Глава 29 "Я всегда был рядом"

Бальный зал замка был подобен гигантской ледяной пещере, ожившей под теплом тысяч свечей. Хрустальные люстры, сверкающие словно застывшие водопады, отражались в отполированном до зеркального блеска паркете.

Стены, украшенные гобеленами с изображением великих побед королевства, казалось, шептали истории о славе и интригах. Воздух был густым, сладким от аромата цветочных гирлянд, воска, духов и вина. Звуки оркестра, струнные, лютни, тихие флейты – переплетались с гомоном голосов, смехом, шелестом дорогих тканей.

Я стояла у высокой колонны, в стороне от основного потока гостей, и медленными глотками пригубливала вино. Ярко-рубиновая жидкость была терпкой и холодной. На балах в Винтерхалле я бывала, но такого… такого никогда.

Каждый жест, каждая улыбка, каждый поклон здесь имели вес, значение, были частью сложного, невидимого постороннему глазу танца власти. А я чувствовала себя чучелом, выставленным на всеобщее обозрение, экзотическим зверем, «уникальной» графиней с ледяным даром. На мне было это прекрасное голубое платье, но оно казалось мне доспехами, тяжелыми и неудобными.

Мои глаза, будто сами по себе, искали в толпе знакомые фигуры. Кассандра. Она сияла в своём алом, как маков цвет, платье. Золотые нити вышивки ловили свет, и она казалась живым пламенем. Но даже с расстояния я видела, как её улыбка, широкая и безупречная, не доходила до глаз.

В них читалась усталая отрешённость. Она стояла рядом с Ричардом, принимала поклоны, кивала, но её взгляд скользил по залу без интереса. Ричард, в своём парадном мундире, был воплощением королевского достоинства. Он говорил что-то графу, жестикулировал, улыбался, но его плечи были напряжены, а взгляд, острый и оценивающий, постоянно сканировал пространство.

Музыка сменилась на более плавную, мелодичную. Пары начали выходить в центр зала. И тогда я увидела Луниана. Он преодолел пространство зала, подошёл к Кассандре и, поклонившись, что-то тихо сказал. Я видела, как её лицо озарила настоящая, живая улыбка. Она кивнула, бросила быстрый взгляд на Ричарда. Тот, заметив движение, обернулся. Его брови слегка приподнялись. Я видела, как его губы сжались на мгновение, но потом он сделал едва заметный кивок, разрешение. Луниан, стараясь скрыть дрожь в руках, принял протянутую руку Кассандры, и они направились к танцующим.

Ричард наблюдал за ними несколько секунд, его лицо было каменной маской. Потом он отпил из бокала, поставил его на поднос слуге и направился через зал. Прямо ко мне. Мое сердце заколотилось сильнее. Я поставила свой бокал на ближайший стол, чувствуя, как ладони становятся влажными.

Он остановился передо мной, и в его глазах, таких синих и пронзительных, на мгновение исчезла вся придворная мишура. Остался только он и я.– Графиня, – его голос был низким, перекрывающим гул зала.– Не намерены ли вы простоять здесь весь вечер в гордом одиночестве? Это вызовет ненужные пересуды.

– Я просто наблюдаю, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.– Здесь есть на что посмотреть.– Согласен, – он сказал, и уголок его губ дрогнул.– Но лучший вид, из центра зала. Позвольте пригласить вас на танец.

Он протянул руку. Изящную, сильную, в белой перчатке. Инстинктивно, прежде чем принять её, я бросила взгляд на Кассандру. Она кружилась в танце с Лунианом, её лицо было оживлённым, она что-то говорила ему, смеясь. И в тот момент, будто почувствовав мой взгляд, она повернула голову. Наши глаза встретились. И она… кивнула. Её губы сложились в едва уловимую, но тёплую улыбку.

Это было разрешением. Или… благословением? Я не знала. Но комок в горле рассосался. Я положила свою руку в его.Пальцы Ричарда сомкнулись вокруг моих, тёплые даже через ткань перчаток. Он повёл меня к центру зала. Публика расступилась, и я чувствовала на себе сотни взглядов – любопытных, оценивающих, завистливых. Но всё это ушло на второй план, когда он обнял меня за талию, а я положила свободную руку ему на плечо.

Музыка, словно, зазвучала для нас. Это был вальс. Плавный, неспешный, но с глубоким, чувственным ритмом.– Ты не расслабилась ни на секунду, – тихо сказал он, ведя меня в первом вращении.– Всё ещё начеку?

– Стараюсь, – ответила я, сосредоточившись на шагах, чтобы не наступить ему на ноги.– Ты же сам учил меня быть осторожной.– Учил, – согласился он. Его рука на моей талии слегка прижала ближе, направляя в повороте.– Но не в такой момент. Иногда… нужно просто позволить музыке вести.

И я попыталась. Попыталась забыть о глазах, о слухах, о своих страхах. Сосредоточилась на музыке, на движении, на нём. Его тело было твёрдым и уверенным ориентиром в кружащемся море цвета и света. Наши взгляды встретились.

– Ты сегодня невыразимо красива, Хлоя, – прошептал он так тихо, что слова едва долетели до меня сквозь музыку.– Ледяная королева. Но от тебя исходит тепло.

От этих слов по моей спине пробежали мурашки. Я не ответила. Могла только танцевать. Чувствовать, как ткань его мундира шершавит под моими пальцами, как его дыхание касается моей щеки, как наши тела синхронно движутся в такт музыке. Мир сузился до размера нашего танцующего круга. До его рук. До его глаз. Всё остальное, Кассандра, Луниан, придворные, сам бал, растворилось в золотистой дымке свечей и музыки.

Он закрутил меня в стремительном повороте. Я закинула голову, и платье распустилось вокруг меня сине-серебряным водоворотом. В этот миг наше соединённое дыхание словно сплелось в маленькое облачко.

Танец замедлился, подходя к концу. Он притянул меня чуть ближе на последних аккордах. Наши тела едва соприкоснулись. Я чувствовала тепло, слышала его сердцебиение. Музыка замерла. Аплодисменты. Он отпустил мою талию, но не сразу выпустил руку. Его пальцы слегка сжали мои, задерживая на мгновение дольше положенного.

– Спасибо, – сказал он, и его голос снова был тихим, только для меня.– Тебе спасибо, – прошептала я в ответ.

Мы разъединились. Заколдованный круг распался. Реальность хлынула обратно, музыка, голоса, свет. Я сделала шаг назад, чувствуя лёгкое головокружение.

Ричард снова стал принцем. Он кивнул мне, и его взгляд снова стал аналитическим, скользнул по залу, выискивая… Луниана. Тот уже отвел Кассандру на место и скромно отошёл в тень колонн. Ричард наблюдал за ним, и в его глазах снова загорелась знакомая настороженность.

Я отвернулась, пытаясь привести в порядок дыхание и мысли. В этот момент ко мне подошёл мастер Абрахам. Он выглядел ещё более древним и хрупким на фоне этой роскоши, в своём простом тёмном одеянии, накинутом на плечи как плащ.

– Хлоя, – сказал он своим сухим, без эмоций голосом.– Мне нужно с вами кое-что обсудить. Отвлечёмся от этой… суеты?

Я кивнула, чувствуя облегчение от возможности выйти из этого ослепительного водоворота. Абрахам повернулся и пошёл прочь от зала, не оглядываясь. Его тёмный плащ волочился по полу. Я последовала за ним.

Мы вышли в широкий, пустынный коридор, примыкающий к бальному залу. Здесь было тихо и прохладно. Звуки музыки и веселья доносились приглушённо, словно из другого мира. Абрахам шёл впереди, не оборачиваясь. Свет факелов в стенных бра отбрасывал на его фигуру длинные, прыгающие тени.

– Что вы хотели обсудить, мастер? – спросила я, когда мы достаточно удалились.Он не ответил. Вместо этого он резко остановился, развернулся и, прежде чем я успела понять что-либо, его рука, сильная и цепкая, схватила меня за запястье. Он с силой рванул меня к себе и прижал спиной к холодной каменной стене. Его другая рука закрыла мне рот, заглушив начавшийся вырваться крик.

Я застыла в ужасе, глядя в лицо, наклонённое ко мне. Плащ спал с его головы. И это был не Абрахам.Передо мной, его черты искажены холодной, торжествующей улыбкой, стоял Оскар. Мой «учитель». Его глаза, такие спокойные и мудрые на уроках, теперь горели лихорадочным, опасным блеском.

Я попыталась вырваться, собрать магию. Лёд рванулся изнутри, иней побежал по стене вокруг меня. Но он лишь усмехнулся.– Не стоит, милая, – прошипел он, и его голос был тем же бархатным голосом, но теперь в нём звучала ядовитая сладость.– Я, в отличие от тебя, владею не одной дурацкой стихией. Я контролирую их все. Твоя игрушечная метель, ничто.

Я почувствовала, как его собственная магия, густая и всеобъемлющая, обрушилась на мою, подавляя, растворяя лёд, прежде чем он успел сформироваться. Это было как пытаться выпрямиться под тяжестью горы. Отчаяние застучало в висках. Я почувствовала себя такой беспомощной.

– Да, – продолжал он, наслаждаясь моментом.– Я всегда был рядом. Под самой вашей надменной, глупой маской. Старик Абрахам… такой удобный, такой незаметный. Кто обращает внимание на древнего архивариуса? Я наблюдал за тобой. За ним. Я тут уже давно, ещё до твоего переезда в замок. А ведь я ошибался. Думал ты не королевская подстилка.

Его пальцы сильнее вжались мне в запястье. Я чувствовала, как по коже холодеет сталь – он прижал лезвие маленького, острого кинжала к моей шее, прямо под челюстью. Холод металла был отчётливым, мне стало трудно дышать.

– Ты мне очень мешала, знаешь ли? – его дыхание пахло мятой и чем-то горьким.– Сначала своим упрямством, потом этим дурацким спасением принца. Ты разрушила мой изящный план с отравлением. Пришлось импровизировать. И теперь…

Он наклонился ещё ближе, его губы почти касались моего уха.– Я мог бы убить тебя здесь и сейчас. Магией. Но зачем? – Он фальшиво вздохнул. – Слишком просто. И слишком… чисто. Нет. Смерть ученицы старого Абрахама, да ещё и той самой графини, что отказала принцу… это вызовет вопросы. А мне нужно, чтобы вопросы были заданы в другую сторону.

Лезвие чуть вдавилось в кожу. Я почувствовала тонкую, горячую полоску боли.– Луниан, – прошептал Оскар, и в его голосе зазвучало отвратительное удовольствие.– Ни на что не годный мальчишка. Но идеальный козёл отпущения. Его магия, полный провал, верно? Все это знают. А значит, кто поверит, что он смог убить тебя магией? Никто. Но… если его найдут рядом с твоим телом, с этим самым кинжалом в руке… а в воздухе останутся следы грубой, неконтролируемой попытки применить силу, которую он так отчаянно пытается скрыть… О, это будет красиво. Ревность неудачника? Или часть большего заговора? Неважно. Его сгноят в темнице или казнят. А я… я останусь в тени. Как всегда.

Ужас, ледяной и абсолютный, сковал меня хуже его магии. Он собирался убить меня и подставить Луниана.– Не… – попыталась я прошептать сквозь его пальцы, но звук был безнадёжно глухим.

– Тише, тише, – он успокоил меня, как ребёнка.– Это будет быстро. Я обещаю. И тогда, наконец, никто не будет мешать мне наблюдать, как этот замок, и всё королевство, медленно, но верно, начнёт рушиться изнутри.

Его глаза сузились. Пальцы на моём запястье сжались. Лезвие на шее приготовилось к решающему движению.