Глава 26

Обед давно остался позади. Сенд предложил мне проверить, как продвигается затеянная мною подготовка дома к праздникам. Многозначительно напомнив, что завтра у нас будет ещё один повод праздновать, гораздо более личный и значимый, чем какое-то там зимнее солнцестояние.

Так что, предварительно одолжив у будущего пасынка чистую одежду, я провела остаток дня почти так же, как и вчера. Исполняя, по сути, обязанности хозяйки поместья. Обошла почти весь дом, проверяя всё ли в порядке, раздала указания слугам, что где ещё нужно убрать, доделать, где добавить украшений. Надолго застряла на кухне, обсуждая праздничную трапезу.

И всё это с непередаваемым, щемящим в груди ощущением, с болезненно-сладким осознанием, что это и для меня тоже, что мне всё-таки удастся разделить эти праздники со столь запавшими в душу мужчинами. И с несмелым осознанием, что на этом ничего не закончится и я смогу провести с ними не только завтрашний вечер, но ещё много-много других вечеров. Целую жизнь… если всё сложится хорошо.

А мне сейчас так хочется верить, что это "хорошо" всё-таки сложится и я не только избавлю Бри от проклятья, но и сама освобожусь от ярма Кукловода, что отмеренные на мою долю несчастья и испытания наконец останутся позади.

Мне так это нужно. Всем сердцем поверить. Не сомневаться. И не бояться больше.

Пока что я не могу этим похвастаться.

Но тут, видимо, поможет только время. И, как показала практика, общение с Сендоа Арджаном. У него просто поразительный талант стирать все лишние мысли из моей головы.

И теперь я его невеста. К этой мысли мне привыкнуть сложнее всего.

А ведь для всех домочадцев этого особняка, кроме самого герцога и его сына, конечно, ситуация вообще никак не изменилась. Они и так все считали меня невестой герцога.

И ещё, как мне кажется, никто даже не заметил, что я куда-то исчезала.

Зато оба Арджана об этом явно не спешат забывать. Они весь день ни на секунду не оставляли меня одну. Сначала за мной хвостиком ходил Микель, пока герцог занимался какими-то своими крайне важными делами. А под вечер роль надсмотрщика на себя снова взял сам Сенд.

С задумчивым интересом выслушал мой ответ на вопрос, всё ли готово к завтрашнему дню, высказал кое-какие пожелания, отдал последние указания… и приказал слугам накрыть нам ужин для двоих наверху, в гостиной при его покоях.

И позволил ещё один раз напоследок проверить первый этаж, неотступно следуя за мной.

Но вот я, кажется, всё уже осмотрела. И вроде бы всё в порядке. Кое-какие мелочи можно будет подправить завтра. А сейчас... наверное, можно идти отдыхать. С Сендом. В его спальню.

Ох. Чует моя пятая точка, что поначалу меня ждёт отнюдь не отдых. И самое поразительное, что меня такие перспективы очень даже вдохновляют. Неужели я такая... ненасытная?

− Пойдём, Мири, − обняв за талию, мой новообретённый жених мягко уводит меня из большой столовой, где по моей задумке завтра должны накрыть праздничный стол. − У тебя такой вид, словно ты прямо сейчас свалишься от усталости. Почему не сделала перерыв, чтобы отдохнуть?

− Я не чувствовала усталости, − пожимаю плечами. – К тому же ты поручил мне проследить за подготовкой к празднику. Хотелось сделать всё как можно лучше.

− Малыш, в этом доме зимние праздники не отмечались уже… очень много лет. Поэтому, что бы ты не затеяла, все домочадцы будут рады уже тому, что ради тебя я изменил своим привычкам и отменил свой запрет на весь этот бессмысленный бред. Ума не приложу, как взрослые люди в один миг могут превратиться в восторженную детвору, верящую в глупые сказки.

Выслушав весь этот ворчливый монолог я даже останавливаюсь, удивлённо уставившись на будущего мужа.

− Ха. Вот как? Значит, я была права, когда предположила, что ты меня обманул с этими приготовлениями? Я старалась, а ты… А что ты, кстати? Зачем было заставлять меня заниматься тем, что тебе не только не нужно, но и неприятно, судя по всему?

− Ты так явно пыталась найти способ сбежать от меня, что я ухватился за первое, что в голову пришло, лишь бы занять тебя чем-то другим, − пожимает плечами этот несносный манипулятор. – А потом оказалось, что Микелю вся эта суета тоже пришлась по душе. И ты явно получала удовольствие, развешивая по дому всю эту чепуху. Вот я и решил, что вполне могу потерпеть, раз уж вы с Миком с таким энтузиазмом ударились в детство.

− Ты невозможен, − потрясённо качаю головой. – Чем тебе зимнее солнцестояние настолько не угодило? Откуда такое странное отношение?

− Почему странное? – удивлённо вскидывает он бровь.

− А разве нет?

− По-моему вполне разумное отношение. Этот день ничем не отличается от других дней в году, кроме того, что после него наступает самая длинная ночь.

− Ты же не будешь отрицать, что множество древних магических обрядов завязано именно на эту ночь? Даже ваш родовой артефакт действует именно в ночь зимнего солнцестояния. Разве это не повод считать её особенной?

− Я могу назвать ещё множество подобных естественных и не очень факторов, используемых древними для усиления своих обрядов. Особые дни и ночи, места силы, выполнение определённых условий и ритуалов, расовая принадлежность участников обряда. Всё это лишь инструменты концентрации силы для достижения необходимого результата. Только и всего. Особым можно сделать любой день своей жизни. И для этого совершенно необязательно ждать целый год.

− В чём-то ты прав. Но в семейных традициях есть своя прелесть, и в обратном тебе меня не переубедить, − замечаю с примирительной улыбкой.

Мне бы очень хотелось узнать, что стало причиной такого острого отторжения самой идеи празднования. Но я не чувствую себя в праве лезть туда, куда меня пока не желают пускать.

− Надеюсь, тебя не слишком всё это тяготит, − бросаю я выразительный взгляд на благоухающие хвоей гирлянды.

− Нисколько. Твоё присутствие полностью компенсирует мне все эти неудобства, − заявляет Сенд с кривоватой обаятельной улыбкой. Подступает ближе, тесня к дверному проёму, ведущему в гостиную. Бросает прищуренный взгляд на пучок зелёных веточек с россыпью белых ягод под потолком. – М-м-м, смотри, омела. Говорят, под ней целоваться положено. Пожалуй, эта традиция мне по вкусу. Теперь, когда у меня есть восхитительная невеста, с которой так сладко целоваться.

− Сенд, нас увидеть могут, − бормочу, чувствуя будоражащую смесь лёгкого смущения и предвкушения.

− Пусть. Не маленькие, отвернутся, − плутовато ухмыляется герцог, обхватывая мой затылок ладонью.

Притягивает меня ближе, почти прижимаясь своим лбом к моему. Смотрит прямо в глаза, гипнотизирует буквально, завораживает золотистым мерцанием зелёных глаз. Кажется, ещё чуть-чуть и его зрачки сузятся до тонких вертикальных щёлочек.

Прямо в этот момент я ни секунды не сомневаюсь, что в его жилах действительно течёт кровь драконов. Древних существ, чьей воле никто не мог противиться. Прямо сейчас я тону в нём. И ощущаю себя тем самым сокровищем, которым завладел могущественный хищник, чтобы навеки спрятать в своём логове и стеречь от посторонних взглядов.

− Ты моя, Мири, − хрипло урчит он, словно в ответ на мои мысли. Проводит своими губами по моим. – Моя лесная колдунья. Мой непреодолимый соблазн. Моя истинная.

Выпивает мой тихий вздох, подступая ещё ближе. Дыхание сгорает в груди. В глазах темнеет, когда наши тела вжимаются друг в друга. Так тесно, что не разъединить. Наше взаимное притяжение теперь буквально звенит в воздухе, окутывая нас дымкой сладкого дурмана.

И я уже сама тянусь к нему, поднимаясь на носочки. Пальцы беспомощно комкают сукно темно-серого мужского жилета, добираются до рубашки, чтобы дёрнуть её из-под пояса брюк, впиваются в мускулистую спину.

Боги, какой же он… Пропала я. Ой пропала...

− А ты мой? – облизываю губы. − Мой же?

− Навеки, − обещает, ловя мои губы. Сминает их жёсткой требовательной лаской, сразу проталкиваясь внутрь языком. Застонав ему в рот, я целую в ответ, принимая эту ласку, даря в ответ столько же страсти. Наши языки сплетаются в чувственном танце сладкого безумия. Кожа пылает от каждого касания.

Всё иначе теперь. На губах не горчит предстоящим расставанием, сердце не щемит от беспроглядной, безнадёжной тоски.

Он мой. Мой. Мне нужно лишь принять, поверить… довериться.

Низко зарычав, Сенд наклоняется и, обхватив меня за бёдра, отрывает от пола. Шагает в гостиную. Дверь захлопывается за нами от одного его щелчка. В камине ярко вспыхивает огонь.

− Не смогу дотерпеть до спальни. С ума сойду, если не возьму тебя немедленно, − бормочет мой герцог, стремительным шагом направляясь к изысканной оттоманке возле камина.

− А я не уверена, что потом смогу дойти куда-либо от усталости, да ещё в таком виде, − ворчу для порядка, когда он ставит меня на ноги и принимается нетерпеливо срывать одежду. Рубашка, одолженная у Микеля, с треском слетает на пол. Туда же отправляется моя камисоль. Грудь взволновано вздымается, притягивая горящий взгляд Сенда.

Его лицо буквально темнеет от желания.

− Ничего страшного. Отнесу. Можешь сегодня вообще больше ничего не делать, чтобы не переутомляться. Я всё сделаю сам, − и меня буквально роняют на мягкие подушки, чтобы одним рывком стащить штаны. – О-о-о, ты божественна, душа моя. Я ошибался, когда говорил, что мог бы поклоняться твоей красоте целую ночь. Одной ночи слишком мало. Я хочу это делать вечно.

И он хищно опускается сверху, заключая меня в клетку своих объятий. Самую желанную для меня клетку.