Глава 10 "После вчерашнего всё стало предельно ясно"

Решение созрело во мне, как идеальный, без единого изъяна кристалл – холодное, твёрдое и прозрачное. Сомнения испарились. Осталась лишь ясность, режущая, как лезвие. Я знала, что он придёт. После той ночи, после слов, услышанных у кабинета отца, он не мог не прийти с официальным предложением. Чтобы поставить жирную точку в своём «укрощении».

И он пришёл.

Весть о том, что его высочество желает видеть семью Винтерхалл в парадной гостиной после полудня, была передана с таким торжественным видом, будто объявляли о визите самого короля. Мать, сияя, принесла моё самое изысканное платье – из серебристо-голубого бархата, того же оттенка, что и мои волосы. Оно было прекрасно и невыносимо тяжелым.

– Он сделает всё правильно, доченька, – шептала она, поправляя складки на моих плечах. – Как и подобает джентльмену. Ты увидишь.

Я видела лишь отражение в зеркале: бледное лицо, слишком яркие глаза и губы, сжатые в тонкую, безжисленную нить. Внутри была тишина. Тишина ледника.

Отец, в своём лучшем камзоле, выглядел необычно серьёзным и немного грустным. Он молча подал мне руку, и мы двинулись вниз.

Гостиная преобразилась. Занавеси были раздвинуты, впуская бледный зимний свет. В воздухе витали тонкие нотки ладана и воска. И в центре комнаты, залитый этим светом, стоял он.

Ричард. Он был облачён в парадный мундир тёмно-синего цвета, отделанный серебряным галуном, который оттенял его тёмные волосы и делал глаза ещё более пронзительными. Он был воплощением королевского достоинства, власти и уверенности. Увидев меня, его взгляд на мгновение смягчился, в нём промелькнуло что-то знакомое, то самое, что заставляло меня раньше сомневаться. Но я знала правду. Это была лишь игра.

Мои родители заняли места в креслах, будто зрители в театре. Я осталась стоять, чувствуя, как холод от моих ступней поднимается вверх, сковывая каждую мышцу.

Ричард сделал шаг вперёд. Его движения были безупречны, выверены годами тренировок и происхождением. Он не спеша опустился на одно колено. Паркет тихо скрипнул под его весом. В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как трещит огонь в камине.

– Графиня Хлоя Элис Винтерхалл, – начал он, и голос, низкий и звучный, заполнил пространство. – С того момента, как я впервые увидел вас, моя жизнь обрела новые краски. Ваша сила, ваш ум, ваша непокорная, живая душа покорили меня так, как не покоряли целые королевства.

Он говорил красиво. Искренне? Возможно, в этот момент он и сам верил в свои слова. Но я видела не его. Я видела его профиль, освещённый огнём камина в библиотеке, слышала его хриплый шёпот, чувствовала его руки на своей коже. А потом – его твёрдый, командирский тон за дверью кабинета: «…её капризы пора прекращать».

– Я предлагаю вам не просто брак, – продолжал он, его глаза смотрели прямо на меня, пытаясь поймать мой взгляд, найти в нём отклик. – Я предлагаю вам союз. Партнёрство. Я клянусь уважать вашу волю, оберегать ваш дар и сделать всё, чтобы вы никогда не сожалели о дне, когда согласились связать со мной свою судьбу. Ваш дом всегда останется вашим. Ваши родители – нашей семьёй. Я прошу вас, Хлоя. Согласитесь стать моей женой, моей принцессой, а в будущем – моей королевой.

Он замолчал. Его предложение повисло в воздухе, прекрасное и отточенное, как алмаз. Мать тихо выдохнула, утирая слезу. Отец сидел неподвижно, его взгляд был прикован ко мне.

Вся комната ждала. Ждала счастливой развязки этой сказки.

Я сделала шаг вперёд. Платье шуршало, словно осыпающийся иней. Я посмотрела на него, на этого блистательного принца на коленях, и увидела не мужчину, который час назад страстно признавался в библиотеке, а стратега, добивающегося цели.

Мой голос, когда я заговорила, был тихим, но он прорезал тишину с такой ясностью, что, казалось, заставил замёрзнуть самые язычки пламени в камине.

– Нет, Ваше Высочество.Три слова.

На лице Ричарда не дрогнул ни один мускул, но в его глазах что-то погасло, сменившись холодным, стремительным непониманием. Потом вспыхнуло вновь – уже обжигающим изумлением.

– Что? – Я сказала нет, – повторила я, и мой голос зазвенел, как тончайшая льдинка, готовая расколоться, но всё ещё острая. – Я не выйду за вас. Пожалуйста, уезжайте. И оставьте нас.

Мать ахнула. Отец медленно поднялся с кресла.

Ричард поднялся с колена. Его движение было резким, полным сдержанной силы. Он выпрямился во весь рост, и вдруг между нами снова возникла та самая невидимая стена – он по одну сторону, принц, отвергнутый, я – по другую, графиня, сказавшая «нет» короне.

– Ты… отказываешь мне? – в его голосе звучало неподдельное, оглушённое недоумение. Он, кажется, не рассматривал такой возможности всерьёз. Никогда. – Почему? Хлоя, что случилось? После вчерашнего… Я думал…

– После вчерашнего всё стало предельно ясно, – перебила я его. Холод внутри был так силён, что даже губы онемели. – Я поняла свою «роль». И я не желаю её играть.

– Какую роль? О чём ты? – он сделал шаг ко мне, и в его глазах загорелся знакомый огонь, но теперь это был огонь гнева и растерянности. – Я только что поклялся тебе в верности, предложил всё, что только можно предложить! Я опустился на колени!

– И прекрасно провели время, «укрощая дикарку», не так ли? – выпалила я, и на миг холод отступил, позволив прорваться горькой, едкой ярости. – Надёжный метод, Ваше Высочество. Сначала обман, потом давление, потом… ну, вы знаете. А затем – торжественное предложение перед семьёй, чтобы закрепить успех. Поздравляю. Но я не желаю быть вашим трофеем.

Его лицо исказилось. Он выглядел так, будто я ударила его ножом. Или будто его впервые в жизни назвали лжецом в лицо.– Кто тебе сказал эту… эту чушь? Оскар? Это он вложил тебе в голову эти мысли? Я устал играть в эти игры! Я наследный принц, но чувствую себя твоей псиной!

– Мне не нужно, чтобы кто-то вкладывал мне мысли! – голос мой сорвался, но я тут же взяла себя в руки, снова окунувшись в ледяную воду безразличия. – Я сама слышала. Вчера. У кабинета моего отца. «Её капризы пора прекращать. Она должна осознать свою роль». Ваши слова, принц. Или вы от них отрекаетесь?

Он замер. На его лице промелькнуло быстрое, почти неуловимое понимание, а затем – ярость. На какую-то невидимую помеху, на искажённые обстоятельства.– Ты не так поняла! Это было не о том! Я говорил с твоим отцом как мужчина с мужчиной, пытаясь найти способ…– Найти способ сломить меня? – закончила я за него. – Вы преуспели. Вы доказали, что я была права с самого начала. Я не хочу быть частью вашего мира. Уезжайте.

Я развернулась, чтобы уйти. Больше не было сил смотреть на него, видеть, как рушится что-то в его глазах, и напоминать себе, что это всего лишь игра, в которую я больше не буду играть.

– Хлоя, стой!Его рука схватила меня за запястье. Его пальцы были обжигающе горячими, как в ту ночь. Инстинктивно, магия внутри меня рванулась навстречу, и иней мгновенно побежал по рукаву его мундира, покрывая серебряный галун ледяным узором. Он не отпустил, лишь сильнее сжал пальцы.

– Отпустите мою дочь.Голос отца прозвучал не громко, но с такой железной, не допускающей возражений твердостью, от которой вздрогнул даже воздух. Уильям Винтерхалл встал между нами. Его огромная фигура, обычно такая добродушная, сейчас казалась скалой. Он не был вооружён, но в его позе, в его взгляде читалась готовность на всё.

– Ваше высочество, – сказал отец, и его голос дрожал. – При всём моём глубочайшем уважении к вам и короне… моя дочь сделала свой выбор. Она сказала «нет». В нашем доме это слово имеет вес. Я прошу вас… покинуть наше поместье.

Ричард медленно, очень медленно, разжал пальцы. Его взгляд скользнул с моего ледяного запястья на суровое лицо отца, а затем снова вернулся ко мне. В его синих глазах бушевала буря: гнев, боль, неверие и что-то ещё, чего я не могла и не хотела разбирать.

Он отступил на шаг. Выпрямил плечи. Лёд на его рукаве с треском осыпался на пол.

– Как пожелаете, – произнёс он ледяным, абсолютно бесстрастным тоном. В нём не осталось ничего от того насмешливого мага или страстного мужчины из библиотеки. Только принц, которого публично унизили. – Граф. Графиня. Леди Хлоя.

Он кивнул, отдавая честь, развернулся и вышел из гостиной. Его шаги отдавались гулким эхом в пустом коридоре.

Я не двинулась с места. Стояла, глядя в ту точку, где он только что был, чувствуя, как холод внутри начинает давить на рёбра, на горло, на виски.

Мать подбежала ко мне, обняла.– Доченька, что ты наделала? Может быть, это недоразумение… Он же…– Нет, мама, – тихо сказала я, глядя поверх её плеча в окно. – Никакого недоразумения.

Я не вышла проводить его. Не спустилась на ступени, не смотрела, как запрягают карету. Я поднялась к себе в будуар, к тому самому окну, из которого когда-то объявляла войну камину. Теперь война была закончена. Победителем? Проигравшим? Я не знала.

Внизу, на заснеженном подъезде, метались слуги. Появился он, уже в дорожном плаще. Его фигура казалась чёрной и одинокой на белом фоне. Он не оглянулся на замок. Не поднял голову к моему окну. Он просто сел в карету, дверца захлопнулась, и через мгновение экипаж, взрыхляя снег, тронулся с места, быстро набирая скорость.

Я смотрела, как он уменьшается, превращаясь в чёрную точку на белой дороге, пока точка не исчезла за поворотом, скрытая елями.

Вот и всё. Он уехал. Моя свобода, мой дом, моя прежняя жизнь были возвращены мне. Лёд внутри не растаял. Он остался – огромный, безмолвный и невероятно тяжёлый. И в тишине, воцарившейся после его отъезда, я вдруг с ужасом осознала, что эта тишина была куда страшнее, чем всё его навязчивое присутствие.Потому что теперь в ней не было даже его смеха.