Глава 10

Игорь

29 декабря

— Ты чего злой такой с утра, Курочка? — раздается голос Андрюхи.

— Не злой, нормальный, — рычу, продолжая выбивать дурь из груши.

— Ага, не злой, — хмыкает недоверчиво. Обходит спортивный снаряд, останавливается с противоположной стороны, так, чтобы я мог лицезреть его недоумевающее лицо.

- Десять градусов мороза, а ты на заднем дворе, в одних шортах скачешь. Спокойствием тут и не пахнет, — нервно смеется, почесывая затылок.

Игнорирую его вопрос. Выполняю серию ударов, пытаясь хоть немного выплеснуть злость.

Раз за разом в голове ее образ, как бы ни старался вытряхнуть все наружу. Ее глаза, полные слез, когда кричала мне в лицо гадкие слова. Дурочка, все пытается сильной и независимой казаться, но я-то знаю, какая она настоящая. Увидела Катю, черт знает, что подумала… И вот так, запросто, смогла все разорвать? Неужели не значило для нее ничего? Даже не выслушала, не захотела.

Каждую минуту приходится бороться с собой, чтобы не сорваться и не броситься к ней. Выбить бы к чертям дверь ее квартиры и взломать, нахрен, тот сейф, в котором она себя схоронила.

— Это в Белоснежке дело? — раздается хриплое Андрюхи.

Останавливаюсь. Держусь руками за грушу, прикрываю глаза. Конечно, в ней. Не заметил, как так получилось-то. Весь мир на ней замкнулся.

— Андрей ты не мог бы мне помочь? Там факс снова заело, — раздается со стороны запасного выхода голос Кати.

Андрюха срывается к ней, а я с удивлением понимаю, что никакого негатива у меня нет по отношению к Кате. Совсем ничего. Полная тишина, будто я и не знал никогда эту девушку. Посторонняя она для меня.

— Братан, прекращай! — бросает напоследок Андрей. — Заходи внутрь, заболеешь, я за тебя в новогоднюю ночь дежурить не собираюсь! — ржет, как конь, этот идиот.

Стянув майку с водительского сидения пожарной машины, встряхиваю ее, вешаю на плечо. Делаю пару глубоких вдохов, наполняя легкие морозным воздухом. Прочищаю мозги по максимуму. Окидываю взглядом задний двор части. В глазах рябит от белоснежного покрывала земли. Люблю зиму, но в этот раз и Новый год совсем не в радость.

— Игорь, — раздается за спиной. Выдыхаю. Нет. Чудо не случится, и меня не оставят в покое. Обернувшись, замечаю Катю, неуверенно переминающуюся с ноги на ногу.

Натягиваю майку поверх потного торса. Захожу в проход, отодвигая ее в сторону.

— Кать, не надо. Я уже все тебе сказал вчера. Больше не о чем говорить.

— Я знаю, Игорь, — Катя следует за мной. — Теперь мне есть что сказать. Просто… — схватившись за мое плечо, заставляет остановиться. — Да, я поступила некрасиво. И вчера не надо было мне этого делать. Не надо было пытаться поцеловать, и вообще… — заминается, словно ей стыдно говорить об этом. — Просто хочу, чтобы ты знал, я желаю тебе счастья. И не держу обид. И на работе это совершенно никак не скажется.

— Хорошо, я того же мнения. На работе мы просто сотрудники. В жизни мы друг другу никто, Катя, — киваю, смотря на нее в упор. Катя вздрагивает, но соглашается. — Дай, я пройду.

Принимаю холодный душ. Сразу после разговора с Калининой отправился в комнату отдыха. И зачем, спрашивается, в телефон свой полез? Как идиот надеюсь на то, что позвонит, одумается. Поймет, какой глупой была. Но ничего. Тишина. И будто на автомате, пальцы открыли альбом.

Пролистал наши фотки в телефоне, и удавиться захотелось.

— Эй, братан, не хочешь поделиться? — снова Андрюха в душу лезет.

— Не хочу.

— Нам с тобой сегодня на пожары выезжать. Я должен доверять тебе, рука об руку пойдем. Так что давай, рассказывай, — пододвинув стул к шкафчикам, усаживается на него, давая понять, что разговора нам не избежать.

— Катя вчера пришла. Вроде как забыла у меня кое-какие вещи, попросилась зайти, забрать. Впустил. Ну и, видимо, наш разговор застала Яна. Сказала, что кончено все. Типа, интрижка была, не больше, — несу полную бессмыслицу. Сам до конца не понимаю, не верю, что вот так, запросто, все оборвалось. Даже и начаться не успело толком. Сжимаю виски, пытаясь унять пульсирующую боль.

— Понятно. А Катя что? Зашла и ушла? — с недоверием спрашивает Андрюха.

— Говорила, что со старым своим разошлась. Вроде как, оказалось, что у него жена есть, а ее чисто в содержанки хотел.

Честно говоря, я особо и не запоминал бред, что несла Калинина. Думал только о том, как поскорее сплавить ее подальше.

— Гонит, — возмущенно произносит друг. — Я слышал, Катю с хахалем жена застукала на даче. Катьку за косы трепала. Ну, и тот сразу в обратку. Мол, не виноват я — она сама пришла.

— Хитрая, стерва, — усмехаюсь, но не удивлен. Уже успел раскусить эту девицу. В ней натурального ни грамма, а совести — так и подавно нет.

- Еще и набросилась на меня. Еле выставил за дверь. А потом еще полчаса на пороге сидела в истерике. А я, идиот, еще и вину свою чувствовал. Что из-за меня рыдает, а я с другой хочу быть.

— И че, не устоял перед ее слезами? Домой, под бочок? — ржет Андрей.

— Да иди ты. Вызвал ей такси, на себе пришлось тащить истеричку, — не успеваю договорить, раздается звук сирены и голос диспетчера в громкоговоритель.

— Пожар на улице Свердловской, дом 15.

— Едем, брат. Надеюсь, у тебя чистая голова, — похлопав по плечу, друг поднимается со стула, направляясь к машине.

— Ты командир. А мое дело — выполнять приказы.

***

Жара была дикая. Сгорело помещение склада на целлюлозном заводе. Кипы бумаги вспыхнули спичкой, не оставив возможности спасти что-либо из имущества. Слава богу, хоть без жертв обошлось, успели вытянуть престарелого охранника и маленькую напуганную дворнягу.

— Ты как? — Андрюха протягивает мне бутылку с водой. Жадно поглощаю жидкость, обливаю голову остатками питья.

— Порядок, — сплюнув черным, возвращаю к другу внимание.

— Чувак, ты молодец. Но весь день сам не свой. Давай, ноги в руки, и топай к своей, — друг вручает мне кожанку. Продолжаю стоять на месте, ошалевший от его предложения.

- На Новогоднюю смену хочу пожрать пирожков с мясом, — смеется, как идиот, хлопая меня по плечу.

— Она и слушать не станет, — сжимаю в руках куртку. Внутри все так и кричит: Беги к ней! Сделай, наконец, своей! Но тело не слушается, скованное дикой неуверенностью.

— Не гони. Иди, и скажи все. Не хочет слушать, заставь. Дел-то, — хмыкнув, подмигивает, направляясь к машине.

***

Легкие горят, в зобу дыхание сперло. Согнувшись пополам, пытаюсь отдышаться. Пятнадцать кварталов бегом за десять минут, нормальная такая тренировочка вышла. Посмотрев в витрину магазина, ужасаюсь. Лицо сажей перепачкано. Стираю пыль рукавом. Так спешил, что даже умыться после вызова забыл. Отдышавшись, срываюсь в сторону входа в здание ателье Яны. Но не успеваю приблизиться, из дверей появляется Снежинка. Дух захватывает при виде нее. А вот в следующую секунду вдруг появляется дикое желание убивать. Рядом с Яной появляется какой-то недоумок. Худощавый очкарик в жутко несуразной шляпе на голове. Что за обезьяна рядом с моей женщиной?!

— Яна, — окликаю, приближаясь. Обернувшись, Снежинка находит меня взглядом, недобро прищуривается. Они останавливаются. Щуплый поправляет очки на переносице.

— Что вам нужно? — спрашивает тоненьким голосом ботаник.

— Снежинка, давай поговорим, — игнорируя его, подхожу к ней вплотную. Глаза в глаза.

— Нам не о чем говорить, — рычит Яна, обходя меня сбоку. Тянет за собой щуплого.

Меня разрывает от злости. Ну, что за упрямица?! За шкирку бы ее, и домой, в кровать. Там показал бы наглядно, есть нам о чем поговорить или нет. Вот только понимаю, что нельзя с ней так. Еще больше шипы выпустит. От того и бешенство накрывает.

— Яна, сколько можно быть такой упрямой! Я же сказал, у меня с ней ничего не было! Катя — в прошлом! Я хочу быть с тобой! — кричу, выходя из себя. Только меня словно никто не слышит. Этот недоумок берет мою девочку под руку, уводя от меня.

Догоняю их в два прыжка.

— Кто этот мужчина? — спрашивает щуплый шепотом.

— Не обращайте внимания, городской сумасшедший. Давайте скорей уйдем, — отвечает Яна, прибавляя шаг.

— Сумасшедший, полюбивший чокнутую, — усмехнувшись, ровняюсь с ней. Приобняв за плечо, заставляю остановиться.

— Яна, я люблю тебя, слышишь?! Люблю! — говорю, глядя в грозовое небо ее глаз. Ненавидит меня. Чувствую ее злость. Но моей намного больше.

— Молодой человек, не трогайте мою девушку, — раздается тоненький голосок.

— Да иди ты, — бросив в его сторону, возвращаю взгляд к Снежинке.

— Яна, я открыт перед тобой, смотри! — расставляю руки в стороны. Янка замирает, смотрит на меня. Ее выражение лица все еще хмурое, но в глазах утихает злость, уступая место тоске. Вот она, моя девочка. Оживает, борется с противной натурой хозяйки.

— Ты пробыл с ней сорок минут. Сорок чертовых минут! Всю камасутру повторить успели? — произносит с едкостью дрожащим голосом.

— Я не с ней был. Почему ты мне не веришь? Что за навязчивая идея? — взвываю от негодования. Янка тут же щетинится.

— Я тебе уже все сказала. Между нами ничего не выйдет, Курочка! Ты не моя история, я не твоя. Уходи! Достаточно мне твоих слов. Я смотрю на поступки! — она уходит от меня. Вот так, просто. Снова бросила, словно тряпкой в лицо, нелепые обвинения, и скрывается. Ну, уж нет!

— Яна! — срываюсь в ее сторону. Но очкарик меня обгоняет. Закрывает Снежинку своим хилым телом, отодвигая себе за спину.

— Девушка сказала, уходи, — произносит он, снова поправляя сползающие очки.

— Да уйди ты, — отталкиваю его, словно муху назойливую. Почему она прячется от меня? Почему обвиняет, не дав нам шанса?

Мы стоим друг напротив друга. Глаза в глаза. Ярость, обида, любовь. Все смешалось и не дает ни одному из нас вздохнуть. Воцарившуюся тишину вдруг нарушает жалобный стон.

— Ой, как же больно-о-о-о.

Оборачиваемся одновременно. Хлюпик растянулся на правом боку, прямо на асфальте.

— Антоша, ты в порядке?! — срывается к нему. Антоша? Серьезно?! Этот неудачник — Антоша, а меня и выслушать не хочет!

— Он сломал мне руку, я… больно, — рыдает очкарик, пока Яна пытается его поднять.

— Черт, ну и идиот, — вздыхаю огорченно.

***

— Адрюха, левее, — передаю по рации. Удерживаясь за лестницу одной рукой, прижимаю другой цветы, пока друг подвозит меня к окну Янкиного кабинета на третьем этаже.

После нашей встречи вчерашним вечером злился на нее. Спать не мог. Пару раз срывался к ее двери. Вот только ни на звонки, ни на стук она не отвечала. Просидел на ее пороге до трех утра, пока соседи не вышли и пригрозили полицией. Думал, по балкону забраться, только смысл? Ее дома не было. Всю ночь. И мысли в голову лезли — одна хуже другой. Неужели она с ним осталась? С тем идиотом? Прогнала меня, разозлилась так из-за хлюпика того. Никто не хотел его ломать, я же не виноват, что он такой хлипкий.

— Курочка, только быстро! Если из управы приедут, а нас нет на месте, труба! Все праздники будем дежурить! — раздается в рации голос друга.

— Не ссы в компот.

Злой смех слетает с губ. Хотела поступков, получит их.

Вглядываюсь в окно, вижу ее. Яна сидит за столом, плачет, вытирая слезы платком.

— Снежинка, открой, пока я не превратился в кусок льда! — кричу, стуча по стеклу.

Вздрогнув от неожиданности, она поднимает на меня глаза. Удивление. Радость. Злость. Ну вот. Приплыли. Смахнув слезы, хмурится. Будто и не рыдала по мне несколько минут назад. Поднявшись из-за стола, подходит к окну, открывает его.

— Ты что тут делаешь? — руки в боки, тоном учителя.

— С вызова еду, решил к тебе заскочить, — протягиваю ей цветы. Янка хмурится, но букет принимает.

— Курочка, ты хитрый лгун. Я не верю ни одному твоему слову.

Несколько секунд молчим. Рация снова трещит. Вырубаю ее к черту.

— Курочка… — начинает Снежинка, но я не даю договорить. Вытянув из кармана коробку, протягиваю ей, раскрывая.

— Что это? — застывает с широко распахнутыми глазами.

— Снежинка… Выходи за меня… — Молчит. Только ресницами хлопает.

— Знаю, я непутевый, многое не умею делать… Но вот он я, перед тобой. С открытым сердцем. Ревновать меня к Кате — глупо. Мне плевать на нее. Я люблю тебя, именно такой… Смешной и немного чокнутой. Твои огромные зеленые глаза, которые так часто смеются. Я люблю твои губы, я люблю тебя всю! — На ее губах робкая улыбка. Но она быстро исчезает. Яна не дает себе раскрыться, отпустить контроль. — Каждую складочку твою люблю… — подавшись к ней, вручаю коробку с кольцами, притягиваю к себе.

— Но особенно я люблю твои сиськи… — шепчу ей на ухо, с наслаждением вдыхая аромат ее духов.

— Ты в своем репертуаре, Курочка, — внезапно отталкивает меня. Теперь в ее глазах ни капли нежности. — Мы не пара. И никогда не будем вместе. Возвращайся к Кате и это тоже захвати… — вручает мне кольцо. Смотрю на нее и не верю. Неужели совершенно не любит? Не больно ей? Полное безразличие на лице. Черт. Это повторяется снова. Я полный неудачник.

— Ну, и плевать! Нахрен все! — рычу, выбрасывая в воздух долбанные кольца. Никогда и не любила меня. Поиграла, и все. А я, как дурак, таскался, просился.

Не желая находиться рядом с ней больше ни минуты, спускаюсь с лестницы сам. От холодного металла немеют пальцы, но я не чувствую ничего. Больше не чувствую.