Глава 24 "Не дави на меня!"

Я почти побежала прочь, чувствуя его взгляд на своей спине. Смех ещё долго звенел в ушах, смешиваясь с собственным бешеным стуком сердца. Он воспринимал мою холодность… тепло. Почему он меня так бесит?

Кассандра уже ждала у ворот, сидя на высоком гнедом жеребце с благородной посадкой головы. Рядом стоял конь, ожидая своего ездака, кхм, меня. Мы тронулись в путь без лишних слов, минуя замковые ворота и выезжая на заснеженную дорогу, ведущую в предгорья.

Первое время ехали молча. Воздух был чистым, морозным, обжигал лёгкие, но в этом было дикое, животное наслаждение. Снег скрипел под копытами, мир вокруг был застывшим, безмолвным и безупречно красивым. Лес по краям дороги стоял, заворожённый инеем, каждое дерево как хрустальный дворец.

– Спасибо, – наконец сказала Кассандра, не глядя на меня. – Что согласилась. Здесь… дышится легче.

– Да, – просто ответила я. – Спасибо за приглашение. Со мной дышать легче?

Мы свернули с основной дороги на узкую горную тропу, петляющую между скал и вековых елей. Вид открывался всё более захватывающий: долина с замком лежала внизу, как игрушечная, залитая бледным зимним солнцем. Ветер здесь сильнее, пел в ушах холодную, дикую песню.

– Знаешь, – Кассандра повысила голос, чтобы перекрыть шум ветра, – иногда мне кажется, что мы все как эти деревья. Замёрзшие, красивые, но неживые. Просто часть пейзажа. Украшение для чужой власти.

Её слова отозвались во мне болезненным эхом. Я кивнула, не находя, что сказать. Мы продолжали подъём, тропа становилась всё уже, скалы нависали над нами тяжелыми снежными шапками.

Именно в тот момент, когда мы достигли небольшой площадки с видом на всю долину, это и случилось.

Сначала был звук. Глухой, утробный, похожий на отдалённый раскат грома, но исходящий не с неба, а из недр горы прямо над нами. Я замерла, инстинктивно вглядываясь в белую массу на скальном выступе.

– Что это? – спросила Кассандра, и в её голосе прозвучала первая нота тревоги.

Не успев ответить, я увидела, как снежный склон над нами… пошевелился. Как гигантская белая простыня, которую кто-то дёрнул за край. Медленно, почти грациозно, сначала поползла трещина, затем целый пласт снега отделился от скалы и начал движение вниз. Сначала медленно, потом набирая скорость, обрастая новыми массами, превращаясь в ревущую, кипящую белую стену.

– Вперёд! – крикнула я– К валуну! – закричала Кассандра, резко разворачивая своего коня.

Я инстинктивно последовала за ней. Впереди, в нескольких десятках метров, из-под снега торчала огромная каменная глыба, нависающая над тропой, образуя нечто вроде козырька. Единственное возможное укрытие. Оно нам поможет? Может стоило скакать дальше? Может мы успеем?

Мой конь, почуяв смертельную опасность, рванул вперёд, не нуждаясь в понуканиях. Мы неслись, пригнувшись к шеям лошадей, а сзади нарастал рёв – гулкий, всесокрушающий, звук самой смерти. Я обернулась на мгновение и увидела, как белая стена, высотой с замковую башню, уже накрывает то место, где мы только что стояли, сметая деревья, как спички.

Мы влетели под каменный козырёк как раз в тот миг, когда первый язык лавины хлестнул по краю укрытия. Отчасти, я радовалась, что со мной нет Северного ветра. Он не так обучен командам, что-бы тормозить перед смертельной опасностью.Мир погрузился в оглушительный грохот, всё вокруг затряслось, посыпались мелкие камни и снежная пыль. Лошади встали на дыбы, бешено ржали, но крепко держали поводья. Я прижалась к холодному камню, чувствуя, как подо мной дрожит земля.

Казалось, это длилось вечность. Но постепенно грохот стал стихать, переходя в глухой шум, а затем и в зловещую тишину, нарушаемую лишь нашим тяжёлым дыханием и фырканьем перепуганных лошадей. Мы прижались друг к другу одной кучей.

Когда пыль осела, мы смогли оценить ситуацию. Нас не завалило полностью. Каменный выступ принял на себя основной удар, но лавина прошла справа и слева, засыпав выход. Мы оказались в каменном мешке размером с небольшую комнату, с единственным просветом – узкой щелью у самого верха, через которую лился тусклый свет и сыпался снег. Дышать можно было, пока. Нам повезло, СКАЗОЧНО повезло, что камень выдержал.

– Все живы? – хрипло спросила Кассандра, отряхивая снег с волос.– Да, – выдохнула я, чувствуя, как дрожь охватывает меня теперь, когда адреналин начал отступать. – Ты?

– Цела, – она поднялась на ноги, осматривая нашу тюрьму. Лицо её было серьёзным, но паники в глазах не было. – Выход, естественно, завален. Нам нужно выбираться.

Мы попытались откопаться сначала руками, потом с помощью снятых с седла инструментов – небольшой лопатки для снега у Кассандры и складного ножа у меня. Но снег за стеной был не просто рыхлым – он был спрессованным, тяжёлым, как бетон. Каждый выкопанный ком тут же осыпался новыми порциями, оставляя нам меньше пространства. Через полчаса бесплодных попыток мы отдышались, покрытые потом и снегом, осознав ужасную правду.

– Это бесполезно, – сказала Кассандра, прислоняясь к камню. – Слишком много. И он слишком плотный. Нас не хватит. Нужна помощь извне.

– Но нас искать начнут не раньше вечера, – прошептала я, ощущая, как холод пробирается под одежду. – А здесь… мы замёрзнем до наступления темноты.

Воздух под каменным козырьком и правда стремительно выхолаживался. Без движения, в мокрой от пота одежде, мы могли продержаться несколько часов, не больше.

И тогда Кассандра повернулась ко мне. В её глазах горела решимость. Жесткая, почти безжалостная.– Твоя магия, Хлоя. Ты можешь нам помочь.

Я замерла. Магия. Лёд. Я училась создавать снежинки, ледяные узоры, управлять крошечными кристаллами… Но растопить или раздвинуть тонны спрессованного снега?– Я… я не умею такого, – призналась я, и голос мой предательски дрогнул. – Я только учусь контролировать. Делать что-то большое, мощное… В стрессовой ситуации это выходит из-под контроля, как тогда с воротами…

– Именно! – Кассандра резко шагнула ко мне. – Тогда, в стрессе, ты взломала массивные дубовые ворота, скреплённые железом! Ты покрыла инеем половину коридора! Ты не «не умеешь», Хлоя. Ты боишься.

Её слова ударили точно в цель. Я отшатнулась, почувствовав, как внутри зашевелился леденеющий страх. Да, я боялась. Боялась того кошмара, где всё вокруг превращалось в ледяную пустыню. Боялась потерять контроль и навредить… ей. Себе. Лошадям.

– Это не то же самое, – попыталась я возразить. – Тогда я была в ярости, в отчаянии…

– А сейчас что? – Кассандра развела руки, указывая на заваленный снегом выход. – Разве это не стрессовая ситуация? Мы можем умереть здесь, Хлоя! Замёрзнуть, как две глупые дворянки, которые поехали кататься без сопровождения! Ты действительно предпочитаешь такую смерть риску потерять контроль?!

В её голосе звучала не злоба, а отчаянная, яростная убеждённость. Она верила, что я могу. Больше, чем я верила в себя.

– Я не знаю, как! – выкрикнула я, и в голосе прозвучала паника. – Мастер Абрахам учил точности, контролю, а не… сносу снежных завалов!

– Чёрт возьми, Хлоя! – Кассандра схватила меня за плечи, её пальцы впились в ткань куртки. – Перестань думать как ученица! Думай как та самая дикарка, которая вломилась в королевский замок! Тебе нужен не контроль сейчас! Тебе нужна сила! Вся твоя сила! Направь её не на создание, а на разрушение! Растопи этот снег! Разорви его! Сделай хоть что-нибудь!

Её слова, её горящий взгляд, леденящий холод вокруг – всё это смешалось во мне в коктейль из ужаса, гнева и отчаяния. Я вырвалась из её хватки, отступила к стене, чувствуя, как магия внутри, всегда отзывчивая, начинает бушевать, отвечая на мой страх. Воздух вокруг меня похолодел ещё сильнее, иней заплясал на камнях.

– Не дави на меня! – прошипела я. – Ты не понимаешь! Если я выпущу это… я могу не остановиться! Я могу всё заморозить! Нас в том числе!

– Лучше рискнуть, чем точно умереть! – парировала Кассандра. – Я просто прошу попытаться. Дай волю своему страху, своей злости, чему угодно! Просто сделай это!

Мы стояли друг напротив друга в ледяном полумраке, как два враждующих духа. Её вера сталкивалась с моим страхом.

Я закрыла глаза, пытаясь собраться. Воспоминания хлынули лавиной, похлеще снежной. Ричард, говорящий: «Ты как метель в лицо – резкая, холодная и невероятно бодрящая». Мастер Абрахам: «Сила без контроля – лесной пожар». Кошмар с ледяной пустыней. И… и тихий голос Кассандры прошлой ночью: «Мне страшно, Хлоя. Ужасно страшно».

Она была права. Мы могли умереть. И если я не попробую, наша смерть будет на моей совести.

Я открыла глаза. Взгляд упал на снежную пробку, закрывающую выход. Не на весь мир. Не на всех вокруг. Только на неё. Тонны спрессованного снега. Мне не нужно было его замораживать. Мне нужно было… изменить.

Я не знала, как растопить. Но я знала лёд. Знаю его структуру, его хрупкость и силу, его способность трескаться под напряжением.

– Отойди, – тихо сказала я Кассандре. – И отведи лошадей как можно дальше.

Она, не споря, кивнула и отступила вглубь ниши, уводя с собой дрожащих животных.

Я осталась одна перед снежной стеной. Сделала глубокий вдох. Не пыталась подавить страх. Приняла его. Впустила внутрь. Холод, который всегда был моим спутником, ответил из глубины, поднялся по жилам, наполнил лёгкие. Я ощутила его не как врага, а как часть себя. Дикую, необузданную, смертоносную…

Я подняла руки, не к снегу, а к самому воздуху перед ним.– Ломайся давай, – прошептала я.

И выпустила силу.

Невидимая, беззвучная, но ощутимая волна. Воздух перед моими ладонями сгустился, затрещал, и морозный узор побежал по снежной стене. Я чувствовала каждую кристаллическую решётку, каждую связь. И я приказала этим связям… стать хрупкими. Перестать держаться.

Снег не растаял. Он… рассыпался. С тихим, сухим, жутковатым шелезтом, огромная спрессованная масса начала крошиться, как перемороженная глина. Трещины поползли по ней, сетчатые, быстрые. Потом первый крупный пласт осел, рухнул внутрь, рассыпаясь в мелкую, холодную пыль. За ним – следующий. И ещё.

Я не контролировала процесс. Я лишь направляла импульс, поддерживала его, чувствуя, как магия вырывается из меня мощным, неуёмным потоком. Холодно. Так холодно, что зубы начали стучать, а пальцы онемели. Но я держалась, упираясь в силу, как в бурную реку.

– Хлоя, достаточно! – крикнула издалека голос Кассандры, но он тонул в шелесте рассыпающегося снега.

Я увидела просвет. Свет! Тусклый, зимний, но живой свет пробивался сквозь разрушающуюся стену. Я собрала последние силы, сфокусировала волю в одной точке, в центре завала, и послала последний, сокрушительный импульс.

С громким, сухим хрустом оставшаяся снежная пробка обрушилась, открывая узкий, но проходимый проход наружу. Ледяная пыль взвилась облаком, застилая всё вокруг.

Я опустила руки. Дрожь, теперь уже от истощения и чудовищного холода, бьющей дрожью, сотрясала всё тело. Я едва стояла на ногах. Передо мной зиял проход в свободный мир, усеянный крошками смерзшегося снега, который теперь больше походил на мелкий, холодный песок.

Кассандра осторожно подошла, обходя кучу рассыпавшегося снега. Я смотрела на свои руки. Чувствовала внутри ледяную пустоту – будто я сама стала сосудом для той бездны, которую только что выпустила. Это не было потерей контроля. Это было… управление чем-то слишком большим, слишком древним и страшным. И я сделала это?

– Выходи, – хрипло сказала Кассандра, уже подводя лошадей. – Пока проход не завалило снова.

Мы выбрались наружу, в ослепительную, холодную свободу. Долина лежала внизу, тихая и прекрасная, как будто никакой лавины не было. Только искорёженный склон и наша ледяная пещера напоминали о только что пережитом кошмаре.

Я стояла, прислонившись к скале, и смотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали. Моя сила спасла нас. Я могу её контролировать, она может служить во благо!

Кассандра подошла и молча протянула мне флягу. Я сделала глоток, и тепло медленно поползло по жилам. В ней оказался не вода, виски, коньяк. Вот ты какая, Кассандра.

– Спасибо, – наконец сказала она, глядя прямо мне в глаза. – Ты спасла нам жизнь.

Я покачала головой.– Ты заставила меня это сделать.– А ты смогла, – парировала она. – Несмотря на страх. Возможно, именно благодаря ему.

Мы молча сели на лошадей и начали медленный спуск к замку. Тишина между нами была уже другой – не неловкой, не враждебной, а тяжёлой, насыщенной пережитым ужасом и новым, глубинным пониманием друг друга.Закат уже окрашивал снега в розовые и золотые тона, когда башни замка снова возникли внизу. Возвращение домой. В ту самую ловушку. Но теперь, кажется, с Кассандрой я не такая уж одинокая.