Глава 38

Чуть забудусь сном желанным,

Слышу гул морских валов.

Пусть мой друг за океаном

Будет счастлив и здоров.

Страх с надеждою счастливой

В сердце борются моем.

Над подушкой сиротливой

Тени шепчутся о нем.

Кто не знал тоски разлуки,

В чьей груди тревоги нет,

Счастья полный, чуждый муки

Любит солнечный рассвет.

Роберт Бернс. «Подруга моряка»

Гулять отправились через сорок минут. Я, бабушка, Ортара, Арнольд и его родная сестра Малиса. На мелкого пакостника я старалась лишний раз не смотреть, он тоже не горел желанием со мной общаться и все время шел между бабушкой и Ортарой, видимо, полагая, что там-то я его точно не достану. Его сестра оказалась чересчур активной болтливой девушкой. Похожая на брата, как две капли воды, она не отставала от меня, видимо, решив, что обязана развлекать меня всю дорогу. Я так не считала, но меня снова никто не спрашивал.

Столица богов меня особо не впечатлила. Я, воспитанная на голливудских фильмах о будущем, ожидала увидеть какую-нибудь технологичную обстановку, что- нибудь вроде летавших по расположенным высоко над головами монорельсам машин. Ничего подобного. Никакой техники. Сплошная магия. И картины, максимально приближенные к сельской жизни: высокие деревянные жилые многоэтажки, глубоко вросшие изогнутыми корнями в землю и полностью увитые сочным зеленым плющом, парившие над асфальтом многообразные кафе и магазины, имевшие животное происхождение (слишком уж внимательно следили за разнообразными прохожими эти якобы нарисованные чёрные, карие, серые, синие глаза), и растения разных форм и расцветок, мило общавшиеся друг с другом и всеми, кто проходил мимо, и почти полностью обнаженные полуптицы-полулюди, внимательно следившие за порядком и то и дело проносившиеся на бреющем полете над головами пешеходов. В общем, ожившая сказка, мечта любого любителя смеси магии и сельского хозяйства. Но не моя.

— Ах, целая гостиница в твоем распоряжении, — мечтательно закатила глаза Малиса, заставив меня в очередной раз обратить на нее внимание. Щуплая голубоглазая шатенка небольшого роста, она, похоже, жаждала перемен, и не только в своей жизни. — Вита, там же может поселиться кто угодно! Это же такая прелесть! А как там можно развернуться! Вечеринки, банкеты, балы, званые ужины! Да мало ли! Неужели вы ничего подобного там не устраиваете?!

Практически никогда не замолкавшая, чересчур активная и подвижная, Малиса своим неуемным характером больше всего напоминала мне Агнессу.

— Я не умею, — пожала я плечами, — у меня нет организаторских способностей.

— Зато они есть у меня, — с пылом прервала меня Малиса. — Ах, Вита! Ты себе представить не можешь, на что способна эта гостиница!

«И не хочу даже представлять», — проворчала я про себя, шагая по выложенному полуразумной плиткой тротуару и краем уха слушая разнообразные мелодии, доносившиеся от земли.

— Если хочешь, давай вернемся туда вдвоем, — устав от постоянной трескотни, предложила я новой родственнице. — У тебя будет практический полный карт-бланш. Да и помощница тебе найдется.

Голубые глаза загорелись предвкушением.

— Вита, детка, ты уверена? — чуть посмеиваясь, уточнила шедшая рядом со мной бабушка.

— Почему нет. Противовес Агнессе точно не помешает.

— Вот возьму и соглашусь, — Малиса разве что руки не потирала в предвкушении. — Поверь, Вита, я сумею развеять твою скуку!

Я поперхнулась воздухом. Мою? Скуку? Наивная девушка. Кто ей сказал, что я там скучаю?!

 Ближайшее местное кафе, называемое здесь рангорном, гостеприимно распахнуло перед нами двери. В нем сильно пахло неизвестными благовониями и маслянистыми духами. Народу за столиками сидело не так много.

Бабушка с Ортарой выбрали столик поближе к окну, на пятерых, и уткнулись в поданные невысоким мохнатым официантом меню. Я есть не хотела, сидела и смотрела на пешеходов всех мастей, деловито сновавших по тротуару снаружи.

Высокие и низкие, худые и толстые, с крыльями, рогами, хвостами, копытами, они все были заняты своими делами и не обращали ни малейшего внимания на посетительницу кафе, разглядывавшую их через слюдяное стекло. Каждый из них, несомненно, жил полной жизнью и вряд ли зависел от мнения окружающих, слишком уж решительными и сосредоточенными выглядели эти самые пешеходы.

— Вита, — напомнила о себе действительность голосом Ортары, — мы все сделали заказ. Что будешь ты?

— Что-нибудь, — пожала я плечами, отрываясь от окна. — Я не знакома с местной кухней, так что все равно.

— Смотри, — подначила меня Малиса, — бабушки сделают заказ, и ты сама себя потом не узнаешь.

— Рога отрастут? — равнодушно уточнила я.

— Нет, на столе танцевать станешь. Срамные танцы.

— Это вряд ли. Но если так случится, надеюсь, ты ко мне присоединишься, — вернула я шпильку.

Арнольд расхохотался, Малиса ухмыльнулась, Ортара с бабушкой снисходительно улыбнулись. Угу, дети шалят. Всего лишь.

Все тот же заросший шерстью официант, с выглядывавшими через густые волосы на голове небольшими изогнутыми рожками, принес широкий алюминиевый поднос, уставленный тарелками, чашками и бокалами. Пока мои родственники разбирали свои заказы, я с интересом рассматривала тягучую жидкость янтарного цвета в предназначенной мне высокой фарфоровой чашке с изображением зубастых и языкатых цветов — представителей местной фауны.

— Что это? — не рискуя пробовать, спросила я.

— Итинок, родная, — пояснила бабушка. — Что-то вроде тонизирующего напитка на Земле.

— Тоник? А почему такой густой?

— Его надо есть ложкой, понемногу. Он быстро воздействует на нервную систему.

Воздействует? На нервную систему? Я с сомнением посмотрела в чашку, но все же ковырнула напиток небольшой серебряной ложечкой и положила на язык. Бабушка постоянно твердит, что мне нужно расслабиться. Что ж, будем расслабляться. Не одна же я здесь. Надеюсь, родные, случись что, придут на помощь. В крайнем случае, опьянею и стану петь песни на потеху публике.