Снежный барс

— О, связист новый! — оскалился один из штурмовиков, стоявших в ангаре. — Позывной?

— Снег, — ответил я, гордо вскинув голову, хотя при двадцатисантиметровой разнице в росте выглядеть впечатляюще всё равно бы не вышло — смотрел я на свою новую группу снизу вверх.

— Чё так? Вообще не похож, — продолжил привязываться бугай. — Будешь Снежок, братишка.

Я скривился, но проглотил — конечно, позывной у меня слабо соответствовал внешности: волосы темные — ни разу не блондин — еще заросший вечно, да и маленьким меня назвать нельзя — метр восемьдесят с лишком, для беты очень даже прилично. Просто штурмовики, так сказать, альфы не маленькие, вот и стал я с ходу для них Снежком. М-да, сразу не задалось… Объяснять этой кучке остолопов, что позывной мне дан по мотивам моего имени — Ирбис — мне совершенно не хотелось. Почему мой папа считал, что назвать своего сына в честь снежного барса — удачная идея, я не в курсе. Но даже во взрослом возрасте я постоянно встречаюсь со смешками, когда представляюсь — Ирбис Зеленски. Наверно, потому, что имя не сочетается ни с моей внешностью, ни с фамилией?

В общем, с первых же минут моего присутствия в расположении штурмовой группы с названием «Чёрная смерть» мне слегка подправили позывной. А фиг с ним, на самом деле, мне не жалко. Это вообще ерунда по сравнению с предыдущими событиями в жизни, чтобы хоть как-то реагировать. Прошлая моя группа — «Остриё кинжала» — практически в полном составе погибла на операции, попав в засаду. В живых остались только пилот и я, связист. Пианист комиссовался и ушел на гражданку — сказал, что хватит с него, дети подрастают, хочет, чтоб отца запомнили, а я бета — ни семьи, ни детей даже в планах нет, так что просто попросил перевести меня в другую группу. Почему нет?

Особых требований у меня ни к расположению, ни к командирам не было — какая вообще разница, если ты один в галактике: ездить не к кому, никто не ждёт. Да, с бетами такое бывает частенько. А может, я просто давлю на жалость к себе — от меня отказались еще при рождении, только имя от родни осталось, никто не усыновил, так что моё воспитание и пропитание легло на плечи социальных служб Содружества. Лет до шестнадцати всё было неплохо: учили, кормили, поили, одевали. А потом поставили перед выбором — или в полицию, или в Космофлот.

Специалисты, видите ли, у них сидят и решают за каждого воспитанника, кем ему стать. Из-за физических данных решили, что лучше мне на службе работать кулаками. И ходить с оружием. Я выбрал Космофлот — во мне романтика жила всё-таки: мечтал о дальних мирах, космических кораблях… Форма, опять же, темно-синяя, симпатичная. В училище пошел на связиста, а при выпуске меня заметили (видимо, при показательном преодолении полосы препятствий) и распределили в штурмовую группу. Так называют отряды специального назначения на службе Космофлота. Правда, в «Остриё» я попал только через полтора года — из училища меня отправили готовиться дальше. Во-первых, связист в группе — это не только связист. Ещё это второй пилот, который в любой момент может стать первым. Во-вторых, это ещё и фельдшер — обязан оказать членам группы первую помощь. И в-третьих, если что случается с дюжиной отборных альфачей во время операции, то связист — это тоже штурмовик.

Так что полтора года меня гоняли, подготавливая к новой профессии — в учебке были и альфы, и беты. Именно беты чаще становились связистами и пилотами — более спокойные, рациональные, не подверженные всплескам тестостерона. А ещё, я не очень хотел думать об этом во время подготовки, бета мог лечь под альфу. Для снятия напряжения, если называть вещи своими именами. Информация была неофициальной, но витала в воздухе. Первое время меня это напрягало, но потом я сдружился с одним курсантом, альфой по имени Кейт, и страх перед тем, чтобы быть снизу, ушел. Настолько, что я сам за ним бегал. А когда нас вдвоём распределили в «Остриё» — был крайне рад. Так что ездить мне и тогда ни к кому не надо было — мой парень работал бок о бок со мной. Пока не погиб.

Когда сообщили о новой группе под названием «Чёрная смерть», я ещё немного посмеялся над его пафосностью. Но как узнал, что командиром является омега, было уже не до смеха. В учебке омег не было — не потянут ни физически, ни умственно, их на Космофлоте-то раз, два и обчелся, а тут штурмовик — омега? Статистика потерь и успешных операций «Смерти» вселяла надежду, но всё равно я заходил в ангар в некотором напряжении. Зря — меня встретили двенадцать двухметровых альф-штурмовиков. И ни одного омеги. Или же один из этих амбалов периодически течёт?

— А где Чёрный? — спросил я новых коллег — вот теперь я знаю, почему группу так назвали: в честь командира.

— Скоро будет, не ссы, — ухмыльнулся альфач, наблюдающий за мной, скрестив руки на груди. — Ветер.

— Я Комета, а это Гризли, — другой штурмовик представился и указал рукой на ещё более внушительного альфу, два десять-два пятнадцать ростом, который действительно напоминал медведя.

Слушал я их внимательно, цепляясь за позывные и отличительные приметы внешности, чтобы не забыть и не перепутать — кто знает, когда наша первая совместная операция. Вот у Ветра был шрам на левой щеке — непонятно, почему не исправил. А Комета был светленьким с белесыми ресницами и бровями, что придавало его виду какой-то наивности и достаточно сильно диссонировало с двухметровым ростом. У Памира – тёмные волосы и восточный разрез глаз. Про Гризли всё ясно — такую фигуру действительно только с медведем сравнивать, а еще тёмные волосы с проседью на висках. Бугай за эту четверть часа не проронил ни слова — было ощущение, что в действительности говорить он не умеет, только рычать. У Неона были голубые глаза, у Штопора — щербинка между верхними резцами. Интересно, как выглядит Чёрный?

Ответ я получил через пять минут — в шлюзе показался омега. С иссиня-чёрными волосами, заплетенными в тугую косу. Ростом выдающимся он тоже не отличался — почти на голову ниже меня. Возраст сходу не определить, около тридцати пяти. Его ладную омежью фигурку обтягивала матовая ткань лётного комбинезона, подчёркивая упругую задницу. Не знаю, как у альф, у меня при виде таких попок сразу просыпался рефлекс — шлёпнуть. Мордашка у командира была тоже вполне миловидной — с выразительными раскосыми глазами и пухлыми губками. Он лёгкой походкой от бедра продефилировал мимо меня. Серьёзно?

— Новенький? — прищурился Чёрный.

— Снежок, — прокомментировал Штопор.

— Как вышло, что твоя группа погибла, а ты жив?

— В засаду попали, семеро подорвались, пятерых так добили, пилот под обстрелом уходил, но ушёл, — сухо ответил я, хотя почему-то в ушах зазвенел предсмертный крик Кейта — кричал этот придурок что-то матерное. — А вы куда связиста дели?

— В декрет ушел, — ответил мне мой новый командир, глядя снизу вверх, но почему-то я чувствовал, что он считает себя тут главным.

— Серьезно? Омега? — удивился я.

— А я, по-твоему, кто? — ухмыльнулся Чёрный. — И Тукан тоже омега. Отличный связист был, пока ему Комета бэбика не заделал.

— Кэп, ну что ты, я ж со всей ответственностью, — будто поджав хвост, сказал светловолосый здоровяк. — Женился даже.

— Ага. И к родителям, блядь, отправил, чтоб наверняка, — Чёрный сверкнул своими, кхм, чёрными, как уголь, глазами. — Так, Снежок, ты рожать точно не будешь, уже хорошо. Полчаса на сборы — ежедневная тренировка: обязательно для всех. Штопор, покажи новенькому, где тут всё у нас.

Командир проследовал мимо альфачей — удивительно, но я понял, что на его отменную задницу пялюсь только я, а остальным она вообще никуда не упёрлась. Не товарищ, а мечта ортодонта повёл меня на экскурсию по территории «Чёрной смерти». Мы находились на терраформированой планете с кодовым названием UT-147 — тут располагалась военная база Космофлота, а уже при ней была штурмовая группа. К базе было приписано несколько эсминцев и один тяжёлый крейсер — серьёзный состав. Руководил всем этим полковник Макс Магнуссон — его я не видел при поступлении, но слухи гласили, что это отличный офицер.

Сектор дальний, до центра добираться несколько суток с пересадками, но, как я говорил, мне не к кому ездить. А вот что база находится на планете — огромный плюс. За годы службы на 523-й я привык, конечно, к суровому быту на орбитальной станции: крошечные казармы, особый состав воздуха, ионный душ вместо воды, однообразная еда из синтезатора — но на твёрдой земле всяко должно быть лучше.

Как и на всех терраформированных планетах, климат на 147-й был умеренным, мягким, а дожди шли по расписанию. Растительность высажена в предназначенных для этого местах, а постройки, которые я видел при моём небольшом путешествии по новому месту службы, были сугубо утилитарные.

В целом я не ошибался — в казармах жили по двое. Мне выпало с пилотом — оказывается, это Неон. Вроде адекватным показался, кстати. И койки не двухъярусные, а просто стоят на полу. Вот душ общий, даже без загородок, но зато — с настоящей водой. Я хотел было отпроситься у Штопора минут на десять и помыться, но вспомнил, что тренировка через полчаса. Штурмовик показал мне столовую, тренажёрный зал, тир, плац и полосу препятствий. Тренироваться на свежем воздухе? Отлично, мне нравится! Выдали несколько вариантов формы, сделали замеры для боевой экипировки. Быстро, чётко, без проволочек. Но переодеваться и бежать к месту сбора сослуживцев всё равно пришлось второпях — встал в строй последним.

Чёрный был облачен в свободного кроя штаны, видимо, летний вариант формы, облегающую майку и поверх — расстегнутую форменную куртку с короткими рукавами, из-под ворота которой я смог заметить татуировки. Волосы он собрал в высокий хвост. На голове — кепка. Не могу сказать, что я реагирую на омег, как альфы, но наш командир был довольно аппетитным экземпляром. Собственно, это вызывало во мне отторжение, поскольку любоваться красивым омегой в принципе нормально, а вот понимать, что такой милашка руководит штурмовой группой и от его решений зависит твоя жизнь… странно. Не верилось, что он способен на это. Впрочем, двенадцать альф, стоявших рядом, были со мной не согласны — ни единого ёрничания или признаков неуважения.

Когда началась тренировка, уровень моего скепсиса начал таять — скорость Чёрного и легкость, с которой он перемахивал через препятствия, были мне недоступны. Собственно, они и альфам были недосягаемы, но они брали силой и выносливостью, а вот омега был действительно очень и очень быстрым. Стрельбы тоже меня удивили: командир — безоговорочный лидер, давал указания, следил. Мне помогал — я тяжелый дальнобойный импульсник не тем хватом держал, он показал, как правильно. Может, в какой-то другой компании я бы даже оскорбился, но если дюжина альф слушает Чёрного, как будто он сам альфа или около того, я тоже начал воспринимать это как норму.

Как и все события этого дня, душ после тренировки стал для меня из ряда вон выходящим эпизодом — омега при всей группе полностью обнажился, демонстрируя множество татух по всему телу, и пошёл мыться. Правда, таращился на него только я — всем остальным было до лампочки, что рядом ходит симпатичная попка. Я устыдился своих мыслей, но шаблон в голове сложно сломать — все привыкли, что омеги — слабый пол. Что с ними заигрывать надо, трахать их. И хоть я с омегами спал пару раз, еще в интернате, до училища, всё равно этот стереотип жил в моей голове. А вот другие штурмовики, похоже, так не думали.

— Снежок, перестань пялиться, а то я подумаю, что у тебя гон начнётся, — заржал Штопор.

— Не пялюсь я, — я отвернулся в своему шкафчику.

— Вот и не пялься, а то Чёрный тебе яйца в жопу засунет. А если не он, то его альфа устроит.

— Альфа? — переспросил я. — В группе?

— Нет, не в группе, на базе служит.

Кормили на 147-й, к сожалению, не свежими продуктами — работал синтезатор. Правда, модель поновее нашего. И стоял аппарат — можно было сварить кофе. Я решил подсесть за столик к соседу — Неону.

— Давно служишь?

— Четвёртый год, — ответил голубоглазый пилот.

— С Чёрным?

— Да, с ним. Что тебя так в Кэпе смущает, будто он бурт какой-то, а не омега, — ухмыльнулся он.

— С командиром-альфой я бы себя надёжнее чувствовал, — честно ответил я.

— Ну и толку? Твоих всех убили. А Чёрный осторожный, ему есть, к кому возвращаться. И наши возвращаются вместе с ним.

— Но задания вы выполняете, — я возразил.

— Выполняем. Наравне. Говорю же, Кэп осторожный. И своих никогда не бросает.

Что поделаешь — я покивал, дожевал синтетический стейк, запив его натуральным кофе, и побрёл в казармы, пока было время. В коридоре столкнулся с Гризли — какой же он здоровый, папочки! И лицо такое зверское, что ли, как перекошенное. Неприятный тип. Он вообще умеет разговаривать?

В комнате я переложил личные вещи в тумбочку, одежду повесил в общий шкаф. Кажется, всё — так непривычно, если честно. Мы жили вместе в одной комнате с Кейтом — пусть у нас было еще два соседа, неважно. А сейчас я тут, без него. Вроде почти полгода прошло — дали мне прийти в себя — а кажется, что так мало. Судя по опыту Кометы и Тукана, неуставные отношения командиром не возбраняются (без залёта, но это не про меня), то есть штурмовики и пилот могут подкатывать. А я понимаю, что не готов. Надо придумать что-то, только вот не сопли о том, что всё еще не пережил смерть бывшего — не поймут эти амбалы.

Мог бы ведь и на гражданку уйти, да что мне там делать? Я с самого рождения на попечении — меня одевают, кормят, не надо ничего решать. Даже в увольнительные мне ходить не особо хотелось — только ради Кейта. И деньги расходовать не умею — всё храню на счёте. На одежду не трачусь, на еду тоже. Выпиваю редко. Правда, после смерти Кейта напивался несколько раз в одиночестве, но после первой проваленной пробы перестал — хоть и был рядовым пилотом атмосферника тогда: перевозил людей между базами. Спасибо руководству за этот полугодовой подарок. А потом попросился обратно в группу — зачем? Вот и я не знаю. Привык, наверно, к такому образу жизни. Затосковал. На деле я понял, что тосковал по Кейту, а со штурмовиками общаться нет никакого желания.

Еще неделю мы тренировались. Чёрный иногда лютовал. Например, на 147-й дожди по расписанию в три ночи. Вот он нам и устроил побудку, а потом пробежку в полной амуниции под дождём. Альфы молчали и бежали за командиром, я — ругался про себя. Насколько понял, такое случалось периодически. В общем-то правильно — на войне как на войне, не будет никто ждать, пока ты выспишься, на хорошую погоду тоже надеяться не стоит.

Отдельно меня натаскивал Неон на управление раптором. Да, у нас в «Острие» использовали другие штурмовые машины. А эта птичка сама в гипер даже прыгать может. И вооружение неплохое несёт. Правда, грузоподъемность у нее так себе — двенадцать штурмовиков — и под завязку. Экипаж — два пилота и штурман. Последнего у нас не было, незачем.

Предстоял первый боевой вылет — собрал медкит: портативный медицинский сканер, перевязочные материалы, стимуляторы общего действия, обезболивающие, активатор — препарат широкого спектра действия, применяемый в критических ситуациях, который ускоряет регенерацию и борется с последствиями сильных травм. Для случаев, когда вопрос стоит как: дать сдохнуть или дать активатор.

Потом надел на себя лёгкий лётный комбинезон, взял табельную пушку. Брони у меня практически нет, только защитный шлем с маской да встроенный бронежилет, защищающий спину и грудь. Не то, что у штурмовиков — в их доспехах можно пару часов спокойно в открытом космосе проторчать, в огне поменьше, но огнеупорность на грани фантастики — гражданские были бы в шоке, узнав, сколько интересного военные скрывают.

Проверил работу имплантатов у ребят — штурмовикам вшивают в голову приёмо-передатчики, а заодно и маячки, чтоб переговариваться друг с другом. Связисту необязательно — вот и я в своё время отказался, не хотел бы, чтобы мне черепушку сверлили. Так что слежу за всем с помощью наушника и планшета. Заодно у меня всегда есть набор гарнитур — вдруг хероборина в голове откажет.

Нашей целью оказался пиратский корабль — там держали кого-то в заложниках. Потому в рапторе на операцию вылетело только восемь штурмовиков, не считая командира, его моё тупое сознание по-прежнему приписывало к беззащитным омегам. Хотя броня ему шла. Не выглядел уже таким тщедушным на фоне своих подчинённых.

Выследить пиратов было не так уж сложно, а вот подобраться на эсминце, например — гораздо проблематичнее, его они ещё при выходе из гипера заметят и смоются. А раптор — птичка мелкая, можно прыгнуть в двух шагах, не успеют спохватиться, если вообще увидят на радарах. В общем, мы вынырнули из гиперпространства опасно близко рядом с серым, латанным во многих местах уродцем. Несмотря на то, что нас обнаружили, Неон выпустил несколько разрядов по силовому полю пиратского корабля, а потом, когда его броня была пробита, выскочил из кабины и направился с другими штурмовиками на абордаж.

Сказать, что я был удивлен — ничего не сказать. Меня оставили один на один с не совсем ещё привычным кораблем, а ещё ведь за связью следить надо. Пришёл в себя быстро — наблюдая со стороны за идеально срежиссированным штурмом: Чёрный продумал всё до мелочей — потому и Неон участвовал полноценно. Правда, немного пугала его жестокость по отношению к пиратам. Точнее, он был беспощаден. Наконец, когда из грузового трюма извлекли омегу с двумя маленькими детьми, штурмовая группа вернулась на раптор, а Неон — в кабину пилота.

— Неон, пятнадцать секунд готовности до выхода в гипер, Гризли — десять секунд, начать отсчёт! — командовал омега.

Сначала не понял, что именно за отсчёт, но потом начало доходить. В груди аж спёрло — как? Кто даёт право? Призыв к совести командира оказался безмолвным, зато превращение пиратской махины в груду обломков — фееричным. Через пару секунд раптор прыгнул в гипер, а спустя пару часов мы приземлялись на 147-й: заложников нужно было передать в лазарет базы. Всё это время я молчал, но меня трясло. Сколько человек было на том корабле? Их подорвали заживо, безо всякого суда. А вдруг там находились еще заложники?

— Чёрный, кто вам дал полномочия так распоряжаться человеческими жизнями? — не выдержал я уже в ангаре.

— Тот же, кто дал им право убивать и грабить, — командир прищурился и подошёл ко мне вплотную.

— Может, там были люди, которые хотели бы свернуть с криминальной дорожки?

— Такое бывает? — ухмыльнулся он.

— Бывает! — воскликнул я — жизненных историй не знал, но в книжках разное писали.

— Горбатого могила исправит, — практически прошипел он. — Мой папа — контрабандист и вор. И его исправила только она. А пираты ещё хуже — эти твари считают себя королями Вселенной только потому, что отключили свои моральные принципы. Снежок, ты спросил, сколько лет насиловали омегу, которого мы спасли? А от кого у него дети?

Хотел было сказать что-то, но на моё плечо легла лапища — она практически меня придавила к полу. Это был Гризли. И он призывал меня к молчанию — против этого монстра не поспоришь, я заткнулся.

— Это правда, что Чёрный сказал? — спросил я у Неона уже в нашей комнате.

— Правда, — кивнул он. — У Кэпа зуб на пиратов, не щадит их вообще. Потому группе специально такие задания дают, знают, что зачистим под ноль.

— Почему зуб, не в курсе?

— Когда только поступил на Космофлот, попал в плен к пиратам, его там изнасиловали. Убил нескольких, вызволил товарищей и сбежал, тогда же первую награду получил, — ответил пилот.

— Ни хрена себе! — не знаю, что меня удивило: сам поступок Чёрного или то, что его группа в курсе такого личного факта из жизни командира. — И поэтому он на альф не смотрит?

— Смотрит, — покачал головой он. — На одного. У него истинный. А пиратов ненавидит. Мог бы и изучить нашу специализацию перед поступлением в группу. Если тебе так жалко загубленные оптом души.

— Не жалко, — соврал я.

— Жалко. Но посуди — эсминец не подберётся, а как нам их задерживать? Только если всю команду захватить, садить в трюмы и корабль гнать к станции. Но это бред. Нас четырнадцать в лучшем случае, не удержим несколько часов или дней пиратов в трюмах. Сам понимаешь.

— То есть всё делается с молчаливого согласия руководства?

— Именно, — кивнул Неон. — И главное, эти гады стали бояться нашего сектора как огня. Статистика нападений практически нулевая. Зато другим достаётся. Так что готовься, будут и дальние вылеты. Эсминец закидывать будет.

Собственно, чего я хотел для пиратов? Правосудия? Представил, как насиловали Чёрного… аж не по себе стало. Лично я бы о таком молчал. Но, похоже, у него нет от группы никаких секретов. Вообще они дружные, как семья, как только вник, начал удивляться — выручка, взаимопомощь. Зря считал их толстокожими — понимают друг друга без слов. И не только касаемо боевых задач.

— Комета за старшего, — гаркнул Чёрный.

— Опять… — выдохнул альфа.

— А чтоб не трахался, пока Тукан с мелким мается, — осклабился командир.

— Вот она, омежья солидарность! — хрипло заржал Штопор.

— Да! — воскликнул Кэп. — И у меня три дня, которые я проведу с детьми. Хоть одна сука попробует связаться — яйца вырву.

Так, я чего-то сейчас не понял… У Чёрного есть дети?

— Есть, — кивнул Неон в ответ на мой немой вопрос, — четверо. Две пары двойняшек.

— Охереть!

— Вот он семь дней с нами, потом три дня с детьми, они уже не такие маленькие, отец с ними, он же на базе служит практически безвылазно.

— Экхм, — пробормотал я.

— Я же говорю, ему есть, к кому возвращаться.

Следующая операция была запланирована на планете Раус в граничащем с нашим сектором — там располагалась база пиратов, под землей. Климат её был далёк от того, чтобы его назвать мягким — постоянные песчаные бури, высокая температура, никаких растений — только остатки кислорода в атмосфере. Мертвая планета. Поэтому туда никто толком не совался, кроме разбойников. А те решили спрятаться, чтоб на поверхности их не было видно. Разведданные же гласили, что база там есть — надо разобраться. И послали «Чёрную смерть». Теперь я до конца прочувствовал суть этого названия.

Лететь мы должны были на эсминце «Марс» под командованием самого полковника Магнуссона. Наконец разглядел этого шикарного альфу — два метра ростом, мощный, но выглядящий более… аристократично, чем наши ребята. А еще я смог увидеть, как Чёрный смотрит на свою истинную пару. И не только смотрит — при виде полковника омега с разгону кинулся ему на руки, а тот — подхватил, как будто такой расклад повторялся с завидной регулярностью. Вообще, я в реальной жизни не видел истинных пар — в армии как-то не до этого, а Магнуссон и Чёрный выглядели, как будто были одновременно полными противоположностями друг друга и единым целым. Высокий, величественный блондин и мелкий, черноволосый омега. Сложно предположить даже, на кого похожи их дети.

Добирались до Раус почти сутки — на эсминце предоставили каюты, пока наш раптор находился в посадочных доках. Логово пиратов находилось под землей, им плевать на песчаные бури, которые случались там несколько раз в сутки, а вот нам нужно было планировать операцию, чтобы не попасть под поднятые в воздух тонны песка. «Марс» выделил второй раптор — вдруг понадобится забирать заложников либо же задерживать главарей — в чужом секторе «Чёрной смерти» полноправно хозяйничать не давали. Я должен был управлять второй машиной и следить за действиями группы из района в паре километров от базы, рядом с естественными пещерами, о которых нам также сообщила разведка. Со мной оставались Гризли и Памир. Остальные отправились на штурм пиратской базы.

Приземлившись на Раус возле пещер, я, чтобы занять минуты ожидания перед началом операции, решил обследовать их — скорее, это было нагромождение камней, как будто сложенных великаном в причудливую кучку, удерживающих баланс таким образом, что под ними оставалась полость. Ползком пробрался внутрь и встал в полный рост, включив встроенный в шлем фонарик — мозг автоматически сообщил, что здесь в случае чего можно переждать песчаную бурю. Глянул на планшет — наши ещё не прибыли на место, пара минут есть. Радары — девственно чисты. Хотел было вернуться обратно, как гарнитура заорала в ухо голосом Чёрного: «Снежок, засада! Там подземные ходы!»

Дернулся на выход, но толком уже не успел ничего — пират с каким-то огромным орудием на плече разнёс наш раптор на куски вместе с Памиром. Гризли же, видимо, был снаружи, но его на моих глазах метров на десять отнесло взрывной волной по воздуху и хорошенько шмякнуло об скалу. Что за херь у них такая мощная? Про радары понятно — пешего не отследили, а вот пушка… Я остался незамеченным для двоих бандитов — пламя от покорёженной машины и общая сумятица давали мне пару минут на раздумья. Однако я решил атаковать — чего терять-то? Мы опять попали в засаду, как и тогда, когда «Остриё» пало почти полным составом. Только сейчас я не хотел оставаться в живых.

Но, как это иногда бывает, придуркам везёт — снял обоих с интервалом секунды в три с помощью табельного импульсника — они даже не поняли ничего. Если подземные ходы — то придут снова? Очевидно. Внезапно оглушённый взрывом мозг начал принимать сигналы из гарнитуры — группа, несмотря на то, что их ожидали, успешно штурмовала базу. Я подполз к Гризли — живой, но без сознания. Интересно, его переломало о камни всего или просто оглушен? Если что с позвоночником, лучше бы не требушить, хуже будет. Постоянно озираясь, поскольку был в уязвимом месте, я достал из медкита портативный сканер и прошёлся — ничего серьезного, но умный прибор сообщил, что штурмовая броня мешает полноценному сканированию внутренних органов. Но хоть кости целы. Слава Вселенной.

Через полчаса штурм был окончен, а я доложил обстановку — караулил тушку Гризли из-за валуна, чтобы не пропустить кого. Но больше гостей не было. Видимо, полегли от рук группы на базе.

— Снежок, позаботься о Гризли, — сказал Чёрный, — мы вернёмся после бури. Перегруз. Надо «голоса» разговорить, узнать, кто нас сдал.

Вот тут я понял, что попал — остался наедине с мёртвой планетой в преддверии песчаной бури. И да, мне приказано позаботиться о своём раненом товарище, который был килограмм на сорок тяжелее меня. Нет, в этот момент не возникло мыслей забить и поддаться воле стихии, как тогда, когда я начал отстреливать пиратов, но всё-таки смутно грызло подозрение, что нас оставят тут умирать.

Затащить амбала в пещеру было непросто, я даже останавливался передохнуть — подстёгивала только надвигающаяся стена из песка в нескольких километрах от меня — я наивно полагал, что песчаная буря — это так, ветерок подует, песочек погоняет. Но нет, это был самый настоящий фронт высотой метров в пятьсот, а то и больше. Радар жалобно моргал, сообщая о приближении этого стихийного бедствия. Надеюсь, пещера сможет нас защитить.

Наконец, оказавшись внутри каменной камеры, я начал освобождать Гризли от брони, оставив того в нательном комбинезоне из тонкого материала, чтобы выполнить полноценное сканирование. Сканер разрывов внутренних органов не обнаружил, зато — множественные ушибы, риск болевого шока, поэтому посоветовал введение активатора пятидесятипроцентной концентрации. Однако. Я никогда не применял этот препарат, но был наслышан. И в учебке, конечно, подробно инструктировали. Но в то же время ослушаться не мог — логи сканера будут у Чёрного, так что, случись что со штурмовиком из-за моего бездействия, шкуру снимут.

В общем, я обозначил на инъекторе дозировку — сорок пять процентов — и ввёл в руку альфы препарат. Сначала ничего не происходило, так что я начал просто следить за данными радара — буря была уже совсем близко, что уже само по себе заставляло нервничать. А потом беспокоиться я начал по другому поводу — Гризли резко вскочил, озираясь, будто он был вовсе не ранен, а потом кинулся ко мне, с ходу придавливая к песчаному полу пещеры.

Да, увы, одной из побочек активатора было слабоконтролируемое либидо у альф, почти гон, потому-то я и опасался его применения, оставаясь наедине с громилой почти на тридцать сантиметров выше меня. И член, поди, у него тоже не маленький. Конечно, можно его шокером вырубить, но хрен знает, как это будет сочетаться с действием препарата и вообще подействует ли… Не то чтобы мне сильно было жалко свою задницу, но ведь Гризли сейчас мало чего соображает — порвёт нафиг. Так что я решил упростить ему задачу: приговаривая «Сейчас-сейчас», потянулся к медкиту, ввёл себе пять процентов активатора (авансом, для своего бедного зада) и вытащил регенерирующую мазь — за смазку сойдёт. Потом начал расстёгивать свой лётный комбез — этот остолоп не порвёт, конечно, но тоже мало приятного, когда его пытаются с тебя стянуть через голову.

Штурмовик наконец сообразил, что ему помогают, а не сопротивляются, потому вместо хаотичных облапываний моей тушки начал раздеваться сам. Папочки! Ну и хреновина у него, да без подготовки! Я едва успел нанести мазь на его член, как он вздёрнул меня на четвереньки и вошёл до упора. Было чертовски больно, хотя я ожидал худшего — видимо, активатор действовал и на меня. Отвлекало от саднящей ломоты и то, что творилось снаружи — буря выла, рвала и метала, камни над нами вибрировали. Вот забавно будет, если они сейчас обрушатся, а нас потом обнаружат в такой позе… Если вернутся, конечно.

Когда я почувствовал, что Гризли уже близок к разрядке, а я всё еще жив, то начал думать, что хорошо бы этот придурок догадался не вязать меня — с бетами да с порванной задницей такого лучше не делать. Мне повезло — он кончил внутрь и вытащил член, улегшись на бок и утягивая меня за собой. Я попытался выбраться из захвата — не вышло. Потому дотянулся до инъектора и вколол себе еще пять процентов. Ни разу не было так больно после секса. Но оно и понятно — Кейт никогда с ходу не вставлял. Потом заглянул в планшет — буря уже переместилась, скоро можно будет выходить на поверхность.

— Гризли, подъём! — попытался растолкать своего нечаянного любовника. — Надо выбираться. Скоро наши прилетят. Если прилетят, конечно.

— Прилетят, — ответил альфа низким голосом — я впервые его слышал, наверное. — Всегда прилетают.

Наскоро вытершись салфетками и стараясь не смотреть на красные пятна на них, я бросил упаковку штурмовику. Видеть своего обидчика, то есть его член в моей крови, не хотелось. Гризли тоже, похоже, был не в своей тарелке. Хотя он и раньше не отличался особой общительностью, ему позволительно. Не могу сказать, что я злился на него — поведение обусловлено действием препарата скорее, но чисто по-человечески мне себя было жалко. Пострадал из добрых побуждений. Хотя нет, скорее — действовал по инструкциям.

Через пару минут мы собрались и были готовы к выходу на поверхность, но он оказался заблокирован обломками нашего раптора — буря сдвинула его к выходу из пещеры.

— Блядь! — выругался я.

— Отойди, — прорычал альфа и начал готовить свой дальнобойный импульсник, который, оказывается, я затащил в пещеру вместе со штурмовиком.

— Нас завалит окончательно, — я начал возражать.

— Не завалит.

В общем, он оказался прав — заряд проплавил в камне, ближе к своду пещеры, достаточно ровную дыру диаметром с полметра, через которую мы выбрались — местность было практически не узнать: от раптора оставался лишь намёк в виде хвостовых крыльев, торчащих из песка, а некоторые скалы стали на несколько метров ниже.

— Гризли, Снежок, доставайте Памира, три минуты, — ожила вдруг гарнитура.

— Так быстро не достанем, — отозвался штурмовик.

Тело погибшего извлекали из раптора почти всей группой — откопали из песка, потом бережно поместили то, что от него осталось, в термопакет и только после этого отправились на «Марс». Там я сходил в медблок и затарился мощным регенератором. Док сканировал меня перед тем, как дать лекарство, но ничего не прокомментировал. Всё ему ясно — логи читал, Гризли перед этим осматривал.

Болевые ощущения прошли через часа три, а я пытался понять — осталось ли что-то в душе по поводу этого контакта. Нет, не осталось. Всё в норме. Просто работа у меня хреновая. Остальные тоже не подавали виду — спасибо им за тактичность. Или я много думаю о своей заднице? У нас вот Памир вообще-то погиб, им не до порванной жопы новенького связиста.

Уже на 147-й после отбоя Неон решился со мной заговорить.

— Что там с Гризли у тебя произошло?

— Ничего, — буркнул я. — Вколол ему активатор, побочка просто.

— А… — протянул пилот. — Я уже было думал, он отошёл после Саранчи.

— Саранчи? — я переспросил.

— Пилота вайпера с базы, подбили пару лет назад, — пояснил Неон.

— Бета?

— Альфа.

Что ж за жизнь-то у нас такая… Что у него, что у меня. В активе потерянные близкие люди. А начать что-то новое — страшно. В этот раз ты сам можешь не вернуться с задания. Хотя это не так больно — мертвым всё равно, как Памиру, например. А мне вот до сих пор больно, что Кейта не стало.

Я прикинул — Гризли ведь действительно никогда не ходил в увольнительные. Молчал по большей части. А ребята к нему по-доброму относились. С жалостью? Такой большой и два года страдает… Интересно, я тоже через два года буду думать о Кейте?

Прошло месяца три — новые операции обходились без потерь, у нас появился новенький — Акула. Запомнить одного было легко, но я отметил, что челюсти у альфы действительно очень мощные. Вливался в коллектив он медленнее меня — первое время быковал по поводу половой принадлежности Чёрного и несколько раз получил от командира по морде. Один раз даже шов пришлось на висок накладывать. Остальные ребята с интересом наблюдали за противостоянием боевого омеги и молодого альфача, но не вмешивались. Через две недели последний стал буквально шёлковым.

С Гризли мы не общались — собственно он и раньше со мной никак не соприкасался, а сейчас так и вовсе избегал. Мне было практически всё равно. Ну только совсем немного интересно — изредка наблюдал за ним на тренировках или в душе. Сейчас, когда я знал, что мы с ним оказались в сходных ситуациях, я смотрел на его нелюдимость с другой стороны. Наверно, правду говорят, что мы, беты, ко всему относимся с разумом — вот и сейчас я чувствовал, что мне уже лучше — при постоянных операциях с выбросом адреналина нет времени страдать по тому, кого не вернёшь. А альфе было хуже — он привязался сердцем и не мог забыть. Или это гормональное? Вроде его любовник не был омегой, но всё же я слышал, что пары из двух альф тоже зависимы друг от друга совсем на другом уровне, чем, допустим, пары из двух бет. Да, мне, наверно, нужен бета — тело наконец требовало секса, а голова была приятно пустой.

Неожиданно я узнал о нашем миниотпуске — на время течки командира. Вот так, Чёрный — совершенно обычный омега, у него есть муж (правда, они по непонятным причинам не женаты официально) и проводит он течки с ним. Не жрёт тонны гормональных препаратов. А нам можно отдыхать и лететь на все четыре стороны. Мне было не к кому и некуда, как и нескольким другим ребятам. Штопор, Гризли, Неон и Акула тоже зависали в столовой. Новичок притащил бутылку диковинного пойла — такого крепкого, что я внезапно оказался очень пьяным, потому прилёг прийти в себя на угловой диванчик.

Очнулся, когда понял, что Акула пытается расстегнуть мои форменные брюки.

— Отвали, — промычал я — только этой занозы в заднице в буквальном смысле мне не хватало.

— Снежок, ты всё равно в говно, жалко тебе, что ли? — бормотал этот придурок, не отступая.

— Иди еби кого-то другого, — я попытался привстать и оттолкнуть, но он был сильнее и придавил, задница жалостливо поджалась в ожидании вторжения.

— Он сказал отвалить! — гаркнул вдруг Гризли так, что я мигом протрезвел.

Акула тоже спорить не стал — испарился за одну секунду, оставив меня с расстегнутыми штанами на диване наедине с другим амбалом. Который недолго думая перевалил меня через плечо и потащил в свою комнату. Вот тут мой зад, вспоминая размеры Гризли, сказал: «Ой».

Штурмовик ухнул меня на кровать, разул, стащил уже сползавшие брюки и расстёгнутый китель, оставив в майке и трусах. «Спи», — скомандовал он и завалился на соседнюю кровать — его сосед, Ветер, был в увольнительной. Я совершенно непонятно почему поверил, что никакой угрозы для целостности моего ануса в этой ситуации нет, потому тут же отрубился.

Проснулся я с диким похмельем — в черепушке топотали слоны, во рту была раскалённая пустыня, как на Раусе.

— Как голова? — спросил меня неприлично свежий Гризли.

— Болит, — честно ответил я.

— Естественно, так нажраться, — хмыкнул он.

— Спасибо.

— За что? — альфа повернулся ко мне.

— Я думал, ты трахать меня будешь, когда в комнату понёс. А дал просто отоспаться.

— Я ж не такой… — запнулся Гризли. — Снежок, я так и не извинился за тот раз, в пещере, не понимаю, что на меня нашло.

— Тебе в медблоке не объяснили? — удивился я. — Не надо извиняться, это действие препарата, который я тебе ввёл. Иначе бы сдох от болевого шока. Я не в обиде.

— То есть ты не злишься на меня? — произнёс он с сомнением.

— Вообще нет. Или, во всяком случае, куда меньше, чем если бы меня выебали вчера по пьяни. Но тут точно сам виноват.

— Слушай, а не хотел бы ты…

Нас прервала улыбающаяся рожа Ветра в двери — вернулся на 147-ю, видимо, утренним рейсом.

— Гризли, у тебя были ночные гости?

— От озабоченных новеньких спасал, — фыркнул я и начал натягивать штаны.

Последний день командирской течки я потратил на борьбу с головной болью. Хотелось поговорить с угрюмым штурмовиком, узнать, что же он хотел мне предложить, но почему-то на глаза Гризли не попадался.

Перед отбоем, по обыкновению, мы с Неоном немного поболтали.

— Что у тебя с Гризли?

— Ничего.

— Ты у него ночевал в комнате, не ври, Снежок.

— Ничего не было, — честно ответил я. — Я перепил, Акула приставать начал, а Гризли меня уволок к себе и спать уложил.

— Ну ясно, — хмыкнул Неон. — Жди теперь.

— Чего?

Пилот мне не ответил — но утром я обнаружил в своём шкафчике шоколадку. Не батончик безвкусный, не стандартную синтезированную плитку, а настоящую шоколадку. И я знал, кто меня решил обрадовать, потому, когда столкнулись в раздевалке, я лишь губами сказал: «Спасибо». И улыбнулся. Гризли ответил улыбкой тоже — я впервые его таким видел. Живым.

Обедали мы теперь вместе. Штурмовик по-прежнему мало говорил, но зато любил слушать. Потом мне подарили вкусно пахнущий шампунь. А через неделю я обнаружил в шкафчике тюбик со смазкой — но по ухмыляющейся роже Штопора сразу выяснил автора подарка.

Чёрный после течки вел себя как ни в чем не бывало, как и остальные члены группы. А вот Акуле от них доставалось — его дружно либо игнорировали, либо поддразнивали. Только я не понял, по какой причине — что обижал их командира или же приставал ко мне. Через месяц он написал заявление на перевод — не сработался.

Отношения с Гризли развивались вяло — перед отбоем мы иногда целовались, альфа не наседал, а я не знал, как себя вести. Мне теперь он нравился — похожий на большого и добродушного медведя. Надёжного, теплого и немного наивного. Не спец я в душевных делах, если честно, да и говорить особо не умею — не научили ни в интернате, ни в учебке. С Кейтом вышло — молодые были. А сейчас как дитё малое. И Гризли — не лучше.

Сдвинулось дело с мёртвой точки, когда после очередной тренировки мы пошли всей группой в душ. У меня пропал гель, пришлось искать — в общем, я задерживался с водными процедурами. И тут зашел помыться Гризли — он всегда заходил позже, я не в курсе почему. Штопор и Ветер тактично испарились из душевой, первый на прощание еще оскалился, как будто удачи пожелал — вот кто спёр моё моющее средство, сука!

Что делать — не знал, просто подошёл ближе. Мы оба были уже слегка заведены, потому начали гладить друг друга. Я первым решился коснуться его члена — он был толстым и длинным, но сейчас почему-то меня это уже не пугало. Да, наверно, я, как и Гризли, излечился от душевной боли и был готов к новым отношениям и телом, и сердцем. Альфа тоже нерешительно оглаживал моё тело — спину, плечи, грудь, ягодицы… А потом спустился на колени и начал мне отсасывать. Я опешил от неожиданности и долго не продержался. Предупреждая, что скоро кончу, я потеребил его по волосам, но Гризли не отстранился, позволяя мне излиться ему в рот. Потом он поднялся на ноги, и мы долго целовались — чувствовал свой вкус на его губах. Рукой при этом я скользил под струями воды по его члену — он тоже долго не сопротивлялся оргазму.

Правда, после этого у нас вновь наступил ступор — дальше взаимных минетов дело не заходило. Не могу сказать, что это меня не устраивало — в глубине души, то есть задницы, я побаивался, что его огромный член опять что-то порвёт. Но ведь он с альфой встречался, а у тех, насколько слышал, всё еще хуже в плане растяжки. Самому предложить заняться анальным сексом было неудобно, а Гризли подобных намёков не делал.

Как обычно, нам помогла команда — после очередной операции мы зависли в космосе часа на четыре. Я заглянул в отсек к штурмовикам, сообщая эту новость.

— «Феб» подхватит нас, как выйдет из гипера у 130-й, — сказал я.

— И что теперь делать? — риторический вопрос от Ветра.

— Пусть Снежок с Гризли наконец потрахаются, — заржал Штопор.

Он тут же получил по лбу от Чёрного, который беззлобно прошипел: «Придурок». Я же встретился глазами с альфой — буквально кожей ощутил, что он меня действительно хочет.

— Так, что тут у нас? — в двери отсека показался Неон. — Снежок, я могу радары и связь на планшет вывести, — сказал он и сделал рукой приглашающий жест в кабину.

— Что вы тут жопу Снежка предлагаете, — возмутился командир. — Пусть сам скажет, хочет он этого или нет!

— Я… вообще не против, — пробормотал я — вот что за жизнь у меня: даже на секс соглашаться надо перед всей группой!

— А, ну тогда марш в кабину, мы слушать не будем, — подмигнул Чёрный, одновременно выталкивая Гризли.

— Смазку! Смазку держите, — вручил мне бутылёк Штопор — заботливый ты наш!

— Жопой на консоль только не садиться! — застрожился Неон.

Как заниматься сексом в тесной кабине раптора? Вот и я не знал, действовал по ситуации. Избавил Гризли от брони и усадил на своё кресло второго пилота, предварительно разложив спинку. Самому пришлось раздеваться полностью — доступа к заднице в лётном комбинезоне никакого. В общем, я залез на альфу, и мы начали целоваться. В это время мой любовник, нанеся на пальцы подаренную Штопором смазку, начал меня готовить. Мне было хорошо от его умелых прикосновений, так что я почти начал забывать о размере члена Гризли — правда, в это время я неспешно ему подрачивал.

Насаживался я медленно — всё равно было немного больно, но я хотел этой боли, хотел ощутить его в себе. Чуть-чуть привыкнув к давно забытым ощущениями заполненности, я начал осторожно двигаться — Гризли мне не помогал, только рассматривал моё лицо в полумраке от синей подсветки консоли и головного экрана. Потом я осмелел и, несмотря на легкий дискомфорт, начал ускоряться, предчувствуя разрядку — я уже не помнил, почему не любил позы сверху: терял контроль над телом, не успев достичь пика. Вот и сейчас оперся на грудь Гризли руками и еле шевелился, сбиваясь с ритма. Альфа меня понял — начал двигать тазом, жёстко вбиваясь в меня. Я постанывал от удовольствия, мало чего соображая. А потом он кончил, заполнив меня семенем, и тут же вышел, уже рукой доводя меня до разрядки. После этого я безвольно упал на него в полном бессилии. Гризли в это время с блаженным видом облизывал испачканные в моей сперме пальцы.

— Малкольм, — вдруг произнёс он хриплым голосом.

— А? — переспросил я, подняв голову от его груди — после оргазма я соображал плохо.

— Меня зовут Малкольм.

— Ирбис, — я представился нехотя.

— Барс, что ли? — улыбнулся альфа. — Красивое имя.

Никто из группы не комментировал наши отношения больше — но я ощущал, что за нас рады. Ветер по прибытии на 147-ю тут же выгнал меня из комнаты. Как выгнал — собрал свои вещи из комнаты Гризли, припёрся к нам с Неоном и отправил меня туда. В общем, проблема с уединением была решена сразу же.

Да, я понимал, насколько зыбко наше тихое счастье посреди войны — кто-то из нас мог не вернуться с задания. Лучше бы погибнуть вместе. Дурак я, конечно, но второй раз переживать то, что я уже пережил после смерти Кейта, мне не хотелось. Думаю, Малкольм в этом со мной тоже солидарен.

Именно сейчас мне хотелось просто жить. Не как все, конечно, так бы не получилось: у нас был свой, особый, мир, который страшно потерять. Почему-то фраза Неона в отношении Чёрного, что ему есть к кому возвращаться, вселяла надежду на лучший исход. Правда, длилась она совсем недолго.

Мы отдыхали после полосы препятствий на скамейках и болтали, когда увидели решительно шагающего омегу — Чёрный несся, сыпля отборными матами, а за ним спокойно шёл (с такой разницей в росте мог себе позволить не бежать) широко улыбающийся полковник Магнуссон.

Когда парочка добралась до нас, альфа вальяжно прислонился к стене корпуса, а наш командир, всё еще сверкая молниями из глаз, начал свою речь.

— Комета, ты за главного! Я больше в операциях лично не участвую! — хотел он рявкнуть, но скорее пискнул.

Мы чуть не свалились на землю от удивления — новость ошарашила, как ведро ледяной воды.

— Беременный я, — зло зыркнул в сторону Магнуссона Чёрный, сильно поджав губы.

Переварить это у нас быстро не получилось — пару минут точно сидели в тишине, соображая, как мы теперь без командира будем. Но, блин, омега — он и на UT-147 омега, может забеременеть, с кем не бывает… Ясно, что случайность — у пары уже четверо детей. Я бы на их месте на двоих остановился. Раньше всех, как обычно, очнулся от шока юморист Штопор.

— Хорошо хоть у нас связист не залетит, — заржал вдруг он.