Глава 43. Пропасть между нами

— Я не уверена… но, кажется, твой Лёша за мной ухаживает, — выдыхаю я, всё ещё не веря, что решилась сказать это вслух. С опаской ожидаю реакцию Вики.

— Вот же козёл! И вообще, он мне никто, чтоб ты знала, — вспыхивает она, её лицо заливает краской. — Урод! Не вздумай с ним связываться, слышишь? А лучше вообще держись подальше от мужиков из «Резиденции», особенно от охранников. Они там все такие, что тебе и не снилось!

Она чуть не сдавливает младенца в объятиях, и я чувствую, как по спине пробегает холодок. Её голос наполнен ядом, а весь вид кричит о том, что ей до сих пор больно вспоминать о Лёше. Сердце обливается кровью, ведь мне тоже невыносимо думать о нём.

— Меня уже предупреждали про охранников, — бормочу я, чувствуя, как всё внутри сжимается. — Но спасибо, что рассказала. Ты мне очень помогла.

— Да ладно уж, — бурчит она и тут же меняет тему: — Сегодня на улице сильно холодно?

— Да…

— Может, чаю? — Вика неловко переминается, укачивая ребёнка.

— Спасибо, но меня на улице подруга ждёт. Она, наверное, замёрзла. Мне надо идти.

Мы прощаемся торопливо и неловко. Я выскакиваю на улицу, холод впивается в лицо ледяными иголками.

— Лиза! — кричу, едва заметив подругу у ворот. — Она жива! С ней всё хорошо! Её никто не похищал!

— Ага, Иван мне уже рассказал, — в голосе Лизы слышится ледяной сарказм. — Я же тебе сразу говорила, что ты с бабушкой криминальных хроник пересмотрела.

— Это ещё ничего не значит, у нас ещё один адрес остался. Надо съездить к Эмме.

— Ты шутишь?

— Нет.

Иван наблюдает за нами с любопытством, словно смотрит сериал, только вместо актёров я и Лиза.

— Я устала и замёрзла. Ещё на остановку тащиться, — ворчит подруга. — Кстати, когда автобус?

— Часа через четыре, — весело сообщает Иван.

— Чёрт! Чёрт! ЧЁРТ! — Лиза пинает сугроб от отчаяния.

Внутри меня оживает вина. Интересно, сколько придётся заплатить, если вызвать такси в эту глушь.

— Можем пойти к моей бабушке? — предлагает Иван.

— Ещё чего, — бурчит она, но в голосе слышится сомнение.

Мне же идея кажется разумной. Лучше пересидеть в гостях, чем мёрзнуть на остановке. И только я хочу вмешаться в разговор, как Иван предлагает:

— Могу отвезти вас в город. Я всё равно уже обратно собирался.

— Ты на машине? — оживляется Лиза.

— Да, вон она, — кивает он на чёрный седан у соседнего дома. — Едем?

— Конечно, поехали! — радостно отзывается Лиза и спешит к автомобилю.

— Только бабушку предупрежу, что поехал и Рекса оставлю, — говорит Иван, бодро вышагивая рядом с Лизой. Пёс уныло плетётся за своим хозяином, словно понимает, что тот скоро уедет.

— Точно не зайдёте? Чай попьёте, согреетесь.

— Иди уже, — недовольно тянет подруга.

Иван с Рексом исчезают за зелёным забором.

— Лиз, кажется, у Вики ребёнок от Лёши, — делюсь я новостью, которая до боли сжимает грудную клетку и не даёт свободно дышать.

— От твоего? — выкрикивает Лиза. Я лишь растерянно киваю в ответ. — Да ладно? С чего ты взяла?

— Вика сказала, что её бывшего зовут Лёша и он работает в «Резиденции». Что он просто развлекался с ней, а сам встречался с другой танцовщицей. Никого не напоминает?

— Офигеть, — Лиза потрясённо моргает.

— А когда узнал, что Вика беременна, то отправил её на аборт.

— Это каким козлом надо быть?

— Ну что, девчонки? Соскучились? — с задором в голосе интересуется вернувшийся Иван.

— Ещё чего, — недовольно отвечает Лиза.

— Чего такие мрачные? Поехали?

Мы с подругой размещаемся в машине на заднем сиденье, словно школьницы после проваленного экзамена. Салон автомобиля пахнет ванильной «ёлочкой» и неуловимой смесью дешёвого кофе и пыли.

— Куда вас? — шутливо спрашивает Иван, поворачивая ключ в зажигании. Мотор лениво оживает, словно его выдернули из уютной дремоты.

— Сейчас… — я роюсь в рюкзаке и достаю бумажку, которую мне вручила подруга этим утром. — Барышникова, 45.

— Ты серьёзно? — стонет Лиза. — Тебе мало экстрима и новостей?

— Мне очень надо, — тихо говорю я.

Взгляд подруги смягчается. Она берёт меня за руку и ободряюще сжимает её, давая понять, что она рядом со мной. Я отворачиваюсь к окну, пряча взгляд, потому что боюсь, что если она заметит, насколько мне плохо, то я больше не смогу притворяться и распла́чусь прямо здесь.

Дорога кажется бесконечной и изматывающей, словно время решило растянуться в насмешку над моей болью. Глубоко в груди поселилось острое, колючее беспокойство. Оно не кричит, но настойчиво зудит, как заноза под кожей. От мысли, что у Лёши есть ребёнок, кружится голова, но не от слабости, а оттого, что мне больно знать об этом и чувствовать.

В городе Лиза просит заехать в ресторан быстрого питания. Мы покупаем еду, но она кажется мне пресной. Бургер, словно картонный, а кофе безвкусный. Мне не терпится оказаться у Эммы.

А если и её никто не похищал?

Мы заканчиваем с едой и наконец-то отправляемся по адресу. Первые сумерки опускаются на город мягко, почти бережно, как тонкий шерстяной плед. Окна зажигаются тёплым светом, излучая обманчивое спокойствие. Машина плавно подъезжает к кирпичной новостройке. Мне становится не по себе. Дом кажется чересчур правильным и безукоризненным. Как будто кто-то пытался стереть с него всё живое, замести следы прошлого и выложить новую, вымученно-безопасную реальность.

— Спасибо, что подвёз, прощай, — произносит Лиза и тянется к дверце.

— Я вас здесь подожду, — отзывается Иван, бросая взгляд в зеркало заднего вида. — Мало ли.

Лиза лишь одобрительно хмыкает. Мы выходим из машины, и в тот же миг в лицо ударяет порыв ледяного ветра. Морозная свежесть проникает под одежду и пробирается под кожу.

— Как мы узнаем, какой подъезд? Их здесь три, — сдавленно произношу я, рассматривая одинаковые двери.

— Мне бы очень хотелось промолчать, — устало говорит Лиза. — Но ты ведь всё равно не уйдёшь? Будешь искать квартиру?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Не уйду, — тихо отвечаю я.

Даже если за этой дверью находится правда, которую лучше не знать.

— Второй, — сдаётся она.

Мы шустро залетаем в подъезд следом за мужчиной с собакой. Но почти сразу нас останавливает пожилая женщина с каменным лицом. Консьержка — понимаю я.

— Вы к кому? В какую квартиру? — в её голосе нет и тени любезности. Она рассматривает нас оценивающе и враждебно.

Я теряюсь и застываю на месте. Лиза же поднимает подбородок с вызовом, за которым я узна́ю её защитную реакцию.

— К Эмме Городиной. Знаете такую? — уверенно произносит она.

— Эмму-то? Кто не знает. А вы ей кто? — женщина всматривается в нас, как будто ищет подвох.

— Подруги, — без малейшего колебания врёт Лиза.

Я чувствую, как моё лицо пылает, словно слова Лизы натянули на меня чужую кожу.

— Что-то я раньше вас не видела, — Женщина недоверчиво прищуривается.

— Мы в первый раз пришли, — уже почти ласково говорит Лиза. — Этаж не подскажете?

— Третий, — наконец сообщает консьержка.

Подъём по лестнице даётся мне трудно. Не физически — душевно. С каждым шагом нарастает ощущение, будто мы приближаемся не к квартире, а к тайне.

— И куда дальше? — растерянно произношу я, осматривая железные двери.

— Выбирай любую, — улыбается Лиза и стучит в первую попавшуюся дверь, но даже спустя несколько минут нам никто не открывает.

— Твоя очередь, — подруга выжидающе смотрит на меня.

Я прохожу дальше по коридору и нажимаю на звонок дрожащими пальцами.

Дверь открывает мужчина со статной выправкой, острыми глазами и намечающейся сединой в волосах. На нём надеты серые штаны, а чёрная футболка очерчивает контур подтянутого тела. Лицо вырезано, как из гипса. Мёртвое. Скучное. И в этой скуке есть что-то зловещее.

— Эмма дома? — спрашивает Лиза.

— Эмма! — командным голосом зовёт он.

Мы с Лизой поражённо переглядываемся.

— О! Лизка, — на пороге застывает стройная девушка с огромными, как у фарфоровой куклы глазами. — А ты что здесь делаешь?

Чувствую накрывающее меня облегчение. Она жива! С ней все в порядке! Мой взгляд цепляется за обтянутый футболкой маленький округлый животик. Я потрясённо замираю. Неужели беременна? Чувствую, как к горлу подкатывает тошнота.

— Мимо проходили, решили зайти, с Новым годом поздравить.

— А это кто? — она смотрит на меня с любопытством.

— Подруга моя, тоже в «Резиденции» работает.

— Вас девчонки подослали? — спрашивает Эмма и прямо босиком выходит в подъезд, прикрывая за собой двери. — Признавайся! Мы же с тобой никогда близко не общались. Сама бы ты точно не пришла.

— Ну да, — Лиза неохотно пожимает плечами. — Ты просто так внезапно потерялась, ни слуху ни духу… Мы волновались.

— Ой, скажи лучше, умираете от любопытства, — Эмма звонко смеется, но в ее смехе слышится плохо скрываемая наигранность.

— Вижу, у тебя всё хорошо, — Лиза многозначительно смотрит на её живот.

— Я замуж вышла, — с вызовом говорит Эмма и выставляет руку с блестящим кольцом.

— Поздравляю, — выдавливает Лиза, но тут же добавляет: — А что тебя тогда искали? Что за паника была?

Сердце нервно колотится в груди. Я одновременно боюсь и мечтаю услышать правдивый ответ.

— Вот умеешь ты всё испортить, — вздыхает Эмма и приваливается к двери. — Я сбежала с Джамалом.

Мне становится чуть легче от осознания, что Лёша непричастен к её беременности.

— Почему? — спрашивает Лиза.

— Потому что мой папа араба бы никогда не одобрил. Он у меня… патриот, — с иронией произносит Эмма, криво усмехнувшись. — Так что я просто исчезла. Он, конечно, чуть с ума не сошёл. А теперь… теперь уже всё. Пришлось смириться. Видишь? — она легко, почти театрально разводит руками, показывая на живот. — Назад дороги нет.

— Я рада за тебя, правда, — мягко говорит Лиза.

— Да, — с той же гордой интонацией повторяет Эмма. — Передавай девчонкам привет. И прости, что молчала. Просто совсем не до вас. Послезавтра уже обратно в Египет улетаем. Дела, хлопоты, беременность, свадьба. Сама понимаешь.

Лиза с Эммой мило прощаются и даже обнимаются перед расставанием, словно давние подруги. Мы направляемся к лестнице.

— А я ведь тебе говорила, что она просто зависла с каким-нибудь мужиком, — бросает Лиза, с едва заметной торжествующей усмешкой. — А ты мне не верила!

Две исчезнувшие девушки, две странные истории и у обоих счастливый финал. Казалось бы, радоваться надо. Всё закончилось благополучно, никто не пострадал. Но внутри меня нет облегчения. Радость, как плёнка на поверхности воды, а под ней что-то вязкое, тёмное, щемящее.

Я не могу перестать думать об одном: зачем Лёша врал мне? Зачем играл в спасителя, когда сам же и был хранителем тайны? Он наверняка знал, что девушки нашлись. Но позволил мне верить в худшее. Подпускал ближе. Смотрел, как я привязываюсь к нему, как трепещу от страха и надежды. И всё это молча, спокойно, как будто проводил злой эксперимент.

А сам оказался владельцем «Резиденции». Получалось, что человека, которому я доверилась, по сути, даже не существовало. Всё, что он рассказывал, — полуправда, обёртка, маска. А я… я, как наивная дура, вцепилась в эту иллюзию, словно в спасательный круг.

Неужели всё было лишь спектаклем? Продуманной игрой, чтобы втереться в доверие?

— Лиз… — мой голос дрожит от переполняемых чувств. — А как ты думаешь, что тогда за дверь у него в подвале?

Лиза хмыкает и, кажется, воспринимает мой вопрос как шутку.

— Кто знает? Может, у него там комната, как в «Пятидесяти оттенках серого»?

Её слова падают внутрь меня тяжёлым, склизким камнем. Предположение, которое должно звучать абсурдно, на самом деле звучит пугающе правдоподобно и это ужасает. Потому что понимаю: я совсем не знаю Лёшу. Совсем.

Он незнакомец со своими секретами, зачищенной биографией и подземной комнатой, в которую не пускают просто так.

Мне становится холодно, словно зима не снаружи, а внутри. Мороз расползается по рёбрам и охватывает сердце. Меня терзает мысль:

Как я умудрилась ошибиться в нём не на шаг, а на целую пропасть?

В его игре я оказалась лишь пешкой. И мне предстоит сделать следующий ход.