Глава 8

Игорь

— Моя прабабушка была латиноамериканкой. Тереза Вальедес. Красивая была женщина, а пела как, — вздыхает мама, грустно улыбаясь. — Я пошла в отца, рыжая. А вот Игорек у нас взял прабабушкины гены.

— Это он хорошо так взял, хоть картины с него пиши, — произносит тихо Янка, все еще с пылающими от стыда щеками. Забираю из ее рук блюдо, ставлю на стол. Да уж, картина получилась еще та. Надо же было родителям в гости-то заявиться так некстати. Хотя, как посмотреть на эту ситуацию. По всей видимости, предки в восторге от Яны. Да и можно ли по-другому относиться к ней?

— Ребята, давайте быстро за стол, — отправляясь в кухню за едой, заявляет мама, а у меня улыбка до ушей при воспоминаниях о том, что мы вытворяли на этом самом столе пару часов назад. Яна, видимо, тоже думает о том же.

— Хорошо хоть скатерть постелили, — шепчет она, приблизившись ко мне. — И у нас проблема. — В ответ на мой вопросительный взгляд поясняет. — Я не могу найти свой лифчик.

— Что говоришь, деточка? — спрашивает отец, делая пультом телевизор потише. Мне кажется, Снежинка дышать перестает от волнения.

— Бог ты мой, Игореша! — вдруг раздается удивленный мамин голос. — А что висит на рогах у того безобразного чучела на твоей стене?

Даже не глядя, я уже догадываюсь, о чем говорит ма.

— Кажись, нашлось искомое, — хохотнув, прижимаю к себе Янку.

— Черт, — жмурится она.

— Одну секунду, — оставив Снежинку, иду в коридор. Подпрыгнув, стягиваю с рогатой головы оленя искомый предмет нижнего белья. Мама, разглядев таки, что это, прыскает со смеху, но вдруг осекается. Замолчав, проходит мимо, в комнату к отцу. Яна совсем поникла.

— Так, Виталик, давайте за стол, — обращается к папе. Тянусь к Снежинке, желая поцеловать, но вдруг мне прилетает увесистый тычок.

— Так стыдно мне давно не было! — яростно шипит та.

— Да уж, ты теперь не снежинка, ты свекла, — хохочу и, увернувшись от ладони Яны, перехватываю ее запястье, утягивая за стол.

Разместившись в гостиной, принимаемся за еду. При виде такого количество съестного на столе желудок просыпается, вспоминая, что он дико голоден. Накладываю полную тарелку себе и Янке. Стрельнув в меня ошарашенным взглядом, Снежинка хмурится. Но я делаю вид, будто не понял ее намека. Девушке нужно хорошо питаться, для восстановления сил перед следующим марафоном.

— Яночка, ты нам очень нравишься, — выдает вдруг маман.

Янка краснеет.

— Ну, а что? — вступает папа. — Красивая девка, не то, что у Игорька прежняя была. Вобла сушеная. Не умела ничего…

— Виталик, ну, что ты такое говоришь? — хмурится мама.

— Не так, что ли? — отмахивается отец. — Ни пожрать тебе приготовить, ни убраться.

— Яна очень вкусно готовит, — вступаю в разговор. — Такие пирожки отпадные приносила в часть. Пацаны ели, аж за ушами трещало, — поглаживаю бедро Яны. Снежинка улыбается, смущенно потупив взгляд.

— А как вы познакомились с Игорешей? — раздается мамин голос.

Хохотнув, перевожу на Яну взгляд.

— Яна моя соседка. Я к ней в гости случайно зашел… за солью.

Не могу же я им правду сказать.

— За солью? — спрашивает Яна. В ее глазах столько веселья, но я даю ей знак, чтобы не палила перед родными. Не хочу, чтобы переживали.

— А, — протягивает. — Точно, так и было, — улыбается родителям. — Приспичило Игореше ночью яичницу приготовить. А соли-то и нет. Вот он и пошел по соседям.

— Игорь, ну разве можно ночью к девушке? А если бы напугал? — хмурится мама.

— Да ее напугаешь, — приобняв за плечи, целую в висок Янку.

— Хватит наговаривать. Что подумают обо мне родители? — бурчит недовольно та.

— Да ты не стесняйся, Яна, — вступает в разговор отец. — И прекрасно, что сегодня мы встретились при таких… необычных обстоятельствах. Это же хорошо, да, мать? — повернувшись, обнимает маму. — Хоть теперь можем внуков ждать.

В комнате раздался грохот. Такое чувство, будто потолок обвалился. А, нет. Вилка упала на пол, а Янкина челюсть — на стол. Похоже, пора делать ноги, не то достанется мне от Снежинки.

— Ой, Яна, мы же забыли, там кот у нас запертый в шкафу остался. Пойдем скорей, не то обгадит там все, — тяну за руку все еще пребывающую в шоковом состоянии девушку.

— Кот?

— Ну да, шерстяное чудовище твое. Давай, скорей двигай, голодный бедолага там сидит.

— А, да, точно, — наконец-то понимает, к чему я несу этот бред. — Извините, но нам нужно бежать. Приятно было познакомиться, — выдав робкую улыбку, Яна следует за мной.

— Да ничего страшного. И нам было приятно увидеться! — доносятся мамины слова уже вслед.

— Я сейчас помогу и вернусь! — кричу из прихожей.

Мы выходим за дверь, и в следующий момент мне прилетает увесистый тычок в бочину.

— Ну что, умник. Не мог предупредить, что родители приедут?

— Прости, я не знал сам. Неожиданно приехали, — смеюсь, поглаживая ушибленное место.

— Ну-ну…

***

— Это что за чертовщина?! — стоя в дверях квартиры, возмущенно восклицает Яна.

— Ну, спасибо тебе, Снежинка, умеешь делать комплименты, — усмехнувшись, тесню ее в сторону, проходя в коридор. Затаскиваю за собой свою ношу.

— Да нет, я про эту зеленую громадину, — почесав карандашом затылок, хмурится Янка. Скидываю кроссы, продолжая удерживать огромную сосну.

Бросив взгляд на девушку, понимаю, что все новогоднее настроение как ветром сдуло. Теперь у меня только одно настроение — схватить и держать ее в кровати ближайшие двадцать четыре часа.

— Охренительная пижама, еще с той ночи хочу тебя в ней, — приблизившись, накрываю ладонью ее правую ягодицу. Сжимаю, чувствую, как в паху твердеет все от одного вида Снежинки. Немного растрепанная, в своей несуразной пижаме. Она и во всем этом умудряется выглядеть секс-бомбой.

— Цыц, пижама неприкосновенна. Я, между прочим, сама ее шила, — не без гордости произносит она, пропуская меня в гостиную.

— Я сразу так и понял. Но я все равно ее надену.

Заношу сосну и, бросив на пол, вздыхаю в облегчении.

— Лучше сошью тебе другую.

В ответ на мой вопросительный взгляд ее губы кривит хитрая улыбка.

— Да. Голубенькую, со слониками и длинным хоботом вот здесь, — накрывает ладонью причинное место. — Чтобы ты зачехлял своего друга, — уж шепотом, на выдохе.

— Ты рискуешь сорвать новый год. Хотя, — сбросив кожанку, резким движением хватаю ее за талию, притягивая к себе. Теперь мы — глаза в глаза. И между нами ни сантиметра пространства. — К черту его. Не могу сдержаться, когда ты вот такая…

Не даю ей возразить, набрасываюсь. Кусаю ее губы. И это совершенно не поцелуй. Это голод. Не знаю, что между нами творится, но мы как чертовы кролики. Везде, в любое время, забив на все препятствия и предрассудки.

Приподнимаю Яну за талию, укладывая на пол. Глажу бедра, раздвигая ноги. Обхватив ладонью ее грудь, сжимаю. Ее сиськи — мой личный фетиш. Хочу ее. Голую, распластанную подо мной прямо здесь, на ковровом покрытии пола. Не отпуская ее губ, пытаюсь расстегнуть пижаму. Но получается слишком резко, так что пара пуговиц отлетает в сторону. Яна мычит. Отталкивает меня.

- Обалдел? Не рви! — трясущимися пальцами расстегивает пижаму. Не тратя времени попусту, скидываю с себя одежду. Надеваю презерватив, растягивая по всей длине. Замечаю то, как она смотрит на меня. Поднимаю к ней глаза. Голодная самка. Красивая. Каждый изгиб ее тела — мой наркотик. Она уже готова. Так же, как и я, подыхает от желания. Смотрит на меня, облизывая полные губы. Бл*дь. Член дергается от этого великолепия.

Раздвигаю ее ноги, устраиваясь между ними. Вхожу полностью. Она вздрагивает. Пытается вырваться. Не любит эту позу, но сейчас я хочу именно так. С легкостью преодолеваю ее сопротивление, вхожу в нее на полную. С губ Яны срывается тихий стон. Но борьба еще впереди. Я знаю ее. Она до последнего не сдается.

Толчок. Еще толчок. Врезаюсь в нее отчаянно. Схватив меня за плечи, тянет к себе. Целует. А потом вдруг кусает мою нижнюю губу, сатанея от злости и ярости. Снова пытается оттолкнуть, хочет быть сверху. Но я перехватываю ее ладони, прижимая к полу над ее головой. Вбиваюсь еще сильнее. Ее охренительные пышные сиськи сотрясаются в такт моим движениям. Сожрать ее готов. Всю, целиком. Кажется, никогда не насладиться мне ее телом. Отпускаю одну ее руку, сжимаю сосок между пальцами, кусаю. И вот тут она рычит. Никогда прежде я не испытывал такого ликования. Ее руки хватают меня за предплечья. Держится. Молодец. Кричит мне в рот, изгибается, сжимает меня внутри. Я уверен, что она могла бы дать мне достойный отпор. Но уже слишком много всего.

Заглядываю в ее глаза. Подернуты дымкой похоти. И в этот момент я понимаю, что Яна такой же наркоман, как и я.

Пронизываю ее в новом темпе, сверх того, что я когда-либо делал. И чувства, сильнее тех, что я когда-либо чувствовал, накрывают меня цунами.

Я не знаю, сколько мы пролежали без сознания. Словно кто-то отключил во мне электричество. Пришел в себя, только когда услышал ее тихое и жалобное:

— Че-е-ерт.

Испугавшись, что придавил, поднимаюсь на локтях.

— В порядке? — вместо голоса — хрип.

— Это был охренительный секс, но эта чертова елка, — морщится Яна, передвигаясь немного в сторону. — Мой зад похож на зеленого ежа, — смеется. Устроившись рядом, растягиваюсь звездой на полу. Притянув ее к себе, целую в волосы. Много чего хочется сказать, но вот не знаю, как начать. Да и стоит ли? Сейчас у нас все так легко. Боюсь испортить эту магию.

Вдруг раздается рингтон. Мелодия стоит на сотрудниках.

— Не бери, — стонет Яна, когда я тянусь к джинсам за телефоном.

— С работы. Может, срочное что.

Принимаю вызов, устраиваясь обратно рядом с Янкой.

— Курочка! — раздается грозный голос шефа. — У нас ЧП. Коля ногу сломал, придется тебе заменить его.

— Черт, Павел Олегович, давайте не сегодня. У меня дел по горло.

— Знаю я твои дела. Баб тра*аешь, небось. Так что давай, слезай с красотки, и дуй в часть. Бык-осеменитель, — ржет, как идиот.

— Есть, — рычу сквозь зубы. Сказал бы я ему, но приказы командующего не обсуждаются.