Глава 21

После обеда я все же решила не писать записку, а пойти поговорить с Военегом напрямую. Мое послание он мог просто выкинуть, а вот если я приду сама, ему придется меня выслушать.

Я решила одеться красиво для встречи с жестоким супругом. Знала, что с мужчинами так проще договориться.

В Советском Союзе, где я выросла, в магазинах было мало красивой одежды. Все или шили, или доставали по блату. Потому сейчас, имея в гардеробе Златовеи пятьдесят с лишним нарядов, я считала себя богачкой. В прежнем же мире, когда появилось изобилие вещей, я уже вышла на пенсию и мне не хотелось себя украшать. Фигура расплылась, да и на пенсию особо не разгуляешься.

Сейчас же я была красива, молода, богата. Потому стоило воспользоваться этим.

Вдруг мой прекрасный облик возбудит в Военеге желание? Конечно, он вряд ли передумает отправлять меня в Налагию, но все же вполне может согласиться на другие мои просьбы.

С помощью Инги я облачилась в прекрасное платье из розового шелка, сильно приталенное и с довольно глубоким вырезом, который открывал мою тонкую шею и верхнюю частью груди. Я бы назвала это платье кокетливым, если это слово можно применить к грубому средневековью.

Послав Ингу узнать, где находится мой муж, я подошла к зеркалу и начала расчесывать свои длинные белые волосы.

В этот момент в спальню вбежала Рута, которая пропустила обед. Но ароматное жаркое, сладкие булочки и компот дожидались девочку на столе.

– Помой руки, Рута, и садись за стол, – велела я. – Я накрыла все миской, думаю, еда еще не остыла.

Но девочка проигнорировала эти слова и внимательно оглядела меня.

– Ты уезжаешь, Вея? Так красиво оделась, – спросила напряженно она. – Оставляешь меня одну?

– Я только схожу к твоему деду, поговорю с ним и вернусь, – успокоила я ее. Похоже, Рута боялась остаться без меня. Или того, что я отошлю ее обратно под лестницу. Я поцеловала малышку в щеку и усадила за стол. – Садись, ешь. Не переживай, я быстро.

Я торопливо направилась к двери, собираясь разыскать Ингу и следовать к мужу.

Но когда уже хотела выйти из спальни, дверь резко распахнулась. На пороге возник Чарослав. Его широкоплечая мощная фигура загородила весь дверной проем. Его лицо было мрачным, а голубые глаза горели злым огнем.

Я невольно попятилась от двери.

Мужчина стремительно вошел и пробежался глазами по комнате. Остановил темный взор на малышке, которая в этот момент с аппетитом уминала ложкой жаркое. От злого взгляда отца Рута испуганно сжалась. Вмиг спрыгнув со стула, забежала за кровать и, присев, спряталась там.

– Так это правда! И ты приволокла девчонку к себе в спальню! – процедил Чарослав свинцовым голосом.

– Что значит «приволокла», Чарослав? Это моя комната, и в ней будет жить девочка, если я этого хочу.

– Тупая девка, для чего ты притащила девчонку сюда? – задал он вопрос. – Ей здесь не место. Неужели ты не понимаешь?

– Нет, не понимаю. Мне даже противно слушать, что ты говоришь! – возмутилась я в сердцах. – Это твоя дочь вообще-то. И она не должна жить, как собака, под лестницей. Как ты вообще можешь так поступать с ней?

– Не твоего ума дело, как я обращаюсь со своей дочерью! – огрызнулся он.

– Ах вот как? – тут же ухватилась я за его фразу. – Все же ты признаешь, что Рута твоя дочь? Это уже хорошо.

– Замолчи! Я не за этим пришел, а чтобы проверить, насколько ты глупа. Раз оставила девчонку у себя.

– Я уже поняла тебя, Чарослав, не стоит продолжать. Девочка останется у меня, – отрезала я. – Но я хотела поговорить с тобой на другую тему.

– А я не хочу с тобой говорить, Вея, – процедил он. – И требую, чтобы ты немедленно выпроводила эту девчонку из своей комнаты, если не хочешь вызвать гнев моего отца.

– Твой отец выгнал меня из своего дома, из своей жизни, отправил умирать на север. Так что мне все равно, что ему нравится, а что нет. Если Рута никому не нужна, значит, я буду заботиться о ней.

– Да пойми ты, глупая, что вредишь нам всем! И девочке тоже, – прорычал он.

– Чем же я врежу? Тем, что накормила голодного ребенка?

Процедив ругательство сквозь зубы, Чарослав обратил свой взор на дочь и громко приказал:

– Рута, пойди вон! Нечего пялиться на нас!

– Не надо так говорить с ней! – возмутилась я и обернулась к малышке. – Рута, хорошая моя, иди погуляй опять. Я пока поговорю с твоим отцом, хорошо? Я позову тебя потом.

Девочка согласно кивнула и умчалась прочь из комнаты, сама желая поскорее скрыться с глаз Чарослава.

– Она боится тебя, – удрученно заметила я, вздыхая.

– Лучше пусть боится, для нее же лучше.

– Что ты говоришь, Чарослав?! Это же твоя дочь! Неужели в тебе нет даже капли сострадания к Руте?!

После моего нервного выкрика мужчина застыл, а в его глазах я отчетливо увидела боль. Через миг он сгорбил плечи и тяжко выдохнул.

– Когда она появилась на свет, мой отец велел ее убить, – глухо произнес он. Было видно, что слова даются ему с трудом. – Но я ослушался его тогда. Впервые и единожды в жизни! И гнев отца был велик, когда он обнаружил, что Рута жива. Но тебе этого не понять, тупая ты девка!

– Взял бы и объяснил, или только оскорблять можешь?

– Отец заставил меня отречься от дочери. Только при таком условии ей сохранили жизнь. Это я приказал Иринге присматривать за девочкой и кормить ее. Сам я не мог этого делать. Если бы служанка не боялась меня, она никогда бы не стала заботится о Руте. Потому что отец бы не простил ей этого и выгнал бы из крепости. Но я обещал Иринге, что не дам ее в обиду.

– Ясно. Ты приказал тайно оберегать Руту, – произнесла я. Наконец картина всего этого ужаса начала складываться в моей голове. И уже тише добавила: – Как и послал тайком Ингу ко мне в темницу, так?

– Да. И не смотри на меня так, Вея! Ты просто не знаешь, каков мой отец.

– Почему же, знаю. Злое жестокое чудовище, и это еще мягко сказано, – процедила я сквозь зубы, отчетливо понимая, что Рута осталась жива только благодаря непокорству Чарослава.

Я в очередной раз убедилась, что молодой Морозов не так прост и примитивен, как мне показалось поначалу, и очень хитер. Его отец был слишком жесток и кровожаден, потому Чарослав понимал, что открытая борьба не принесет результатов и будет бесполезна. Оттого действовал тайком, что, наверное, в его положении было даже мудро.

– Говори тише, Вея, если не хочешь снова в темницу, – велел он тихо, оглядываясь на дверь и прислушиваясь. Через миг снова обернулся ко мне: – И да, он чудовище. Но я не выбирал отца. В нем нет жалости и доброты. Но именно поэтому он стал самым великим полководцем. И поэтому его так ценит наш царь.

– Угу, – кивнула недовольно я.

Хладнокровный кровожадный монстр, которые завоевывает земли для своего царственного господина. Но даже со своими родными жесток так, что кровь стынет в жилах. Сын все делает исподтишка, внучка живет под лестницей. Жены вообще непонятно отчего умирают. Просто чудесный завоеватель.