Глава 6

Я с огромным трудом сдержал себя, чтобы не переломать чудные пальчики ведьмы. Чудные? Черт! Тряхнув головой, уставился в ее спину. Бесится, но виду не подает. Еще бы знать, в чем я-то виноват?

Иду следом, руку о штанину растираю. Хочу избавиться от прикосновения, но, кажется, оно впитывается в кожу как яд. В горле начинает першить от сладковатого запаха. На улице я не замечал этого аромата, а в тесном помещении ее парфюм заиграл новыми нотками. Так пахнет грех.

Черт! Черт! Опять эти мысли.

Вновь трясу головой и вхожу в кухню. Она опередила меня и заняла место подальше от стоящих на столе кружек. Ошиблась. Моя как раз та цветастая.

Опускаюсь рядом, ударяясь плечом о ее плечо. Ведьма шипит. Я хмыкаю и чувствую себя победителем. Пересаживаться она не будет, неудобно как-то перед стариком прыгать с места на место как какая-то Машенька из сказки. Зато демонстративно отвернуться смеет, пока дед вместе с пирогом удаляется к кухонному гарнитуру. Гремит чем-то, стучит ножом по доске.

Я продолжаю молчать. Беру в руки кружку, отпиваю сладкий чай. Дедовская привычка по три ложки бросать, даже тогда, когда ты чай без сахара пьешь. Морщусь от сладости, но тут же одергиваю себя. Дело не в чае. Дело в ней. Слишком рядом и слишком сладко пахнет.

Наблюдаю за дедом. Тот не торопится к столу, что-то бормочет себе под нос. Ведьма напряжена как струна, тронь – лопнет. Я устраиваюсь на стуле поудобнее, вновь задеваю ее плечом. Опять шипит и, отпрянув, чуть не летит кубарем на пол. По инерции хватаю ее за локоть. Второй раз за последние пять минут, – уже входит в привычку, и где-то там, очень-очень глубоко, мне нравится держать ее. Будто норовистую кобылку в узде. Так ведьма перестает дергаться и лишь шумно дышит.

– Нос забился? – хмыкаю я, возвращая вторую руку к кружке.

Она дергается, пытается сбросить мою ладонь. Упертая и горячая. Что же, мне нравится! Я еще не отомщен, но в голове мысли, как разворошенный улей пчел гудит. Что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю!

– Что? – Ее лицо вытягивается от удивления.

Играю бровью. Мы будто поменялись местами. Там она вела в счете, потому что я оказался заложником положения, теперь же ведьма на чужой, пусть и формально, территории. Деда не обидит своими язвительными заявлениями, а я чуток нервы ей потреплю.

– Вот, Оленька, чай. Держи, моя Душечка.

Душечка? Я морщусь, пытаясь применить подобное слово по отношению к этой бестии. Что-то не сходится. Ничего милого и приятного в этой особи нет.

Дед занимает свое место, поставив на стол тарелку с пирогом.

– Давай, Андрей, угощайся. Ничего смертельного с тобой не случится, если поешь домашней выпечки.

Старик поддевает меня, пусть и незаслуженно. Ну подумаешь, пару раз отказался от жареной еды, зато у него сложилось мнение, что я фигуру берегу как девчонка какая-то. Слышу тихий смешок совсем рядом. Дед глуховат, не расслышит. Шепчу ведьме, прикрыв рот ладонью:

– Смейся-смейся, ведьма.

Она выпучивает глаза так, что смеяться хочется мне. Потом хмурится, глаза превращаются в две черные тучи, которые мечут в меня молнии. Отвечаю тем же. К черту, пусть искрит.

– Спасибо, конечно же, я попробую, – отвечаю и тянусь за куском. Самым маленьким на тарелке. Не то чтобы я не доверял кулинарным талантам соседки, но все же…

– Оленька, как дела-то? Рассказывай. Кстати, видишь, твоя кружка все еще целая. – Дед кивает на ту, что держу в руках.

Ведьма переводит взгляд на меня и хмыкает, а у меня ком в горле встает. Защитная, мать ее, реакция. Хочется отшвырнуть и кружку, и пирог, пока в желудке язва не образовалась, но пригубив, улыбаюсь уголками губ.

– Не отравись, – шепчет она, пока дед, отвернувшись, достает из холодильника чашечку с вареньем. – Всё дядя Петя, в порядке. Вот, как и сказала, на все праздники к бабуле приехала. Родители к концу каникул подтянутся. Вроде бы, – а это уже сообщает громче, да так, будто меня нет.

– Хорошо-хорошо. Эх, завидую я Алечке. Дети приезжают, да просто так, без причин. И внучка-красавица тоже всегда навещает.

В мой огород летят не просто камни. Дед мечет булыжниками по стеклам. Я напрягаюсь и опускаю руку. Пирог есть вовсе перехотелось.

– Я же приехал.

– Ну да, ну да, – фыркает он. – Знаем, зачем приехал. А вот так, чтобы просто навестить старика, никто из вас не горазд. Вам причину подавай.

Как-то внезапно обстановка накаляется и явно не в мою пользу идет перевес. Ведьма оборачивается, смотрит на меня укоризненно. Глазки прищурила, молнии швыряет. Еще головой качает. Я бы ей эту голову той лопатой… Интересно, ведьм обязательно на костре сжигать?

– Дядь Петя, может, я пойду? – повисшую тишину неожиданно нарушает ведьма, прекратив наш зрительный бой. Я выиграл? Или она… – Потом загляну, когда у вас гости уедут. Поболтаем как раньше? С бабулей зайдем. А то у меня пока дел по горло. Надо снег во дворе почистить. Машину хочу загнать.

Старик расслабляется, покачав головой.

– Конечно, Оленька. Заглядывай вместе с Алечкой. И передай ей мою благодарность. Пирог очень вкусный. Золотые у нее руки. Ох, золотые.

Голос деда звучит мягко и приятно. Со мной он никогда так не общался.

Ведьма подскакивает и вылетает из-за стола, похлопав по плечу старика. Тот накрывает ее ладонь и кивает. Что это значит? Я начинаю раздражаться оттого, что какая-то ведьма знает моего старика лучше, чем я.

– Не провожайте, – шепчет она, улыбаясь старику так, будто он ее дед, а не мой.

– До встречи, Душечка.

Ведьма заливисто смеется, но когда наши взгляды случайно пересекаются, улыбка меркнет на вполне симпатичном лице. Симпатичное? Да я схожу с ума!

– До свидания, Андрей.

Киваю в ответ. Язык не поворачивается с ней заговорить, потому что знаю – открой я рот, польется желчь.

Ведьма уходит, вскоре хлопает дверь. Старик смотрит на меня и качает головой так, будто я провинился. Нет, не так. Будто я виноват во всех смертных грехах.

– Ну что? – вырывается у меня.

– Мог бы быть помягче с ней. Она же такая добрая девушка. Умница.

– Да-да, слышал уже.

От дедовской похвалы, которой мне так недоставало раньше, подташнивает. А может и от запаха пирога. Ненавижу пироги с мясом и картошкой.

– Не изменился ты, Андрей. Как и отец твой.

Жмурюсь на миг, чтобы не сорваться. Ненавижу такие сравнения. Тем временем дед молчит. Поднимается из-за стола, потирает шею и отходит к окну, которое выходит на задний двор. Долго смотрит на белоснежную гладь, я сверлю в спине старика дыру. Жду его вердикта. Нужно продолжить разговор о компании, пока не поздно, и возвращаться в город. Иначе я пропущу все встречи, которые планировал и не успею к друзьям.

Дед, не оборачиваясь, говорит, нарушая вновь повисшую тишину:

– Тебе нужны бумаги.

Я соглашаюсь, присмирев и затаив дыхание.

– Знаешь, Андрей, у меня есть кое-что получше всяких там доверенностей.

Вот тут мое сердце подпрыгивает и ударяет в горло.

– Я тебе свой пакет акций отдам. Всё-всё.

– Что? – из легких со словом вырывается шипение.

Дед, будто не замечая, продолжает говорить:

– В обмен на кое-что…