Глава 25

Не успеваю сделать и пары шагов, как меня кто-то хватает со спины, а на рот опускается чья-то ладонь с зажатой в ней салфеткой.

Сердце камнем падает вниз. Хочу вскрикнуть, но не могу.

Меня мгновенно утягивает во тьму.

Бубнеж и мужские голоса пробиваются в мое сонное сознание. Сон крепкий, тягучий, без каких-либо видений. Возвращаться из темноты тяжело. Голова чугунная, и веки совершенно не слушаются.

Делаю глубокий вдох, и только теперь мозг улавливает незнакомые запахи. Пытаюсь сопоставить звуки и ощущения, но в голове вакуум.

– Проснулась, кажись, – доносится мужской голос. – Зашевелилась.

Слышатся тяжелые мужские шаги, и я ощущаю, что надо мной кто-то нависает.

Инстинктивно замираю и стараюсь не показать, что проснулась.

– Не, спит еще, – шаги удаляются, и я медленно выдыхаю.

Мысли мечутся в голове, стараясь отыскать подсказку, где я нахожусь и что происходит.

Но я совершенно ничего не помню.

Постепенно обрывки воспоминаний начинают всплывать в мыслях.

Сначала перед глазами появляется образ Назара. Затем наши поцелуи, объятия и последние два дня, проведенные на курорте. И только потом, словно удар по голове, я вспоминаю подслушанный разговор в туалете.

Только тогда меня затапливает паникой. По телу расползается холод. Он сковывает по рукам и ногам и не дает сделать вздох. Потому что только теперь я осознаю, что сейчас нахожусь не с друзьями Паука, а с кем-то, кто желает ему зла и хочет воспользоваться мной.

Наш разговор с Назаром на горе теперь приобретает особенно четкие контуры, потому что я абсолютно ясно осознаю, что это конец моего пути. Если Паук меня спасет, то только для того, чтобы собственноручно избавиться от позора, который навлекает на него мое похищение.

Вот и все, Аленка.

Вот и сказочке конец.

Ты хотела освобождения от злобного бандита и насильника – ты его получишь. Только теперь, в оставшееся тебе при жизни время, будешь вспоминать его как высшее благо и благородного принца, изъявившего желание жениться на глупой Золушке, что так и норовит сбежать от него.

Когда приходит осознание происходящего, мне и вовсе становится страшно подавать признаки того, что я наконец-то очнулась.

Прислушиваюсь к звукам особенно внимательно.

По телевизору идет какое-то юмористическое шоу, и столовые приборы звенят о тарелки.

– Ты сильно не налегай, – говорит мужчина.

– Да ладно, я ж чутка пригубить, – отвечает второй.

– Нам за девкой смотреть надо.

– И? – звучит с агрессией голос его приятеля. – Как это помешает? Вон пигалица какая. Да я убитый в хлам с ней справлюсь.

– А в этом я бы не был так уверен. Да и проверять не хочу. Мне еще нужна работа.

– Хочешь сказать, что я с какой-то пигалицей не справлюсь, выпив пару рюмок?

– Хочу сказать, что тебе сказано сидеть, блядь, на жопе ровно и не сводить с нее глаз. Босс с тебя за нее шкуру потом спустит, – рявкает на него второй.

А я думаю, что было бы неплохо, чтобы эти двое нажрались до отключки. Вот только то, что может прийти им в голову на пьяную лавочку, меня пугает. Потому что вряд ли я смогу справиться со здоровыми мужиками. Даже с одним из них. Пусть и пьяным.

Нет.

Лучше пусть остаются в твердом уме и трезвой памяти. А мне надо придумать, как удрать и от них, и от Назара, соответственно. Он меня предупредил о последствиях. И сам же упустил. Я не сбегала и практически не искала приключений. Я просто оказалась не в том месте и не в то время. И теперь мне не стоит возвращаться, потому что я уверена: приговор мне уже вынесен.

От этой мысли сосет под ложечкой и выступает испарина на лбу и позвоночнике.

– Блядь, ну ты серьезно! – возмущенно вскрикивает первый.

– Не кипишуй. Я одну, для настроения.

Хлопок двери отвлекает внимание от горе-охранников. Неспешные шаги заставляют насторожиться.

– Как это понимать? – спрашивает сипло новый голос.

Он звучит тихо, но как-то по-змеиному. С шипением и угрозой.

– Так мы это… так, чисто пригубить, – мямлит любитель алкоголя.

– А я разве сказал, что мы здесь отмечать что-то собрались? – незнакомый голос не меняет интонации, говорит тихо и размеренно, но от каждого его слова у меня волоски встают дыбом на коже.

– Нет, босс.

– Увижу еще хоть раз, что ты во время работы бухаешь, и это будет твоим последним проступком. Усек?

– Да, босс.

– Что с телкой Паука?

Меня сразу кидает в жар от направленных в мою сторону взглядов.

– Спит еще.

– Уверен?

– Да, не просыпалась, – отвечает первый, что отговаривал своего дружка от пьянки.

– Интересно, – тихие шаги приближаются ко мне. Лицо печет от чьего-то взгляда, и я понимаю, что незнакомец находится прямо надо мной. – Ну, доброе утро, что ли, спящая красавица, – говорит обманчиво ласковый голос. – Можешь открывать глазки, я вижу, что ты проснулась, – огорошивает он меня.

И мои веки, будто по приказу, распахиваются, и взор упирается в знакомое лицо.