Глава 51. Всякие разные траектории

Дом оказался славным: деревянный, новый, приятно пахнущий. Андрей в первый же день обошёл светлые комнаты, проводя рукой по прохладным брёвнам, из которых были сложены стены, постоял на балконе второго этажа, глядя на озеро, виднеющееся между деревьями.

– Хороший дом, да? Че?

– Неплохой! Только мышей нет. Ну ладно, я поищу! – Че принюхивался в углах, поводя усами и настороженно прислушиваясь. – Где-то же тут должна быть добыча!

– Что? Не нашёл дичь? Может, снизойдёшь до моего варианта еды? По крайней мере, на сегодня?

Андрей уже неплохо понимал своего кота, и Че приписывал это достижениям своего людовоспитания.

– Люди… их же воспитывать надо… а то так и будут ходить совершенно дикими! – размышлял он на досуге.

С его точки зрения Андрей был уже почти лапоприрученым, свойским и понимающим.

– Ничего-ничего, ещё немного – и сделаю из тебя правильного людокота! Достойного и разумного! – рассуждал Чегевара.

Правда, сейчас в процессе воспитания следовало сделать перерыв. Причин нашлось несколько – во-первых, кот был занят освоением нового пространства, а во-вторых, его человек был слишком уж погружён во всякие пустые хлопоты.

– И какое мне дело, где будет стоять его брякающая штука? Никакого! А он её перетаскивает из комнаты в комнату, словно это моя лежанка! – недоумевал Че. – Хорошо хоть ту здоровенную вещь, выкрашенную под меня, не прицепил к своей возилке и не привёз сюда!

Картина чёрного рояля, блестящего, как его шёрстка, подпрыгивающего на поворотах за машиной, заставила Че скривиться и с гораздо большим одобрением осмотреть компактный синтезатор.

Впрочем, кот быстро сменил недоумение на милость – что поделать, раз люди так несовершенны.

– Мой ещё очень даже ничего себе! – кот повспоминал совсем других людей, которые встречались на его пути, и гораздо более благожелательно покосился на Андрея.

Заканчивался апрель, снег уже давно растаял, на его месте показалась трава, деревья покрывались молодой яркой листвой, и Андрею, вышедшему побродить вокруг дома, стало казаться, что жизнь не такая уж и безнадёжная штука…

– Мало ли… А вдруг всё ещё и получится! – уговаривал он сам себя.

В первую ночь на новом месте он едва добрался до кровати – сон, вдохновлённый свежим воздухом, сработал быстро.

– Раааз, и с лап навернулся… – посочувствовал Че, который вовсе даже не собирался спать.

Вот ещё не хватало! Самое время для разведки, для ночных шорохов, которые так приятно ловить когтистой лапой, для запахов, летящих своими ветреными тропами… Разными тропами – у кого-то тропочка узенькая, и надо принюхиваться, чтобы поймать и не отпустить, у кого-то – наоборот – широкая, надёжная. По такому запаху идти одно удовольствие, как по утоптанной людскими лапами дороге!

Че выбрался из раскрытой форточки первого этажа, подёргал шкуркой на спине, приноравливаясь к ночному холодку, и канул в темноту.

Коты не любят рассказывать о своей тайной жизни – на то она и тайная, но Че признался, что сначала отправился к озеру. Нет, вовсе не потому что рыбки захотелось, просто он никогда не видел сразу столько воды, а так как несколько опасался эту стихию, то ответственно решил проверить, не грозит ли эта вода ему и его беспечному людокоту.

– Лежит себе, как ленивая кошь… как большая-большая лужа! – Че понюхал озёрную воду, потрогал лапой – на ощупь не отличить от воды из миски, попил… – Нормально, не страшно! Ну, я имею в виду, для разумных существ не страшно! Я ж туда не полезу! – ему не нравилось смотреть вдаль – очень уж крупненькая лужа получалась, поэтому он упорно рассматривал воду у берега, оценил мельтешение мальков и мелких прыгающих животин, явно несъедобных для приличных котов, нашёл парочку таких же покрупнее, убедился в их негодности для себя любимого – они даже пахли неприятно, решив, что сырость – не самая лучшая для него компания. А потом отправился проконтролировать, как там его подопечный людь – не замёрз ли? Без котоприсмотра и такое запросто может случиться.

Днём Че отсыпался, радовался ярким коврикам солнца, разлитым на чистых, пахнущих деревом полах, валялся на них, раскинув лапы и мешая Андрею раскладывать вещи. Сходил с ним за компанию к озеру – как чудака одного отпустить, ещё свалится в эту лужищу или начнёт ловить склизких попрыгух – от людей всего можно ожидать! И, конечно же, дожидался ночи.

А с наступлением ночи вытек сгустком темноты из дома и осмотрелся.

– Куда мне сегодня пойти? Там я уже был, – он покосился на озеро. – Аж два раза, теперь… теперь пойду за дом!

Лес Чегевару очаровал.

Кот неслышно скользил по мхам, взлетал на стволы деревьев, беззвучно спрыгивал назад, впитывая всей шкуркой, всем своим существом ночь, весну, шорохи и звуки, запахи и ощущения.

Он никогда ещё так остро не понимал, кто он такой, откуда он и что на самом-то деле может.

Казалось, что кот не очень-то подчиняется всяким людским глупостям типа земного притяжения и прочих законов физики. Если бы ему сказали о них, он бы насмешливо пофыркал что-то вроде:

– Сами придумали, сами и подчиняйтесь! Коты здесь абсолютно ни при чём!

Налетавшийся против всех людских и физических законов Че приволокся домой под утро. Дошёл до мисок и уснул прямо там…

– Ну, ты и бродяга! – покачал головой Андрей, который тоже чувствовал себя похоже, хоть и не скакал всю ночь по деревьям, распугивая дремлющих в полглаза птиц, и не крался за лесными мышами. – Вот что окружающая среда делает! Даже я так умотался, что ещё и не садился работать!

Бродяга проспал до вечера, от души позавтракал, пообедал и поужинал и… на следующую ночь никуда не пошёл, решив, что этак у него подопечный от лап совсем отобьётся – вон, загрустил чего-то… Сидит, уставившись в окно и даже лапами по чёрно-белым полоскам не стучит.

– Н-да, а от перемены места фигня из головы никуда не девается! – сделал гениальный вывод Андрей, ощутивший, что тоскливое настроение никуда не исчезло – видимо, просто подотстало, не успев за машиной, а вот теперь всё равно выследило его и вцепилось с новой силой.

Именно всеми этими обстоятельствами и можно было объяснить тот факт, что Че не сразу сходил налево… Нет-нет, не в смысле ухаживаний за кошками, а в смысле географическом.

Прямо к озеру он сходил, назад за дом прогулялся, потом отоспался, потом осведомился, что там справа – там оказалось тоже всё приятно и интересно. Разве что сова попалась истеричная… Чего так орать-то? А? Ну, паааадумаешь, решил уточнить, что так этакое на ветке шевельнулось… Кто ж знал, что это вовсе и не сучок, а эта ненормальная псссиссса…

– А и нечего было деревом притворяться! – шипел Че, вытряхивая из-под когтей древесную труху.

– Ссссам дурак! – ругалась на него сплюшка, перелетевшая повыше, – Чего пристал? Хыыыыщник!

– А сама-то… когтищи для крыссссоты отрастила?

Короче, пообщались на славу, пол-леса перебудили руганью и взаимными обвинениями.

– Да кто бы знал, что эта ненормальная такая громкая, а? – ворчал Че, возвращаясь домой и вдруг ощутив…

Запах. Приятнейший запах восхитительной еды. Такой… почему-то знакомый и совершенно невероятный. В смысле, встретить его в лесу было невозможно!

Правда, коварный ветерок вильнул хвостом перед восхищённым Че и умчался со своей ароматной добычей, похищенной около одного неспящего окна, подальше в лес.

– Куууда! В смысле, откуда взял? – мяукнул Че ему вслед. – Совести у них никакой, у этих сквозняков!

Но уже начиналось утро, хозяин, обнаруживший отсутствие кота, взвыл что-то невнятное, но явно призывающее, пришлось возвращаться.

– Нет, можно было бы и наплевать! Что я ему, Несси, что ли? Но есть хочется, да и устал… Вот крылатая истеричка попалась, аж утомился с ней ругаться. Да и потом, чего моего пугать-то? И так вон тоскливый и расстроенный. Даже свежую мышь, которую я ему лично на подушку отжалел, не оценил! А запах… запах надо бы разнюхать! Оно, конечно, быть не может, но…

Но он уже знал, что невозможность – это штука такая… бывает, бывает, а потом берёт и исчезает, оставляя то, о чём и не мечтал! Ему ли в это не верить?

Че едва дождался ночи, но, как назло, хозяин колобродил, вздыхал, спать не ложился, кружил по комнатам, отважно шлёпая по серебряным лужицам лунного света, щедро разлитым по комнатам.

А потом уселся за свою игрушку и начал перебирать чёрно-белые полоски.

– Н-да… Вот вечно так! Чего тебя подняло и понесло, несчастный? Иди спаааать! Спаааать иди! Мне выйти по делу надо… Возможно, нашему общему делу! – сигнализировал Че, но Андрей, не обращая внимания на усилия кота, шёл по выложенной звуками дороге, в конце которой его ждали…

– Ну, помечтать-то можно? – невесело улыбался он прилетевшей мелодии. – Вот я и мечтаю… Композитор я или кто?

Мелодия, наверно, тоже улыбалась… Кто их знает? Они же загадочнее запахов, сложнее ветров, и уж однозначно быстрее чёрных котов. Почему быстрее? Да потому, что Че только собирался идти налево, а мелодия долетела сразу. Хотя им легче, они летают во все стороны одновременно.

Вот эта, нежная, грустная, но явно с надеждой и теплом, мелодия разом достигла и озера, разом заставив заткнуться нескольких романтически настроенных жабомужчин, утешила лесных мышей, осторожно высовывающих носы из нор, пригладила взъерошенные перья у крайне раздражённой со вчерашней ночи сплюшки.

А потом долетела и «налево», легко преодолев крепость из сосен и елей, одетых в молоденькую, липковатую ещё листву берёз и осин, и порхнула в приоткрытое окно, за которым молодая и очень невесёлая девушка просматривала свои записи по новым, опробованным вчерашней ночью рецептам.

Сначала Милана решила, что ей мерещится…

– Музыка? Откуда здесь музыка? Повар на праздники выходные взял, Марина тоже… Шофёр папин слушает исключительно шансон. Мерещится?

Нет, не мерещилось. Мелодия была реальной, незнакомой, но чем-то узнаваемой.

Милана невольно покосилась на собственный смартфон. Она старалась часто и в руки-то его не брать, чтобы не было искушения сделать что-то опрометчивое.

– Выключен. Не понимаю…

Она пошире распахнула окно и выглянула.

– Нигде никого… Да что я…

– А мало ли… Кто-то на лодке плавает, – шепнул ей здравый смысл.

– Ага-ага, с роялем или синтезатором вместо удочки, – возразила ему Милана. – Слышно же, что это вживую играют.

– И какие же у тебя версии? Музыка преодолела расстояния, и голос сердца влетел в твоё окно? – ехидно уточнил распоясавшийся смысл. – Счас слипнусь от розовых соплей! Романтическая дурища!

– Чего-то у меня последнее время здравый смысл какой-то… приболевший! – сообщила Милана сама себе. – Видимо, пора его того… урезать! А то дошла уже до ручки! Сама с собой разговариваю, ну-ну, приятно пообщаться с умным человеком, контуженным на всю голову влюблённостью… Ой…

– Договорилась до влюблённостей всяких дурацких! – с презрением выдал вредный здравый смысл. – Да он уже небось и забыл про тебя! Может, вообще к той, как её… к Лере-холере вернулся!

– Ты ври-ври, но не завирайся! – строго велела Милана. – Вот уже чего быть не может, так это такой глупости. И вообще, что такого? Я что, влюбиться не имею права? Тем более что объект – собственный муж?

– Фиктивный, – ядовито напомнило противное качество натуры.

– И что? Ну да! Пока фиктивный. Но… но… что мне мешает-то взять и…

– Я! Я тебе мешаю! Твой здравый смысл!

– Н-да… Видимо, всё хорошо в меру! – подумала Милана. – Смысл смыслом, а всё остальное куда девать, а? Что делать, если я никак не могу не думать о нём, позабыть, выкинуть из головы? Если я не могу представить рядом с собой никого другого? Вот взять того же Николая, Андрюшиного старшего брата…

Нет, Милана полюбопытствовала, кто это такой.

– Плотный, ухоженный такой, важный, словно министр всея бизнеса. Говорит внушительно, сам себе нравится. А вот мне – категорически нет!

Она зашла даже так далеко, что попыталась представить его с собой рядом там, в занесённом снегом коттедже.

– Вот горит свеча на окне, за окном метёт снег, я сделала пирог, а за столом Николай… Фуууу, сейчас стошнит! Не-не-не… Не могу!

За младшим братом она тоже понаблюдала – посмотрела запись репортажа о заводе кормов.

– Этот приятнее. Только вот всё равно не могу себе представить! Ну вот почему так, а? А вот Андрея – могу! Причём любого! Злющего, вредного, за синтезатором или с котом на руках, даже растрёпанного как старый веник, спящего от того проклятого снотворного и укрытого шторой. Даже так он лучше, чем все остальные, вместе взятые!

Все эти рассуждения были прекрасны, но никак не прибавляли решимости позвонить – почему-то эта самая решимость поджимала хвост и смывалась в неизвестном направлении, стоило только задать себе вопрос: «А что я ему скажу?»

Зато в совершенно определённом направлении шло одно крайне любопытное и заинтересованное животное, шло, принюхиваясь, осторожно перетекая от дерева к дереву, пока не нашло то, чего тут быть не могло.

– Моя Мяулана! – обрадовался Че, обнаружив заветное окно. – А вот так! Если кот пошёл искать, он непременно всё найдёт!