Глава 7 "Рыбка"

Воздух застыл. Даже мороз, казалось, перестал кусать щёки, заворожённый сценой, разворачивающейся в заснеженном саду. Принц на коленях. Снег, хрустящий под его весом. Его слова, такие серьёзные, такие неожиданные, повисли между нами, требуя ответа.

Внутри всё сжалось в тугой, испуганный комок. Согласиться, значит рухнуть в неизвестность, в мир протоколов и чужих ожиданий. Отказать, оскорбить корону, разочаровать родителей и, возможно, навсегда потерять… что? Этого наглого, невыносимого человека, чьё присутствие стало таким привычным раздражителем?

Страх и паника искали выход и нашли его в самой глупой и отчаянной форме, в грубости. Я выдернула свою руку из его тёплой хватки, словно обожжённая.

– «Скромный принц»? – фыркнула я, передразнивая, и мой голос прозвучал неестественно высоко и язвительно.– О да, невероятно скромный! Тот, кто считает, что может притвориться кем угодно, чтобы поучить глупую девицу, а потом, не моргнув глазом, предложить ей руку и сердце! Это не предложение, ваше высочество. Это – приказ? Приправленный ложным смирением! Ты думаешь, что весь мир должен пасть к твоим ногам, едва ты соблаговолишь на них опуститься?

Я ждала гнева. Ожидала, что его надменная маска вернётся, что он поднимется с колена с ледяным достоинством и уйдёт. Но он не сделал ни того, ни другого. Вместо этого его губы дрогнули, а затем он рассмеялся. Искренний смех, который заставил моё сердце биться чаще. Вот дурак!

– Боги, – выдохнул он, его глаза, так соблазнительно сияли в сумерках.– Ты невыносима. И совершенно очаровательна в своём неподдельном возмущении. Ты как метель в лицо – резкая, холодная и невероятно бодрящая.

Чёрт побери! Это бесило ещё больше! Мои колкости, моя попытка оттолкнуть его самым неприглядным образом, разбилась о его непробиваемую самоуверенность, как хрупкая сосулька о каменную стену. Я скрестила руки на груди, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар.

– Я рада, что могу служить вам развлечением, – прошипела я и, развернувшись, побрела прочь по аллее, оставляя его в одиночестве на коленях в снегу. Но затылком я чувствовала его взгляд, полный не раздражения, а какого-то дьявольского интереса.

Прошла неделя. Семь долгих дней, в течение которых поместье Винтерхалл превратилось в арену странной, изматывающей войны. Я погрузилась в занятия с Оскаром с таким рвением, что даже он порой выглядел удивлённым. Мы часами отрабатывали контроль, фокусировку, тончайшие манипуляции со льдом.

Я создавала изящные ледяные цветы, сложные геометрические фигуры, научилась на мгновение останавливать падающую снежинку в воздухе. И это получалось. Без паники, без смущения. Оскар был идеальным учителем – сдержанным, точным, профессиональным. Но каждый раз, выходя из зала после урока, я ловила себя на том, что ищу глазами кого-то другого. И каждый раз я корила себя за эту слабость.

Ричард не уезжал. Неужели у него, наследного принца, не было государственных дел, замков для управления, мятежных провинций для усмирения? Он словно врос в наше поместье, как сорняк, который невозможно выполоть. Он не настаивал больше на прогулках, не пытался возобновить разговор о предложении. Вместо этого он был… везде. За завтраком он вёл с отцом оживлённые беседы о тактике ведения боя, за обедом обсуждал с матерью последние столичные новости, а вечерами находил меня в библиотеке, где я пыталась укрыться за стопками книг.

Он не докучал мне. Он просто… присутствовал. Перебрасывался парой невинных фраз, подмечал, как я продвинулась в магии, шутил. И каждый раз я либо огрызалась, либо уходила, хлопнув дверью. А он… смеялся. Находил мои выходки «свежими» и «непредсказуемыми». Это сводило с ума.

В очередной такой вечер, когда его тихий смех за моей спиной в библиотеке заставил меня с такой силой сжать перо, что оно сломалось, я в отчаянии бежала в единственное место, где могла найти утешение, – в кузницу к отцу.

Воздух здесь пах углём, раскалённым металлом и уютной, мужской простотой. Отец, стоял у горна, его могучая фигура была освещена багровым отсветом пламени. Увидев меня, он отложил молот и улыбнулся своей доброй, медвежьей улыбкой.

– Что, рыбка моя, опять дракон за тобой по пятам бегает? – проворчал он, протягивая мне кружку с тёплым сидром.– Он не бегает, он… вездесущ! – взорвалась я, с наслаждением пригубив напиток. – Неужели ему не надоело? Неужели у него в королевстве совсем не осталось дел? Он что, поселится здесь навсегда?

Отец рассмеялся, и его смех гулко отозвался под сводами кузницы.– Похоже, на то, дочка. Похоже, этот мальчик не из тех, кто легко сдаётся. Кажется, он твёрдо намерен дождаться твоего ответа. Или пока ты не начнёшь отвечать ему взаимностью.

– Взаимностью? – я фыркнула. – Папа, он… он принц! Он считает, что весь мир вращается вокруг него! Он обманул меня! Он…– А ты его? – мягко перебил отец, вытирая руки о кожаный фартук. – Ты действительно не видишь в нём ничего, кроме короны и высокомерия?

Я замолчала, глядя на язычки пламени в горне. Вспомнила его смех в саду. Его упорство. Тот странный блеск в его глазах, когда он смотрел на меня, не как на графиню или невесту, а как на… Хлою. Запутанный клубок эмоций сжал мне горло.

– Я не знаю, папа, – прошептала я, и голос мой дрогнул.– Я так запуталась. Я злюсь на него. Но иногда… иногда он говорит или смотрит так, что всё внутри переворачивается. А потом я вспоминаю… что придёться уехать…

Отец подошёл ко мне и положил свою тяжёлую, шершавую ладонь мне на голову, как делал в детстве.– Хлоя, – сказал он тихо и очень серьёзно. – Твоя мать и я… мы хотим только твоего счастья. Мы приняли его, потому что увидели в нём не только принца, но и человека, который, кажется, по-настоящему видит в тебе что-то. Но это твой выбор. Только твой. Если ты уверена, что он тебе не нужен, что нет в твоём сердце для него ни капли тепла, скажи мне одно слово. И я, старый солдат, каким бы глупым ни выглядело это решение, вышвырну его из нашего замка. Пусть даже он и принц. Никто не имеет права заставлять мою девочку быть несчастливой.

Я подняла на него глаза, и по щекам неожиданно потекли слёзы. Не от горя, а от облегчения и этой всеобъемлющей, безусловной любви.– Спасибо, папа, – прошептала я, обнимая его. – Просто… дай мне ещё немного времени. Разобраться.

– Бери, рыбка, – он похлопал меня по спине. – Всё время, что тебе нужно. А дракон… пусть потерпит. Ему полезно.