Глава 2

Лера

Не знаю, сколько мы ехали.  Не знаю, даже куда. По сторонам я не смотрела. Я украдкой любовалась Ромой. И мечтала.

В себя пришла лишь, когда автомобиль Власова остановился у какого-то кирпичного здания. Скорее всего, гаража.

Но что мы здесь забыли ночью? В округе нет никаких жилых домов.

-Зачем Вы меня сюда привезли? Что В-вы делать собрались? - я стала заикаться.

В этом месте не было ничего романтического.

Он хмыкнул в ответ:

-Не бойся. В живых оставлю.

Власов же шутит? Или не шутит?

Слезы сами полились из глаз. Что он задумал? А глаза, какие у него страшные!

-Не надо, пожалуйста, н-н-не н-надо, - стала умолять я, не понимая о чем прошу.

Но Рома, словно не слышал, завел меня в гараж, связал руки и пригрозил:

-Будешь орать, заткну рот.

Ощущение неминуемой белы парализовало меня. Я могла только тихо плакать, сидя в углу гаража. Что же я натворила? И как себе помочь?

Власов расположился на диване. У меня не хватило смелости ничего у него спросить. Не знаю, сколько прошло времени, у меня не осталось сил даже плакать, у мужчины пиликнул телефон. Он посмотрел на экран и поднялся. Потом подошел ко мне и привязал за руки к железному штырю, торчавшему из стены.

Сухо произнес:

-Молчи!

Я смогла только кивнуть головой.

Власов вышел из гаража. Что он со мной сделает?

Пока его не было, я стала дергать руки в тщетной попытке освободиться. Это все не может происходить со мной.

А когда мужчина вернулся, да еще и не один, а в компании троих спутников, я от страха перестала чувствовать ноги и руки. Что они со мной хотят сделать?

Вошедшие разглядывали меня и улыбались. Но от улыбок мне захотелось забраться в душ.

Один из них, с татуировкой на шее, свистнул и сказал:

-Ни чё се. Какая снежинка у дяди Ромы. Но он не жадный - поделится.

Что он имеет в виду? Чего они все хотят? Я не могла сообразить под их отвратительный гогот. Неужели... Нет, только ни это!

Парень с татуировкой двинулся в мою сторону. Он был высокий и мощный, раскаченный. И двигался ленивой походкой хищника, готового сожрать тебя в любую минуту.

Он разглядывал меня так, как будто я - отбивная перед ним на тарелке, а он не ел три дня. И еще я так одета. Но это не для него!

-Ой, лапуль! Да ты нас ждала!

Парень приблизился ко мне вплотную, достал нож и перерезал веревки. Я завизжала.

Он поморщился:

-Да не ори ты. Мы нежные.

Он поднял меня с пола. Другие два мужчины заулюлюкали. Они были огромными. И отвратными.

Я попыталась отбиваться,  но он даже не почувствовал.

Только оскалился и спросил:

-Не нравлюсь тебе? Может, он тебе понравится?

С этими словами он толкнул меня к другому мужчине, еще более здоровому, чем сам.

Тот поймал меня, притянул к себе одной рукой. В нос мне ударил запах табака и пота. А когда его пальцы смяли мне ягодицу, меня затошнило. Я была бы рада, если бы меня вывернуло на подонка, но я целый день ничего не ела из-за волнения.

Я  стала просить:

-Пожалуйста! Не трогайте меня! Не н-надо-о-о! Я вас очень прошу-у-у!

Но мои просьбы никого не трогали.

-Не-а. Я ей тоже не понравился, - грубый голос державшего меня мужчины резал слух.

Он толкнул меня к третьему. Тот разорвал на мне верхнюю часть комплекта. Мамочки! Что же со мной будет? Я не выдержу.

Я уже не плакала, а ревела. Власов стоял вдалеке от нас и снимал происходившее на телефон. Должен же кто-нибудь остановить это безумие...

-Роман Александрови-и-ич! Помогите-е-е! Отпустите-е-е!

Власов не реагировал.

Парень с татуировкой приказал тому, что разорвал на мне белье:

-Подержи-ка её!

Грубые мужские руки перехватили меня за плечи, спиной к державшему и не давали шелохнуться, сдавливая нежную кожу. А другой стал расстегивать ремень. Делал он это медленно, потом расстегнул пуговицу и молнию. Когда он чуть спустил джинсы и трусы я увидела мужской орган, который торчал вверх. Вены на нем вздулись. Я перестала дышать от ужаса. Я никогда не видела обнаженного мужского тела. Фотографии и фильмы мне смотреть было стыдно. На уроки биологии, где объясняли разницу между мальчиками и девочками, мама мне не разрешила ходить.

Почему это так странно выглядит? Парень рукой провел по пенису снизу вверх и сказал мне:

-Смотри, какой красавец! Хочешь - познакомлю вас поближе? Он уже готов к знакомству.

Я не поняла, о чем он. Мама мне говорила про отношения мужчины и женщины, что мне всё объяснит муж.

Это выглядело омерзительно. Татуированный парень схватил меня и вжался в меня своим телом. Это было твердым и горячим, а еще липким, и упиралось в голую кожу моего живота.

-Нет, нет, нет! Я не хочу-у-у! - плакала я.

-Зато я хочу! - парень заговорил неожиданно хриплым голосом.

Он вместе со мной шагнул в сторону дивана, повалил меня на него, разведя мне ноги в разные стороны. Он был очень тяжелый. Я лупила его ладонями по плечам, но он не обращал внимания. Эта штука уперлась мне в промежность

-Н-не н-на-до-о-о! - завыла я на все помещение.

Его руки стали шарить по моему телу.

В этот момент кто-то крикнул:

-Хватит!

Из-за плача я не поняла, кто это был. А затем  руки насильника разорвали  мои трусики. И горячий, каменный орган уперся мне в половые губы. Я расслышала, как парень зарычал, как животное.

Сейчас все и случится, поняла я обреченно.

Но в следующее мгновение его стащили с меня.

Это был Власов.

Он рыкнул:

-Ты не слышал, что ли? Всё!

Парень в ответ толкнул Власова в плечи и заорал:

-Да чё ты лезешь? Жалко, что ли?

Я сжалась в комок на диване и плакала. Мое тело сотрясалось от дрожи.

Власов опять зарычал:

-О*уел совсем? Штаны застегни! Трясешь здесь!

Боже, и в этого человека я влюбилась?! Какая же дура!

Парень смотрел на Власова зверем, но послушался.

Роман приказал:

-Пойдем, поговорим, - и потащил татуированного к выходу.

Не дойдя до него несколько шагов, оглянулся и рявкнул:

-Не трогать! Шубу ей её дайте. Вон на полу. Пусть прикроется.

Они вышли на улицу. Мне дали шубу, в которую я поспешила завернуться. Оставшиеся со мной мужчины не обращали на меня никакого внимания.

Я осталась сидеть на диване, закрыв лицо руками. Меня все еще трясло.

Уроды! Какие же они все уроды! За что?

И отпустят ли меня?

Я сидела на диване и боялась даже дышать. Только бы меня больше никто не трогал!

Мужчины вернулись в гараж спустя какое-то время и о чем-то тихо переговаривались.

Затем татуированный вышел из гаража и направился ко мне. У меня в этот миг перестало биться сердце.

Однако он просто протянул мне футболку и спортивные брюки, сказав:

-Надевай, все чистое.

Я взяла вещи не сразу, так как слова я слышала, но смысл сказанного понимала позже. На меня навалилось какое-то отупение.

Я протянула руку и взяла вещи. В одежде мне виделась какая-то защита. Хотя это, конечно, глупости. Ни от чего меня эти тряпки не защитят.

Я оделась. Собственно, даже закрываться от мужчин смысла не было. Все всё видели. Но парень, который принес мне вещи, удивил. Он не стал смотреть, как я одеваюсь, а отвернулся. Неужели в звере может быть что-то человеческое?

Мужчины стали собираться. Меня вывели и посадили в машину к Власову. За рулем был он сам. А еще с нами поехал самый здоровый из парней, которые играли мной как мячиком. Я уже была так измучена, не спала почти двое суток, не знала, что меня ждет. Но какой бы дурочкой я не была, умолять их отпустить меня я не стала. Это было бесполезно. Этим людям, кажется, что-то нужно от папы. Вряд ли я сама представляю какую-то ценность.

Власов привез нас в строящийся дом, где оставил вдвоем в пустой квартире, а сам уехал.

Спустя какое-то время у мужчины, оставшегося со мной зазвонил телефон. Он ответил на звонок, потом дал аппарат мне. Звонок проходил по видеосвязи, и я увидела папу.

Слезы опять брызнули из глаз.

-Папочка, пожалуйста, спаси меня. Папочка, - зову я родного человека, но связь обрывается.

И я снова осталась с одним из этих монстров.

Я сидела на грязном полу и тихо всхлипывала, когда неожиданно раздался грубый голос:

-Да не реви ты! Щас вопросы порешают, и домой тебя отпустят.

Не знаю почему, но мне показалось, что он говорит правду.

Еще через какое-то время ему снова позвонили, и он вывел меня из квартиры. За нами приехала машину. Мы сели на заднее сиденье. В салоне, кроме нас, был только водитель.

Что сейчас будет? Неужели это всё закончится? Или меня убьют? От этой мысли ледяной ужас разлился  по телу, парализуя все надежды  и чувства.

Ехали мы не долго. Насколько я поняла в центр города. И, когда автомобиль стал останавливаться, то в окно я увидела папу. Я не смогла дождаться полной остановки и выпрыгнула на улицу. Никто меня не держал.

Я крикнула

-Папа!

И помчалась к нему. Только, когда он обнял меня и посадил в свою машину, я осознала - самое страшное позади.

Мы сразу же тронулись с места.

Папа гладил меня по голове, потому что я опять плакала, и спросил:

-Они тебе ничего не сделали?

Я знала, про что он спрашивает. Я покраснела. С ним говорить о таком было невыносимо стыдно.

-Нет, ничего, - тихо прошептала я.

А в следующее мгновение с боку, где он сидел, раздался удар, и наш автомобиль капотом врезался в дерево. Дальше я перестала соображать, что происходит, потому что дверца с моей стороны распахнулась, и меня вытащили из салона как пушинку. Это был тот татуированный парень. Папа бросился за мной. Но меня перебросили другому человеку.

А отца остановил сильный удар в лицо, от которого он упал на снег.

Я закричала, срывая голос:

-Не-е-е-т!

Однако меня потащили к другой машине. А когда я попыталась вырваться, ударили по лицу ладонью. Удар, наверное, был не сильный, но у меня онемела та сторона лица, по которой он пришелся, и лопнула нижняя губа. Следом меня запихали с автомобиль и повезли. Последнее, что я увидела, это как мужчина с татуировкой сидит верхом на моем лежащем на снегу отце и бьет его по лицу.

Только бы он его не убил.

В машине было четверо, трое из них я раньше не видела. И у них были такие лица, что я прикусила ладонь и боялась даже плакать.

Меня привезли к какой-то гостинице. Я не успела заметить название.

Чья-то огромная лапа сжала мне руку в районе локтя, а гнусавый голос прошипел:

--Пикнешь на ресепшене, прибью!

И я не посмела пикнуть. Да и администратор, который оформил заселение, сделал вид, что не заметил моего внешнего вида и состояния. Меня завели в номер, как овцу на заклание, но я уже открыла рот, чтобы пообещать деньги, да все, что угодно, чтобы спастись, как за спиной раздался знакомый голос:

-Ступай.

Мужчина, который привел меня сюда, беспрекословно вышел.

А я в это самое мгновение четко поняла - спасения не будет. Не в этот раз. А плохие вещи случаются даже с хорошими людьми. И случаются они каждую минуту каждого дня.

Перед собой я вижу парня с татуировками. Он подходит ближе.

Мне очень страшно. От него не пахнет алкоголем, но зрачки его глаз расширены и на меня ему плевать.

Он, не торопясь, стягивает свитер, открывая моему взгляду татуированный торс с прокаченными мышцами, и говорит:

-Лапуль, настало время познакомиться поближе.

А потом стягивает с себя остатки одежды. Я не хочу, чтобы он подходил ко мне, и, не зная, как его можно остановить, набираю полные легкие воздуха, и начинаю визжать.

Шершавая ладонь, пахнущая табаком, тут де закрывает мне рот.

-А вот кричать, лапуль, не надо.

Я поднимаю руку и пытаюсь его ударить, ногтями попадаю по щеке, оставляя глубокую царапину.

-Сучка! - шипит он разъярённо.

Потом толкает меня на кровать. Я падаю на спину. Он возвращается к своей одежде, вытаскивает ремень и снова оказывается возле меня, хватает меня за руки, подтягивает к спинке кровати и, чтобы я не дергалась, придавливает одной ногой, связывает мне руки и привязывает их к спинке кровати.

Я, пытаюсь снова закричать, но он бьет меня по лицу,  слегка, но ощутимо, и рычит:

-Если жить хочешь, заткнись.

Он полностью обнажен. На спине, груди и руке татуировки. Волосы взлохмачены, а глаза горят нездоровым блеском. Этот убьет и не задумается ни на секунду. А я хочу жить. Я боюсь смерти.

И послушно замолкаю, пока он сдергивает с меня спортивки и рвет на мне майку.

Затем командует, видя, что я полностью в его власти.

-Ноги раздвинь.

Я медлю, и он сам грубо разводит их в разные стороны, держа ноги за согнутые колени. Член у него торчит бордовой головкой вверх. Потом он одной рукой опирается на матрас, второй рукой придерживает его за основание и располагает у входа во влагалище.

И я понимаю, сейчас всё и произойдет. И это будет не Рома. И не как в мечтах.

Слезы текут и текут по щекам, однако кричать и звать на помощь у меня не хватает смелости.

Мужчине не нужны прелюдии, он толкается в меня сразу до упора, раздирая меня изнутри. Боль адская. И плевать, что он говорил. Я ору изо всех сил, а когда он зажимает мне рот, начинаю мычать и мотать головой из стороны в строну.

Но он сильный. Гораздо сильнее меня. И вновь зажимает мне рот, вдавливая голову в матрас.

-Б*ядь, и правда целка, - произносит свозь стиснутые зубы, и, обращаясь уже ко мне, - Терпи, лапуль, терпи.

Потом толкается второй раз, грубо, размашисто, так как ему нравится. Какое "терпи"? Мне кажется, внутрь меня засунули горячую кочергу и теперь сдирают ей внутри кожу. Я пытаюсь хотя бы отодвинуть бедра, хоть чуть, чтобы избавиться от этих ощущений.

Но насильника это бесит. Он отпускает мое лицо, но тут же хватает за шею.

-Лапуль, ты не поняла? Я могу придушить тебя. И оттрахать труп. Кончу я все равно. Не ори!

Его глаза темные от злости и похоти. И я никак не могу себя защитить. Поэтому я согласно киваю головой. Я вытерплю. А потом папа найдет его и убьет. Их всех найдет и убьет. И Власова тоже.

Я закусываю губу до крови, чтобы не кричать. А он одной рукой продолжает упираться в кровать, второй хватает меня за бедро, притягивая меня ближе, фиксируя, чтобы не отодвигалась. И продолжает двигаться.

Это же невозможно выдержать. Почему мне так больно?

Животное не сдерживается, он двигается все быстрее и мощнее. Внутри у меня становится влажно. Я чувствую металлический запах. И понимаю, что это - запах крови. Моей крови.

Но так переносить его движения легче. Хоть на чуточку.

Это должно рано или поздно закончится. Но пока я слышу только его учащенное дыхание и мерзкие влажные шлепки тел друг о друга. Губу я прокусила. И во рту тоже чувствую кровь.

Только бы дотерпеть. Выжить. Ноги начинает сводить судорогой.

-Хватит. Ради всего святого. Хва-а-тит! - начинаю тихонько скулить я.

Он меня не слышит. Только двигаться начинает чаще и быстрее.

-Пожа-а-луйста-а!

Вдруг он громко вскрикивает, совершает несколько быстрых движений.

И останавливается, прижимаясь лбом к моему лбу.

Выдыхает облегченно:

-Класс!!!

Потом его сухие губы накрывают мои, язык он толкает мне в рот, одну руку протискивает мне под поясницу, второй стискивает мне грудь. Его язык лижет мой рот, руки мнут грудь, а сам он по-прежнему лежит на мне.

Когда отстраняется, спрашивает:

-Что -  больно, лапуль?

Потом начинает руками вытирать мне щеки даже с какой-то нежностью.

-А ты как хотела? Как в книжках? А в жизни вот так вот. Ничего, привыкнешь.

Я не хочу привыкать. Как женщины этим занимаются? Это же невыносимо. Мерзко! Противно! Больно!

Он слезает с меня. Его бедра и опавший член испачканы кровью. У меня к горлу подкатывает тошнота.

Он оглядывает меня и говорит:

-Что кровищи-то столько?! - потом смотрит прямо мне в глаза и добавляет - Я тебя сейчас отвяжу. Но если ты хоть дернешься, я позову парочку своих людей, и пока я буду жарить тебя в задницу, второй будет делать то же самое в *изду, а третий - в рот. И если ты не в курсе, то это вполне технически выполнимо. Так что? Будешь послушной?

Он ждет ответа.

 Я выдавливаю хриплое:

-Да.

Он продолжает, развязывая мне руки:

-Меня Демид зовут. А тебя - Лера?

Дикость после такого - знакомиться.

Но отвечаю, боясь, что выполнит угрозу.

-Да.

-Пошли в душ. Помыться надо. И постель пусть сменят.

Я переворачиваюсь на бок, сползаю на пол и поднимаюсь. Но меня мгновенно скручивает болевой спазм в области живота.

-Ой-ой-ой!

Насильник оказывается рядом в считанные секунды и не дает мне упасть, хватая за руку и заставляя выпрямиться. Но я не могу стоять, меня снова сгинает от боли. По внутренней стороне бедер текут тонкие струйки крови.

-Да что  с тобой? - он подхватывает меня на руки.

А у меня снова слезы льются из глаз.