Глава 22

Роднинский смотрел на дочь не мигая. Внешне он выглядел совершенно спокойно, но внутри него бушевал вулкан. Малышка резко обернулась к нему, и ее нижняя губа задрожала от обиды. Собравшись с духом, она смело взглянула отцу в лицо.

— Маша иди к себе! — отчеканил шеф медленно по буквам.

— Не пойду! — обиженно топнула она ногой.

Непокорно мотнув головой, от чего кудряшки на голове слегка всколыхнулись, девчушка упрямо вздёрнула подбородок вверх.

— Мы позже с тобой поговорим.

— Ага, конечно, — Маша вцепилась в меня словно клещ. — Я не дам ей уйти! — решительно заявила она.

Растерянно смотрела на Игоря и не знала, что делать. Малышку я вполне понимала. Она тосковала по матери, а я сильно напоминала ей ее. Поэтому она потянулась ко мне.

— Иди к себе! — тон Роднинского стал еще холоднее.

Вот только девочка не реагировала на него. Она дрожала, вцепившись в меня как в спасательный круг и я понимала, что если не вмешаюсь в ситуацию, то произойдет катастрофа.

— Маша, я никуда не уеду! — присев на колени посмотрела ребенку в глаза. — Пожалуйста иди к себе. Нам нужно поговорить с твоим отцом.

Девчушка посмотрела на меня с надеждой.

— Правда? — ее голос дрожал от волнения.

— Обещаю, что никуда не уйду, не попрощавшись с тобой, — пообещала я ей.

— Хорошо, — ребенок кинулся ко мне на шею обнимая.

Растерянно обняла ее в ответ, чувствуя, как в груди образовался тугой ком.

Роднинский смотрел на нас с трудом сдерживая свои эмоции. С одной стороны, ему не нравилось то, что дочка не слушалась его, а с другой стороны он был шокирован какое влияние успела я оказать на его ребенка.

Маша робко отступила на шаг, а после медленно пошла к лестнице, ведущей на второй этаж. Каждый раз Маша оборачивалась. Она боялась, что я не сдержу обещания. Ведь собственная мать бросила ее. Поэтому не слишком доверяла взрослым людям.

Наконец мы с Игорем остались одни.

Роднинский облегченно выдохнул и двинулся в мою сторону. Он был эмоционально истощен и вымотан текущими проблемами.

Молча смотрела на него, в груди все клокотало от обиды. Мои чемоданы одиноко стояли в коридоре. И лишь обещание никуда не уходить сдерживало меня от того чтобы немедленно покинуть этот дом.

— И так, — начала я, когда молчание уж слишком затянулось. — Я жду. Ты кажется хотел поговорить?

— Хотел! — взвился он, раздраженно дернув плечом. — Прости я был не прав.

— Да неужели! — усмехнулась я.

Обида еще глубоко выжигала мне сердце.

— Да. Представь. Я посмотрел записи с камер. Все было так как ты и говорила.

Роднинский взволновано провел рукой по своим волосам. Прошелся взад-вперёд, меряя коридор шагами.

— Надо же. Какой, однако для тебя неприятный сюрприз. Признавать свою неправоту ты вероятно не привык.

Игорь резко остановился и опалил меня жгучим взглядом.

— Не ерничай, — горько усмехнулся он. — Мне и так плохо.

— А мне хорошо? — повысила я голос не сумев сдержать рвущиеся наружу эмоции. — Я себя как должна сейчас чувствовать? Расплыться в благодарностях и кинуться к тебе на шею?

— Нет, но…

Не став его слушать, я перебила его. Мне было больно и обидно до слез.

— Ты обвинил меня в предательстве и приказал убраться вон!

Роднинский покачав головой обреченно опустил свои плечи. Схватился руками за голову и посмотрев мне в глаза тихо сказал:

— Прости!

— Прости? — мой голос сорвался, и я на краткий миг замолчала. Обвела глазами пустой коридор и поняла, что больше не могу. — Ты знаешь, я устала. В наших отношениях нет доверия. А без доверия нет будущего. Так зачем мне все это?

— Ты говорила мне, что любишь… — Роднинский использовал запрещенный прием.

На мои глаза навернулись слезы. Я стояла посреди коридора и плакала. Я действительно любила Игоря. И эта любовь сейчас причиняла мне боль.

— Люблю, это не значит, что я позволю себя обижать. А ты, не разобравшись в случившемся сделал это.

Роднинский в два прыжка преодолел расстояние между нами. Взял меня за плечи и притянул к себе. Не выдержав я разрыдалась еще горше.

— Не уходи! — прохрипел он сипло. — Я признаю, что был идиотом и глупцом.

Взяв мое лицо в свои дрожащие ладони, он принялся осыпать его поцелуями.

— Мне нужно время, — прошептала я.

— Я дам тебе уйму времени. Хочу, чтобы ты не сомневалась в моих истинных чувствах, — Роднинский замолчал и не теряя времени полез рукой в карман. Достал оттуда маленькую бархатную коробочку и протянул мне ее.

— Что это? — спросила, утирая руками слезы.

— Открой, — его голос дрожал от волнения.

Взяла коробочку в руки и открыв крышку ахнула. Внутри на шелковой подушечке лежало самое чудесное обручальное кольцо.

— Выходи за меня! — Роднинский робко улыбнулся.

Он жутко переживал и боялся, что я ему откажу. Ведь за короткое время он сильно облажался и понимал, что при всех его плюсах в его жизни были достаточно жирные минусы. Взять хотя бы его мать. Та еще заноза!

Ошарашено смотрела на кольцо и поняла, что не смогу сказать ему нет.

— Да, — ответила робко, чувствуя, как слезы снова текут по щекам.

И в туже секунды утонула в нежных объятиях шефа. Он шептал мне на ушко ласковые слова и обещал, что я больше никогда не буду лить слезы по его вине.