Глава 21 – Потерять все.
Всю ночь после моего побега мы разговаривали. Вернее, Давид разговаривал со мной. Я все больше молчала. Иногда извинялась. Мне действительно стыдно перед ним!
Давид вещал, что все это быстро забудется. Что это опыт для меня, и что я должна сделать выводы, и связь, выстроенная на страсти, не приносит женщине ничего, кроме неприятностей. Что я слишком наивна. Что мне нужно взрослеть.
А потом он говорил про будущее… Планы… Возможности… Это все не будоражило меня больше, но я слушала, пытаясь хоть чем-то вытеснить свою тоску по Максу и нашему не сложившемуся… Не думать. Есть Давид, есть я. Макса нет. Не о чем думать. И я слушала. Слушала, все глубже впадая в прострацию.
А утром приехал врач. Я заболела. Никаких особых симптомов. Просто не могла встать с кровати. Возможно, просто не хотела. Семейный врач диагностировал переутомление на фоне стресса, рекомендовал больше отдыхать и не нервничать, прописал таблетки помощнее.
Теперь я больше не против. После таблетки мне становится легче. Я сплю… И самое главное – мне ничего не снится. Меня никто не тревожит. Только Давид старается по мере возможности быть рядом, отлучаясь только когда я засыпаю. Мне плохо от того, что он остается рядом. Мне плохо от его обеспокоенного взгляда. Мне плохо… Но очередная таблетка делает свое дело, и мне становится все равно. Иногда заходит мама и шепчет мне, что я дурочка. Что надо все выбросить из головы. Выбрасывать нечего. Моя голова пуста как барабан. Проблема в груди. Там все больно перетянуто моей тоской.
– Я хочу уехать отсюда, – иногда то ли прошу, то ли жалуюсь я, но легкое отупение и слабость не дают мне предпринимать совершенно никаких действий. А Давид только хмурится. Этот дом вытягивает из меня последние крохи энергии.
Мои вещи и телефон так и не отдали мне. И я возмущена этим. Где-то очень глубоко внутри. Но ничего предпринимать на эту тему не вижу смысла. Я вообще ни в чем не вижу смысла. От еды отказываюсь и начинаю терять ориентацию во времени. Ночью тайком от Давида выпиваю вторую таблетку подряд. И уплываю куда-то… Там хорошо, потому что там нет совсем ничего. Утром таблетки с моей тумбочки исчезают. Пофиг…
– Алиса… – на кровать рядом со мной ложится огромный букет роз. – С днем рождения…
– Спасибо, – на автомате моя рука накрывает цветы. Шипы впиваются в ладонь. Больно… Но моя рука продолжает лежать там, где я ее разместила. Мне пофиг…
– Обед уже. Тебе нужно встать.
– Зачем?
– Сегодня вся семья идет в театр. Потом мы едем праздновать твой день рождения.
– Отмени мой день рождения.
– Вставай, вставай… – тянет он меня с кровати. – Я сделал тебе ванну. Достаточно депрессии.
Сажусь на кровати, оглядываясь вокруг. Потолок почему-то бесит. Имитация неба. Все это только имитация…
– Где мои вещи?
– В гараже.
– Они мне нужны.
– Что именно?
– Телефон… Документы… Кошелек… – что там еще, а да… – и ключи от машины…
– Зачем тебе деньги? Да и водить тебе нельзя пока. Ключи я не отдам. Права тебе не нужны. Паспорт я забрал, чтобы оформить билеты.
– Какие билеты?
– Мы летим в Европу, ты забыла?
– Я все забыла. А можно отменить?
– Успокойся.
– А телефон?
– Телефон… Алиса, у этого человека есть твой номер?
– Этого человека зовут Макс, – зачем-то уточняю я, быть может, просто чтобы произнести это имя еще раз. – И у него нет моего номера.
– Мне совершенно безразлично, как там его зовут. Я распоряжусь, чтобы вечером телефон вернули.
– Спасибо, – бреду в ванную. Вода слишком горячая, но мне все еще все равно.
– Поторопись, Алиса, – заглядывает Давид.
Мне становится неловко от того, что он видит меня раздетой. Прикрываю руками грудь.
– Белье, платье и туфли на кресле, через полчаса зайдет стилист сделать прическу и макияж.
Мне слишком тяжело дается любое общение, и я решаю плыть по течению. Главное, чтобы он ко мне не прикасался. Этого я не вынесу.
Стилист долго ворчит по поводу моих непослушных волос и ограниченного времени. Я, как кукла, молча сижу, не участвуя в процессе. Давид приносит мне кофе.
– Просыпайся, Алиса, просыпайся!
Присаживается передо мной, пока стилист собирает мои волосы в растрепанном французском стиле. Достает большую бархатную продолговатую коробочку. Открывает.
– Это подарок тебе…
Подвеска на цепочке с розовым камнем и такое же кольцо. В тон платью.
– Надень пока вместо обручального.
– Ты выбирал мне подарок из логики, чтобы твоя мама не заметила отсутствие кольца? – доходит вдруг до меня.
То ли все произошедшее, то ли все еще действующие таблетки позволяют мне говорить с Давидом в таком формате, который раньше я даже помыслить не могла, стараясь во всем угодить ему и сгладить многие детали, которые не нравились мне.
– Я просто хочу защитить тебя от ее нападок.
– А раньше? Не хотел?
– Раньше было раньше, – опускает он на секунду глаза. – Теперь все будет по-другому. Я не хочу тебя терять, Алиса.
– В меня вложено слишком много усилий?
– И поэтому – тоже.
Давид очень честный. Спасибо тебе за честность, Давид.
Берет мою безвольную ладонь, надевает на безымянный палец кольцо.
– И еще прошу тебя, сними эти детские колечки…
– … они не нравятся маме, – продолжаю я его мысль, которую он не озвучивает до конца.
– Алиса, я просто хочу…
– … «защитить тебя от ее нападок». Ясно. Я сниму, – киваю ему. Не хочу продолжать диалог. Отстаньте от меня.
– Вот и умница! Я жду тебя внизу.
Мой образ завершен, но, возможно из вредности, я не тороплюсь, допивая свой кофе и разглядывая себя в зеркало.
На губах розовый блеск, густые ресницы… Платье красивое. Очень нежное. И совершенно не в английском стиле, как обычно, хотя и длинное в пол. Наверняка выбирала не Тамара. Розовый цвет с персиковым оттенком. Мой любимый. Платье выбирал Давид – доходит до меня. Спасибо. Возможно, это первый подарок, который он выбрал сам. Чтобы угодить не матери, а мне.
Я послушно снимаю кольца, оставляю их на тумбочке.
Голова кружится от голода, но ничего впихнуть в себя я не могу. Таблетки вызывают тошноту. А может, и не они.
Мы с Давидом едем отдельно от всех. За это тоже я ему благодарна. Но скоро мне предстоит окунуться в семейную атмосферу. Кофе начинает действовать, пробуждая меня от таблеток, и я чувствую тревожность и жгущее давление в груди.
Интересно, если я сбегу, мир не рухнет? Или таки рухнет прямо на мою бестолковую голову?
Мелькают ступени старинного здания, выстеленные ковровой дорожкой. И где-то очень-очень издалека всплывает воспоминание, что сегодня премьера, пресс-конференция с актерами, много знаменитых гостей, пресса… И показ благотворительный, все собранные средства пойдут в фонд… Какой фонд, я не помню. И вспоминаю, что Тамара страстно рассказывала, что в соседней ложе – о, Бог мой! – будет восседать сам губернатор, а в другой… Не помню, кто там… Какой-то министр…
А еще я помню, что очень хотела попасть сюда с Давидом. Сейчас мне все равно. Хотя нет. Я хочу скорее сесть в мягкое кресло и отвлечься хорошей игрой актеров. И что-то почувствовать вместе с ними, чтобы не чувствовать ничего своего.
Родственники уже здесь и стоят полукругом, Тамара что-то вещает. Давид помогает мне снять пальто и подставляет локоть. Послушно беру его под руку, и он ведет меня к семейству. Они что-то там говорят мне – поздравляют, выражают сочувствие по поводу моего плохого самочувствия, делают комплименты. Я рассеянно улыбаюсь, кивая головой.
– Это папа, – передает мне трубку мама, – не может дозвониться до тебя.
– Алло…
– Привет, дочка!
– Привет, пап.
– С днем рождения тебя, принцесса! Счастья… – папа никогда не был многословен.
– Спасибо… Я очень скучаю…
– И мы с Олежкой по тебе тоже! Передаю ему трубку.
Олежка – родной сын дяди Миши, младше меня на четыре года. Отец с ним гораздо более строг, чем со мной, но тот все равно умудряется оставаться веселым балбесом.
– Привет, систер!
– Привет, брозер! – улыбаюсь я.
– Поздравляю… Как там подготовка к свадьбе? Ты еще не передумала выходить за этого зануду?
Я протяжно вздыхаю в трубку.
– А то если передумаешь, обещаю представить тебе политическое убежище на территории своего сарая!
– Спасибо тебе, родной, быть может, и воспользуюсь предложением.
Предложение Олежки немного меня расслабляет и веселит. Закусываю изнутри щеки, чтобы сдержать улыбку, но она все-таки вырывается из-под контроля. «Политическое убежище!» Мне очень надо, да.
Отдаю трубку обратно маме, представляя, как отважно Олежка будет защищать меня от всех нападок в случае моего побега из-под венца. Заметив мою улыбку, Давид притягивает меня ближе, чуть заметно улыбаясь в ответ. Мой взгляд скользит вверх по отраженным в зеркалах перилам. Наверное, я совсем тронулась или таки перепила этих таблеток, но одно из отражений в зеркалах – Макс.
Не веря глазам, я несколько раз моргаю, внутри все замирает. Я брежу?
Нет.
Загорелый, возбужденный, неотразимый Макс, как яркое пятно энергии! Энергии, которая так необходима мне. Хотя бы глоток.
В его руках роскошный букет.
Букет…
Глаза рассеянно осматривают лестницу, пытаясь найти ту, которой этот букет предназначен. К горлу подкатывает ком, и я понимаю, что разрыдаюсь сейчас прямо на глазах у всех. Но губы по инерции все еще улыбаются, словно их свело спазмом. Если я хоть как-то еще могла пережить его отсутствие в моей жизни, то пережить его рядом с другой женщиной я сейчас абсолютно не готова.
Его ищущие глаза выстреливают в мои, и я слепну. Но словно каким-то другим органом чувствую, что он двигается в мою сторону.
Зачем, Макс?!
Разве мне недостаточно больно?? Зачем?
Мои ноги подкашиваются, и я чувствую, как Давид обнимает меня рукой за талию, прижимая к своему телу. Резко отвернувшись, утыкаюсь носом в его плечо. Мне кажется, что я вою уже вслух. Закусываю губу. Во рту солено.
Макс… Не приближайся ко мне… Не говори со мной… Усыпите меня!!!
– Уведи меня отсюда, пожалуйста, уведи… – молю я Давида, задыхаясь. – Я прошу тебя… Умоляю…
– Что?… – прерывается он на полуслове.
Всем телом чувствую, как Макс подходит к нам впритык. Какая же ты жестокая сволочь, Макс!
– Здравствуй, Алиса…
Голос низкий и хриплый. Бронебойный голос! Руки Давида никак не могут защитить меня от него, и я пробита насквозь.
– Отлипни на минуту, Алиса, удели мне внимание.
Задержав дыхание, медленно разворачиваюсь в руках Давида, которыми он крест-накрест прикрывает меня от Макса.
Ненавижу тебя, сволочь! Зачем ты это делаешь со мной?
– Это тебе… – протягивает он цветы. – С днем рождения.
Это мне??? Растерянно беру, поднимая на него испуганные глаза. Мои голосовые связки отказывают мне, и я даже не могу промолвить слов благодарности.
– Ты кое-что забыла у меня в душе, – он протягивает ладонь с моим обручальным кольцом. Она дрожит, а губы его белеют. – Это же все еще нужно тебе? Возьми.
Я тупо смотрю на кольцо в его ладони.
Давид опережает все мои реакции или, скорее, их отсутствие, забирая кольцо с ладони Макса. Макс зло усмехается.
– Ну что ж. Надеюсь, я внес свою лепту в ваше счастливое будущее, и все было не зря! А, да… – он достает серебристую маленькую коробочку. – Это подарок… Так… Ерунда… Можешь просто разбить!
Я на грани обморока. Макс впихивает мне в руку подарок. Зло улыбается, неверяще качая головой, и быстро уходит к выходу.
Стой… Стой! Стой!!!
Как рыба я открываю рот, чтобы остановить его. Но ничего не выходит. Мои нервы сдают, и я молча реву. Голова кружится. Сжимаю в руках цветы и коробочку, понимая, что потеряю сейчас все – подарки, сознание, Макса…