Эпилог

31 декабря

Игорь

— Ребятки, может, останетесь? У нас еще утка в духовке греется. Ну, что это за праздничный ужин, салатами животы набили.

— Да и президент начнет выступление через двадцать минут, — хмурится отец, подавая Яне дубленку.

— Мамуль, — приобнимаю женщину, целую в щеку. — Нас ждут. Янина подруга уже звонила. Мы заскочим к вам еще первого, к вечеру.

— Хорошо, — мама поднимает на меня глаза. Улыбается так нежно, что на душе тут же тепло становится. — Веди себя хорошо, соблюдай технику безопасности, — произносит, хитро улыбаясь. Переводит взгляд на стоящую рядом Снежинку.

— Яночка, иди, я тебя поцелую, — тянет к ней руки.

— Поцелуи — это мое любимое занятие, — Снежинка обнимает маму.

— Так, мать, теперь моя очередь, — ворчит папа в шутку, тесня маму в сторону.

— Янка, первого пацана нам надо, так что ты это… контролируй процесс, командуй Игорьком, — шепчет громко отец Снежинке, пока я надеваю куртку.

— Пацана? — восклицает Яна ошарашенно. — Ну, Виталий Аркадьевич, что ж вы раньше не сказали-то?! А мы уже девчонку заделали!

У папы дергается правый глаз, а на губах застывает кривая улыбка.

- Да шучу, не переживайте, — хлопает его по плечу Снежинка, улыбаясь. — Пока только Багира могу предложить понянчить. Но он тот еще засранец, — хмурится Яна. А отец начинает смеяться. Да так громко и от души, что и самому смешно.

— Пойдем, засранка, — приобнимаю ее, подталкивая в сторону двери. Если еще минут пять Яну оставить с родителями, она их до приступа доведет.

Спустившись вниз, выходим на улицу. Снежинка кутается в дубленку от резкого порыва морозного воздуха.

— Замерзла? — подцепив ее за кончик носа, целую в щеку.

— А то, — ворчит Яна. — Морозяка знатный. Это только ты способен хоть в трусах ходить в такую погоду. Точно за мной из преисподней выбрался. Дьявол-искуситель, — поиграв бровями, делает страшную моську.

— Иди-ка сюда, сейчас я соблазню тебя, — пытаюсь сдержать смех, шепчу ей томным голосом, резко прижимая к себе. Накрываю ее губы поцелуем. Яна обвивает мою шею, с готовностью прижимается ко мне всем телом. А я уже и не хочу никуда идти. Встретить Новый год, занимаясь с ней жарким сексом — перспектива намного привлекательнее.

Мы стоим ночью, посреди заснеженного двора. Я целую ее, и кажется, весь мир исчезает. Не нужно мне больше ничего, вот здесь и сейчас я абсолютно счастлив. И ни за что не упущу эту бестию из рук. Никому ее не отдам. Для меня она. Моя.

И вот когда я уже дико заведен ее ласками, Снежинка вдруг отстраняется.

— Олька ждет. Нам еще домой заскочить, оливьеху забрать с подарками, — произносит срывающимся на шепот голосом. Киваю. Взяв за руку, веду к дому, удерживая от падения на скользком льду.

Спустя десять минут мы на месте. Заходим в подъезд. Яна тут же направляется к лифту. Вызывает кабину.

— Снежинка, пойдем по лестнице.

Повернувшись, окидывает меня возмущенным взглядом.

— Ты, может быть, и бог спорта, а вот я уже устала. Не собираюсь являться на праздник со смазанными макияжем после забега по ступенькам, — произносит так обиженно и отворачивается. С ней не поспоришь.

— Боги, как у вас, у женщин, все сложно. — Захожу внутрь кабинки, нажимаю кнопку четвертого этажа.

— До полуночи всего 10 минут осталось, — смотрю на циферблат часов. Вдруг в глазах начинает все мигать. Кабинка резко дергается. Упираюсь руками в стенки лифта, пытаясь удержаться на месте.

— Твою же ж… — произносит расстроенно Яна, когда свет гаснет.

— Кажется, застряли, — констатирую факт.

— Здравствуй, жопа, Новый год, — фыркает Снежинка. — Ну, вот, Курочка, — поднимает на меня грустные глаза. Несмотря на то, что мы стоим в полной темноте, я вижу, сколько грусти сейчас в ее омутах. — Помнишь, что я говорила тебе о своем везении? Теперь и ты попал. Мое проклятие заразно.

Мне вдруг так горько за нее становится. Хохотушка, дерзкая, острая на язык — но ведь все это наносное. В глубине души это ранимая девочка, замучившаяся пробиваться в этом суровом мире одной. Без мужской спины за плечами. И мне, во что бы то ни стало, хочется стать ее стеной, ее крепостью. Я хочу, чтобы Новый год у нее ассоциировался с весельем и счастьем. Чтобы она от него чуда ждала, а не подвоха.

— Глупости. Сейчас вызовем лифтера, и дело с концом, — усмехнувшись, нажимаю кнопку, но в душе понимаю, что все бесполезно.

— Ага, успехов. Пьет, небось, — ворчит Снежинка.

Действительно. Ответа нет. Яна достает из сумки телефон. Вдруг загорается яркий свет на ее экране.

— Очень здорово! Без минуты двенадцать! — со слезами в голосе.

— Ну и ладно, — забираю из ее рук телефон. Сунув его в карман джинсов, приближаюсь к ней. — Главное, что мы вдвоем, а уж Новый год можно и в лифте встретить отлично, — шепчу, касаясь губами мочки ее уха.

Резко прижимаю к стенке лифта, накрывая ладонями округлые бедра.

— Ты чего это удумал, Курочка? — нервный смешок слетает с ее губ, когда мои пальцы, отодвинув тоненькую ткань ее белья, проникают внутрь.

— Я решил прервать твое проклятие. Может, этот Новый год все исправит, — шепчу, обдавая ее нежную шею поцелуями.

- Ты и я. Лифт. И море удовольствия, — двигаюсь в ней, наращивая темп. Веду языком от ключицы к подбородку.

— Звучит неплохо, — выдыхает в самые губы, подаваясь навстречу. Вот она. Мокрая. Готовая ко всему. Моя девочка. Мне наплевать на все. Сейчас есть я и она. И больше ничего. Разрываю ворот ее рубашки, оттягиваю чашечку лифчика, накрываю ладонью ее горячую грудь. Твердый сосок щекочет ладонь, сжимаю. Стонет, стискивает цепкими пальцами мои ягодицы, пытаясь углубить ласку.

— Игорь, у меня ведь косметика, и прическа, — пытается предпринять последние попытки.

— Да к черту прическу, — снова накрываю ее губы. Кусаю мягкую ткань. Рычит. Вдруг отталкивает меня. Пригвоздив к стене, отстраняется. Не вижу ее, чувствую. Ее пальцы сжимают мой пах. Звезды перед глазами от того, как охренительно это ощущается.

Звук расстегиваемой ширинки, и ее руки берут его в плен. А потом губы Яны выбивают из меня последний дух. Закатываю глаза от нереального удовольствия. Ноги дрожат, тело бьет испариной. Накрываю ее голову рукой, направляя в нужном ритме. Вот-вот, сейчас выбросит в открытый космос. Еще пару движени-и-ий.

Вдруг лифт дергается. Яна замирает, а я открываю глаза, ошарашенно смотря вокруг. Зажигается свет, и с противным скрипом створки лифта отворяются. Яна пытается подняться, но взвизгивает от боли.

— Черт, волосы застряли в молнии, — шипит, дергая их. А я не нахожусь с ответом. Только и могу, что молча смотреть на стоящую перед нами Марью Петровну. Бабуля то и дело переводит ошарашенный взгляд с меня на Яну и обратно.

— Ты гляди на них, совсем срам потеряли! Курочка! Ох, я Янке скажу, она тебе жопу-то твою надерет, — грозит пальцем. Тут наконец-то Снежинка справляется с проблемой, поднимаясь во весь рост.

— Здрасте, Марья Петровна. С Новым Годом Вас! — восклицает с улыбкой в голосе, будто ни в чем не бывало, пока я спешу зачехлиться.

— С Новым г-г-годом, — заикается бабуля.

— А че это вы дома не сидите в Новый год? — продолжает сыпать вопросами Яна, выходя из лифта. Следую за ней, сотрясаясь от беззвучного смеха.

— А вот мусор пошла выносить. Примета такая у меня. Если сразу после курантов мусор вынесу, то год хорошим будет, — все еще не сводя с нас глаз, говорит Марья Петровна. Мне кажется, бабуля впервые в жизни находится в растерянности. Янка уделала ее в два счета. Моя девочка.

— Вот и у нас примета, — улыбается ей Яна, вставляя ключ в замок двери. — Боремся с проклятием новогоднего невезения.

Марья Петровна заходит в лифт, а мы заваливаемся в темную пустую квартиру. Яна включает свет в прихожей. Останавливается. Смотрим друг на друга с серьезными лицами, а потом вдруг, словно по команде, начинаем хохотать. Думаю, с проклятием мы точно справились. Да и плевать на него. Рядом с этой бестией даже самая патовая ситуация превращается в праздник.

Конец