Глава 58. Охотник

Александр Морквин прохаживался по своему участку с ружьецом. Ему нравилось. Ну, а что? Оружие – это ощущение того, что ты тут настоящий хозяин! Вот мало того что просто крутой, так ещё и ваааще крутой, круче не бывает!

Пролетевшая мимо пичуга шарахнулась от резкого движения человека, и её это спасло – она успела скрыться за деревьями, а Морквин, вскинувший ружьецо, словно герой какого-то боевика, от раздражения пальнул в ствол ближайшей сосны.

– Да чё за… Третья дичь улетела!

Своей законной дичью он считал любую живую тварь, прибежавшую или прилетевшую на его участок. Нет, раньше-то и на соседних постреливал, но сосед справа – угрюмый бородатый мужик – после обнаружения в лапе своей кошки дробины попросту едва его не прибил, утопив дробовик в озере и пообещав, что в следующий раз будет исполнять роль Герасима не с ружьецом, а с его владельцем, а сосед слева, повёрнутый на каких-то безумных идеях с клубами, гольфом и яхтами, посулил завязать ствол следующего купленного Александром ружья на шее охотничка.

– Ты что, больной? У меня тут клуб будет, люди состоятельные, а тут ты с охотой своей развлекаешься! Вали, пока цел! Найду хоть одну дробину на своей территории, позову охрану и велю навязать тебе твою базуку прям на шею!

После этого Александр ограничился исключительно своим участком, накрепко запомнив, как выглядит кошка соседа справа, и не смея поднимать оружейный ствол на соседа слева. Чисто на всякий случай!

Он бродил в поисках дичи вдоль собственной левой границы, отмеченной бдительным соседом-яхтсменом с помощью обычной ленты заграждения, такой, которой коммунальные службы огораживают опасные места.

– Да что ж за день такой, а? Ни одной добычи! – сердился Морквин.

Почему-то показалось, что слева на него кто-то смотрит, он повернул голову и уставился на человека, стоящего совсем рядом – около заградительной ленты, и машинально отпрыгнул, вскинув оружие.

– Ты кто? – Морквин не очень понял, как это он не заметил, что к нему кто-то подошёл… Да, деревья вокруг были, но рядом с типом ничего подходящего не произрастало.

– Я? Никто… – усмехнулся тип, не обращая ни малейшего внимания на оружие, нацеленное на него.

– Чего тебе тут надо? – нет, Морквин почти сразу отвёл винтовку от странного человека, сообразив, что, если это гость соседа, будет скандал.

Тип не ответил, продолжая пристально рассматривать ближайшую к нему ветку.

Морквин начал закипать, но зашуршали за спиной листья, он обернулся, а когда посмотрел на то место, где стоял человек, то обнаружил, что… что там никого нет.

– Не понял… Как это? Испарился он что ли…

Почему-то стало жутковато. Нет, бесшумно ходить по лесу можно, но не тогда, когда под ногами куча сухих веток, сучков и прошлогодней листвы.

– Померещилось, что ли…

Морквин передёрнул плечами и пошёл вдоль ленты дальше, направляясь в сторону озера. От отлично знал, что там-то непременно какая-то пичуга найдётся.

Стрельба стала его хобби, когда он купил этот участок. Это придавало ему уверенности, ощущения силы, власти над живым!

Вот летит птица… живая такая, крыльями машет, а он – её повелитель! Может убить, а может и пощадить. Пощадить было менее интересно – улетит же, так и не осознав, кто именно тут хозяин.

Ему вообще это казалось самым главным – показать всем, кто глава!

На работе он изо всех сил это демонстрировал – небольшие киоски с мелочовкой приносили скромный доход, но их было много, за счёт этого он и ощущал себя королём, обожая неожиданно инспектировать свои «точки», раз за разом устраивая там скандалы на ровном месте и с наслаждением увольняя сотрудников просто для того, чтобы вновь и вновь испытать это ощущение власти «могу уволить, могу оставить». Особенно ему нравилось увольнять мужчин.

– Аааа, ты тут думаешь, что ты что-то стоишь, чего-то значишь? Да ты пустое место! – мстительно шипел он в лицо очередному уволенному, не понимая, что ему сильно везёт – на работу к нему шли в основном молодые ребята, чтобы подработать. Они пока не были в состоянии должным образом ответить…

До недавнего времени он и домой любил приходить и там тоже получать необходимую ему подпитку:

– Да кому ты нужна! – орал он на жену. – Я с тобой разведусь, и ты окажешься на улице! Поняла, дрянь такая?

Правда, жена недавно ушла! Нет, вы представляете, взяла, негодяйка этакая, и ушла! Александр долго не мог поверить в то, что она это всерьёз! Потом радовался тому, что теперь-то она поймёт, чего стоит на самом деле!

– Вот пусть хлебает полной ложкой! Кому она может понадобиться? Да никому! Я-то её точно назад не пущу! Нет, пусть только попробует вернуться, я ей покажу, кто тут хозяин! Пусть только приползёт!

Но жена почему-то не приползала и не приползала, не звонила, умоляя принять её назад, заблокировала номер, зато взяла и подала на развод, прислав вместо себя какую-то ушлую адвокатшу, а он-то надеялся ей в лицо высказать, какая она на самом-то деле.

Развод прошёл гладко – умный Александр всю свою недвижимость и бизнес зарегистрировал на брата, поэтому делить им было нечего, детей не было, так что никаких затруднений не возникло. Поначалу. А вот потом… потом выяснилось, что его жена, ну, в смысле бывшая жена, выходит замуж!

– Да кому? Кому она могла понадобиться? – свирепел Александр, успокаиваясь только после очередной удачной «охоты» – тут-то всем понятно, кто хозяин и властелин жизни и смерти, по крайней мере, когда у него случаются удачные выстрелы.

Впереди порхнула яркая лазоревка, и Морквин хотел было вскинуть ружьё, но птица улетела налево, на соседскую территорию, Александр с сожалением проводил её взглядом, не смея рискнуть и выстрелить, и тут же снова увидел рядом с собой того самого типа.

– Как это возможно? – заметались испуганно мысли. – Он меня что, преследует? Кто он такой?

Тип пристально осмотрел Морквина непроницаемыми тёмными глазами, и тот не выдержал:

– Кто вы такой, вы что тут ходите, зачем следите за мной?

– А что это вы так разнервничались? – нейтральным тоном уточнил тип. – Кто я такой, вас ни в коей мере не касается, хожу я не по вашему участку, следовательно, и это тоже не ваше дело. А слежу… дайте-ка припомнить, зачем? А! Вспомнил! Интересно мне стало, что это вы с этаким ружьецом тут промышляете? Неужели же дичь какая-то есть?

Морквину страшно хотелось послать любопытного типа, так его испугавшего, но почему-то никак не получалось. Словно язык не поворачивался грубо ответить, отмахнуться, смело уйти домой.

– Так что? Охотимся-то на кого?

Опять же – ответ с целевым ядром «не твоё дело», вариациями и деталями нипочём не выговаривался, словно язык не слушался. Зато он, этот непослушный орган речи, взял и ответил на вопрос:

– Ээээ, на пт… птиичек.

– Птичек? – тип недоумённо поднял тёмные брови и воззрился на ближайшее дерево, словно собирался вместо него увидеть жирного дикого гуся. Гуся не узрел, разочарованно покачал головой и перевёл взгляд на Александра. – Это которые синички, зеленушки и чижики? А ещё, наверное, кошечки и собачки, да?

Пока он смотрел на дерево, Морквину как-то полегчало, он воспрял, отступил на пару шагов назад и смело заявил:

– Да вам-то какое дело! И вообще, почему я должен вам отвечать? А?

– С того, что участок этот, – тип кивнул на лес, – купил мой близкий друг, а у него есть правило… Если кто-то палит почём зря у его границ, надо бы уточнить, а что, собственно, происходит? По каким целям идёт стрельба? К тому же на медведя сезон уже закрыт, а на боровую и водоплавающую дичь ещё не открыт, да и нет у вас, Александр Викторович Морквин, разрешения на охоту.

– Откуда вы знаете моё имя? – вопрос был глуп, и Морквин это понял, едва его выговорив… – В смысле, я на своей земле могу делать, что хочу!

– А что? Вы создавали у себя охотхозяйство? – сухо уточнил тип.

– Это моя, моя земля, мне ничего не надо тут создавать! – заорал Морквин. Правда, заорал довольно сдавленно. Тихо так, полушёпотом.

– Уважаемый, да вы профан… Земли могут быть ваши сколько угодно, но, если на них обитают дикие животные и птицы, это не значит, что и они принадлежат вам как владельцу земли. Все охотничьи животные принадлежат государству. Должно быть зарегистрировано или охотхозяйство, или дичеферма с полувольным содержанием животных. Я уже не говорю о том, что чужих домашних животных вы в любом случае отстреливать не имеете права.

– Пока я на своей земле и у меня в руках ружьё, я буду отстреливать что захочу и когда захочу! – заверещал смелый Морквин. – Я отлично стреляю!

– Ружьё? – непонятно ухмыльнулся тип. – Вот это что ль? – он кивнул на оружие Александра, жестом фокусника доставая откуда-то внушительное помповое ружьё, в присутствии которого Морквину даже дышать захотелось уважительно и шёпотом.

– Вот это – ружьё! Стрелять вы умеете? Да ладно… По мелочи птичьей самоутверждаетесь? Да по домашнему зверью?

– Я… я охотник! – хрипло возразил Морквин.

– Нет… Это я охотник! Призвание у меня такое… – негромко сказал тип и поднял оружие.

– Вы чииигоооо… – можно было бы попытаться сбежать, нырнуть за толстенную сосну, скатиться в овражек, вильнуть зайцем за выворотень, но устремлённые на него тёмные глаза явственно усмехались таким идеям.

Нет, не получится бежать… нет, никуда не деться, нет, это настоящий охотник, который пришёл за зайцем, и этот заяц – он сам!

– Ты – дичь… Как только ты будешь поднимать оружие для выстрела, ты будешь сам становиться дичью! Тебя никто не спасёт, и ты не сможешь убежать. Ты – дичь!

Негромкие слова падали как камни в воду, три тёмных глаза гипнотизировали Александра.

– Три глаза… три глаза… – крутилось у него в голове, совершенно лишившейся всяких мыслей. Их место занимал удушающий страх перед этим человеком. – Три глазаааа…

Почему-то именно так воспринимались в его сознании дуло ружья и ледяные глаза собеседника.

– Ну что, Александр Викторович Морквин, тысяча девятьсот девяносто пятого года рождения, разведённый, без детей, прописанный в городе Санкт-Петербург… – Хантеров легко выдал и точный адрес и паспортные данные, вместе с номером водительского удостоверения, СНИЛСом и ИНН, – что вы будете делать, если увидите, к примеру, птичку? – Хантеров легонько поводил дулом ружья из стороны в сторону, и взгляд «охотничка» неотрывно следовал за ним.

– Ничего не буду, – мотнул головой Александр Викторович.

– А если встретите у себя на участке собаку или кошку?

– Ничего… – просипел Морквин, в очередной раз следуя взглядом за «третьим глазом».

– Вот и дивно, – констатировал Хантеров. – А иначе… я же приду, понимаете? Вы и не заметите меня, не услышите, но я-то буду рядом!

– Ппппонимааааю… – Морквин не помнил, боялся ли он когда-нибудь кого-нибудь так, как этого худощавого неприметного мужчину.

– Превосходно! – похвалил его Хак за правильный ответ – А теперь посмотрите на своё оружие и скажите мне, зачем оно вам?

Александр с недоумением опустил взгляд на винтовку.

– Оружие? Не знаю… И зачем я его купил?

– Действительно, лучше от него избавиться.

– Да-да, я так и сделаю! – Морквин решительно отбросил ружьецо в сторону.

– Замечательно, что мы с вами друг друга так хорошо поняли. А теперь вы наверняка очень хотите домой.

Морквин удивился. И как он не понял раньше, что домой-то ему нужно срочно!

– Да! Очень хочу!

– Ну, так чего вы ждёте?

– А я… могу идти?

– Идите, Шурик, идите! Но помните, что я вам сказал. Всегда помните!

Александр кинулся бежать, но не выдержал и через пару шагов обернулся – никого не было на том месте, где только что стоял самый страшный человек из всех, кто встречался ему в жизни.

Морквин домчался до дома, заперся там на все запоры и замки и до вечера просидел в углу, почему-то вслушиваясь в звуки за стенами. Всё ему казалось, что тот самый страх идёт за ним мягкими беззвучными шагами и держит в руках жуткое ружьё, которое точно не промахнётся.

Нет, конечно-конечно… с утра всё уже казалось совсем не так жутко. Морквин даже убедил себя сходить к оврагу вскоре… где-то через пару недель. И ружьё своё достал, благо дождя не было, и оно вовсе не испортилось.

Птиц вокруг было множество, он машинально прицелился в самую крупную дичь, и…

– Ааааа, не стреляй! – заорал он, отбрасывая винтовку в многострадальный овраг и закрываясь руками. – Не стреляй!

Ему отчётливо увиделся Охотник, который, хладнокровно усмехнувшись, наводит помповое ружьё, стоя в паре шагов от него.

– Неееее! Не стреляй! – с воплями, застревавшими в глотке, Александр нёсся от собственного сознания, принявшего сторону дичи…

Никто не стал уточнять, что подумал овраг, это и правильно, потому что он крайне сердито ругался на всяких разных, закидывающих его непотребным мусором!