Глава 17

– Ю-ху-у-у! – раздаются крики со всех сторон, сыпятся блестящие конфетти, и на нас направлены все прожектора.

Вся толпа приглашенных хлопает, улюлюкает и выкрикивает поздравления.

А Назар, будто звезда на красной ковровой дорожке, благосклонно кивает и улыбается. Король, мать его!

Но помимо такого внимания, десятки и даже сотни глаз жалят меня, жалят мою кожу. Мне хочется спрятаться. Но Паук крепко держит меня своими лапами, не давая сбежать, продолжая гордо вышагивать рядом.

– С возвращением! – выступают какие-то мужчины вперед, пожимая руку Назару.

– Мы тебя ждали! – говорят другие, похлопывая его по спине.

Я вообще не понимаю, что происходит, но послушно двигаюсь в заданном направлении.

Наконец-то мы проходим к столу, что находится прямо по центру зала и перед сценой.

Назар выдвигает кресло для меня, и я присаживаюсь, облегченно выдыхая оттого, что больше не требуется идти по этому пути позора. Ведь быть с таким мужчиной – это для меня позор.

Увидели бы меня родители – отреклись бы сразу.

На сцену выходит ведущий и, вместо того чтобы начать программу, торжественно объявляет:

– Дорогие гости, добро пожаловать на наш вечер, посвященный нашему уважаемому Назару Ефимовичу Звереву! Этот вечер для вас, Назар Ефимович, организовали ваши близкие и друзья, желая таким образом поприветствовать на воле уважаемого и горячо любимого человека. Они преподносят вам подарок в виде конкурса Снегурочек!

И снова нас слепит прожектором, а зал радуется. Только я до сих пор не могу понять, что я делаю рядом с ним. Ведь недаром всех этих Снегурочек притащили сюда. Его люди хотели задобрить голодного Паука. И я ему тут как пятая нога.

– Назар, зачем я тут? – спрашиваю, придвинувшись к его уху, когда включается музыка и на сцену начинают красиво выплывать конкурсантки.

– Ты моя женщина. Твое место рядом со мной.

– Мы знакомы два дня. На такие сроки существует эскорт.

– Никакого эскорта, Снежинка, – он закидывает руку на спинку моего кресла, хищно улыбаясь. – Я, конечно, хотел повременить пока с этим, отметить возвращение как следует, а потом уже делать то, что нужно. Но ты сама попала ко мне в руки. А другую такую девочку я вряд ли найду.

– И для чего тебе такая девочка? – сверлим друг друга взорами.

– Самое время подумать о будущем, да и обезопасить себя от подобных залетов неплохо бы, – кажется, он говорит о тюрьме. – А для этого мне нужна репутация.

– Для чего преступнику репутация? Разве для тебя не главное, чтобы твое окружение тебя уважало?

– Да. Поэтому я позабочусь о своем окружении и пролезу в политику.

– Ты? В политику?

– Думаешь, у меня не получится? – ухмыляется.

– Я в этом ничего не понимаю. Но разве твоя отсидка не станет тем самым пятном в биографии?

– Мой пиарщик работает над концепцией, суть которой будет в том, что я все осознал и исправился.

– Но это не так, – шокированно смотрю на него.

– Публика об этом не узнает. А журналюги, трусливые твари, боятся озвучить истинное положение дел. К тому же я больше не работаю напрямую. Только через третьих лиц.

–Ты не боишься делиться этой информацией со мной?

– Нет, – мужчина проводит большим пальцем по моему плечу, сначала едва касаясь, но затем его ласки становятся более ощутимыми, вызывая табун мурашек у меня по коже.

– Ведь я могу рассказать о твоих планах.

– Нет, Аленушка, – Назар произносит мое имя с особым смаком. – Ты ничего не скажешь.

– Почему это? – фыркаю.

– Потому что будем мы с тобой лепить семью.

– Что? – возмущенно смотрю на него. – Фальшивую семью ради твоей политической амнистии?

– Фальшивой она была бы, будь на твоем месте кто-то другой. Хотя любая согласилась бы выполнять отведенную для нее роль, и даже детей бы выплевывала как из пулемета, если бы я захотел.

– Ты говоришь ужасные вещи.

– Потому что говорю о фальшивой семье, – его взор темнеет, опускаясь к моим губами, а затем Паук медленно осматривает мое лицо и возвращается к глазам. – С тобой у нас будет все по-настоящему: эмоции, чувства, – той рукой, что рисовал у меня на плече, он притягивает меня ближе и, надавив мне на щеку, поворачивает мое лицо к себе. – И детей ты мне подаришь, рожденных от искренней и светлой, – усмехается.

– Не быть этому! – возмущаюсь я.

– Даю тебе время до Нового года, доказать мне, что я тебе не нравлюсь, – усмехается.

– И что будет, если я докажу?

– Отпущу тебя.

– Правда? – говорю радостно. – Но если я заподозрю фальш, то ты пойдешь под венец на крещение.

– Так скоро?

– Но я же тебе не нужен, ты не влюбишься в меня, и тебе не о чем переживать.

– Верно, – успокаиваю я себя, хотя внутри у меня вопит сигнал тревоги.

Если он презентовал меня своим людям как свою женщину, значит, все для себя решил. И никакие пари ему не помеха. Я убеждаюсь в этом после выбора победительницы, чья коронация омрачается тем, что Паук на глазах у сотен свидетелей, под звуки скрипки, делает мне предложение выйти за него замуж.