18.2

Двое крепких высоких волков нагрузили плечи мешками с различной снедью. Вообще, в поселении оборотни все как на подбор были поджарые. Тела мужчин дышали здоровьем, казалось, в них не было и капельки жира, а так как рубашки они принципиально не носили, то я успела подробно рассмотреть живущих в общине. И все ж Борислав и Яр сильно выделялись на общем фоне. Альфа подхватил меня на руки, поручив снедь помощникам. – Ничего, что я использую тебя в качестве бесплатного транспорта? Возможно, мне лучше остаться дома? Мой мужчина нахмурился, отрицательно мотнул головой. – Интуиция подсказывает, что тебе необходимо там присутствовать. Думаю, твои бабушка и дедушка тоже придут. Такие дела в нашем лесу делаются всегда сообща. Дорога оказалась недолгой. В южном направлении от домов общины, на окраине густого леса, из земли, вопреки глубоким сугробам, возвышался пень. Не просто жалкий пенечек, который часто увидишь в парке или в своем дворе, а величественный сруб древнего исполина пару метров в диаметре. – Такие деревья вообще бывают?! – восхитилась я, глядя на этот объект, смотревшийся немного чужеродно посреди сугробов. – И побольше видала, – прокомментировала моя бабуля, выходя с другой стороны леса. Ее под руку вел Чарослав, смотря на ведьму влюбленным взглядом. – Но наш леший, можно сказать, скромник. Поэтому выбрал себе не самый старый дуб. Сейчас он прячется в корнях, лесные духи не выходят к людям, но пакостить и помогать умеют вполне. Я буду проводником, Белый. – Выручишь, – согласился оборотень. Я не совсем понимала, что именно сейчас будет происходить. Двое других мужчин быстро раскрыли мешки и положили дары на сруб. Удивительно, но собрали мы ровно столько, сколько на него поместилось. Меня опустили в снег, Альфа пошел помочь остальным. Бабуля будто бы невзначай подплыла ко мне, толкнула локотком в бок. – Как ночь прошла, внученька? – лукавым голосом вопросила она. – Что-то ты в своей комнате так и не появилась, я даже волноваться начала. Но Чарослав сказал ты с Альфой. – Угу. Борислав помог забрать лекарства и начать лечение Добронрава, – проигнорировала намек от Веданы. – Кстати, ты не видела пару с фермы? Мне интересно как там медведь. – Видела, – тихо ответила бабуля. – Слаб он еще, но Милослава от него не отходит ни на шаг. Сила в тебе огромная, внучка… Поставить на ноги такого безнадежного зверя – это большой талант ведьмовской нужен. Причем мой не годится. Я больше для людей стряпаю. Микстуры да зелья, с травками неплохо лажу, но животные… их природа мне поддается плохо. Да сейчас сама увидишь. Бабушка взмахнула руками, скидывая с себя теплый тулуп, и раскинула ладони в стороны, похожая на дикую птицу, начавшую танцевать. Легко и непринужденно, шагая особенным образом, она начала напевать тихую песню. Рядом и Чарослав, подмигнув мне, избавился от верхней черной куртки, и решил поддержать танец своей любимой. Они двигались плавно, синхронно и до безумия красиво. На миг мне показалось, что по снегу танцуют два журавля: белый и черный. Кланяются с почтением друг другу и перекликаются любовной песней. Но вскоре те птицы сменили тон, и движения их стали более четкими и рваными. Теперь они не ворковали, а кого-то звали, сильно топчась лапками по земле. Моргнула – а еда на алтаре уже исчезла, и бабушка с дедом стоят тихо, обнимаются. – Он дар ваш принял, Борислав. Пока магичили и звали его, мне видение пришло. Болезни больше не будет, но договор с лесом нужно возобновить. Леший пожаловался, мол вы охотитесь много, а отдаете мало, вот и пришлось ему наслать хворь на племя… – А это что? – на пеньке я заметила пять крупных лесных орехов. Темные, налитые, так и тянется рука их разбить и съесть то, что внутри. – Глазастая девка у нас, – рассмеялся Чаромир. – Эт я похлопотал. Попросил у старика лекарство от хвори вашей. Он передал орехи для больных. Так что… Ясно. Я теперь бесполезна. Зачем Перепутино ветеринар, если сам леший лекарства раздает? Тяжело вздохнула. Может, зря я решилась остаться здесь, когда вопрос с вирусом уже решен? Тоскливо на пень посмотрела. Он рябью пошел, и на срубе появилось существо, все листьями и мхами болотными укутанное, эдакая кочка с носом, до ужаса напоминающим капустную кочерыжку. – Ты, девочка, зря такую думу думаешь, – произнес леший низким голосом. Я посмотрела по сторонам, но время будто остановилось. Все, стоявшие вокруг пня, остались без движения. – Если бы не твоя сострадательная душа и желание спасти Добронрава, никто бы про лешего и не вспомнил. А ведь медведь бродил по лесу семь годков, порядком всем поднадоев, а о нем только женщина его заботилась. Все племя отнекивалось, как могло, волки шарахались как от прокаженного, м-да… В общем, я рад, что ты остаешься в моем лесу, девочка. Будем работать обоюдно, помогать друг другу. Между прочим, лесные животные тоже болеют иногда, и не всегда силушек моих старых хватает исцелить их. – А…ага, – кивнула я, глядя на это чудо-юдо лесное. – Вы зовите, если что. Только лучше без смертельно опасных жуков обойтись. – Будут волки чтить заветы предков – и проблем не будет, – согласно кивнул леший, просачиваясь сквозь пень обратно в корни. И был таков. Время отмерло, все вокруг пришло в привычное движение. – Нужно скорее раздать целебные орехи, – я взяла себя в руки. – Вот сейчас этим и займемся, – согласился Альфа, и было уже пошел ко пню, но был остановлен жестом ведьмы. – Сперва поклонитесь все дедушке лесу, – наказала Ведана. – Он за волков порадовался. Племя это старичок любит душевно, ведь когда-то именно лешие сговорились и подарили людям способность обращаться в зверей. Оборотни, стоявшие возле пня, озадаченно переглянулись. Кажется, молодые волки не знали о своем происхождении. Борислав тоже удивленно поднял бровь. – Спасибо тебе дедушка, что простил, – поклонился Альфа пустому срубу, за ним повторили все остальные. А мне послышалось, что там, под землей, кто-то сидит и хихикает. М-да. Нечисть лесная, с таким нарушать договор себе дороже, о чем только думал папаня моих волков? Но теперь Альфа сменился, а значит у общины все будет хорошо.