Глава 44

Растет камыш среди реки,

Он зелен, прям и тонок.

Я в жизни лучшие деньки

Провел среди девчонок.

Часы заботу нам несут,

Мелькая в быстрой гонке.

А счастья несколько минут

Приносят нам девчонки.

Богатство, слава и почет

Волнуют наши страсти.

Но даже тот, кто их найдет,

Найдет в них мало счастья.

Мне дай свободный вечерок

Да крепкие объятья —

И тяжкий груз мирских тревог

Готов к чертям послать я!

Роберт Бернс. «Песня»

Длилась моя истерика недолго. Внезапно мне перестало хватать воздуха: мужские губы накрыли мои и успокаивали расшатанные нервы долгим поцелуем. Я попыталась вырваться, дернулась, вспомнила, что лежу полностью голая под пододеяльником, покраснела и затихла. Вот же! Зараза! Нашел время! И поистерить не дает!

— Успокоилась? — иронично поинтересовался через пару минут Парис, тоже оказавшийся под пододеяльником. — Поговорим?

— Оденься сначала, — буркнула недовольно я. — И мне одеться надо.

— Ночью это тебя не смущало. Ай! Вита!

— В следующий раз въеду сильнее, — пригрозила я. — Дай мне одеться!

— Ты же магичка. Пожелай.

Пожелала. Длинный широкий халат. Не знаю, что откликнулось: моя магия или сила гостиницы, но халат на мне появился, и даже с поясом.

— Трусиха, — проворчал Парис. Его одежда, как оказалось, валялась у входной двери. Я стыдливо отвернулась, пока он одевался. — Да все уже. Можешь поворачиваться. Вита, ты же была замужем.

— Не за тобой, — отрезала я. — Бывшего мужа я, может, и не стала бы стесняться. Так что произошло?

Теперь, одетая, я уже не чувствовала дискомфорта, а потому смогла спокойно откинуть пододеяльник и сесть на кровати.

— Ты выпила и начала ко мне приставать, — скабрезно ухмыльнулся Парис.

— Это я помню. Откуда «браслет» на руке? Хочешь сказать, что после каждой ночи с любой женщиной ты на ней женишься? Ты многоженец?

Я несла всякую чушь, не особо вдумываясь в смысл произнесенного.

Парис покрутил пальцем у виска. Какой, оказывается, универсальный жест.

— Постель постелью, а чувства чувствами. Если бы мы ничего друг к другу не ощущали, то танец не сработал бы.

— Танец?

В ответ — мученический вздох. Я ощутила себя сволочью, пытающей невиновного оборотня. «Не бойся, это всего лишь танец». Ах, всего лишь! Ах, танец!

— Парис?

— Я посватался к тебе. Как это у некоторых рас называется? Да, точно. Помолвка. Только помолвка. Ничего больше. Ты согласилась.

 — Не помню такого.

— Не словами, Вита. Языком тела. Ты танцевала со мной, твое тело приняло меня.

«Оборотень, — подумала я с раздражением, — все нормальные люди как люди, а этот — оборотень! Тело приняло! А о душе моей он подумал?!»

— Хорошо. Тело приняло. Помолвка произошла. «Браслет» откуда?!

— А это завершающий этап. И тянуться он мог сколько угодно времени. Но…

— Но я выпила ногос и начала к тебе приставать, — перебила я Париса, стараясь воссоздать картину происшествия.

— Да. И в постель позвала сама. Клянусь.

Конечно, позвала. Во-первых, я хотела спать, а во-вторых, кто же знал, что после танца-помолвки секс окажется завершающим этапом и свяжет нас двоих?!

— Все же регистрация в загсе мне больше по душе, чем эти ваши танцы с постелью, — проворчала я. — Разводиться как будем? Снова через танец?

— Никак, — пожал плечами Парис. — «Браслеты» даются в обряде навсегда. Развод не предусмотрен.

Обдумывала я эту чудную новость ровно пять секунд. Затем по комнате снова закружил стылый пронизывающий ветер. Сволочь. Убью скотину. Я ему дам «не предусмотрен»!

— Останешься вдовой — не сможешь ни с кем больше встречаться. И спать, — этот гад еще ухмыляется! Зубы свои показывает! — Вита! Успокойся, или поцелую.

Ветер утих, но холод в комнате оставался. Заморожу урода!

— Вита, прекрати. Нас тянет друг к другу, — предусмотрительно стоит у окна. А жаль. Подушку не докину. — Ты сама это продемонстрировала после зелья твоей бабушки.

— Тянет! — недовольно выкрикнула я. — Не любовь, не страсть, ничего подобного! Просто «тянет»!

— Ты первый раз вышла замуж по любви? Или… Вита!

Подушка, как и следовало ожидать, не долетела. Еще и издевается, козлина!

— Успокаивайся. Я пришлю Арину, если хочешь.

Я зашипела разъяренной кошкой. Нашел козла отпущения в лице Арины.

— Смотрю, тебя можно поздравить, — улыбнулась Арина через пару минут, войдя в спальню Париса.

— Я его убью, — угрюмо пообещала я. — Вот только разберусь с возможностью развода и сразу убью.

— Не думаю, — покачала головой Арина. — Вы теперь связаны по законам его мира. И смерть Париса может довольно сильно ударить по тебе.

— Физиология или психика? — деловито уточнила я, жадно впитывая информацию.

— Сложно сказать. Ты — дочь бога. Обычное создание пострадало бы сильней. А здесь… Не знаю. Вот, выпей, это успокоительное.

На пузырек мутного синего цвета я покосилась с сомнением, но в рот содержимое все же опрокинула. Никакого вкуса. Как будто воду пью.

— И когда оно подействует?

— В течение нескольких секунд. Это довольно сильное снадобье.