Глава 16

— Ты, кстати, очень эстетично получишься. А я… я буду дополнять картину: «Два идиота».

— Идиот в квадрате звучит интереснее, — отозвался страж, проигнорировав её опасения и продолжая методично стучать по стенам.

Ещё полчаса. Юмор начал сходить на нет.

— Я серьёзно, Хранислав, — услышал он панические нотки в голосе Снегурочки. У меня уже узоры на платье начинают расплываться. Я не хочу исчезнуть в прихожей! Это как… как растаять в сенях! Это анти-климатично!

В её голосе послышались настоящие нотки паники.

Страж, наконец, посмотрел на Снегурочку, и его накрыла паника от увиденного: она выглядела не просто устало, а замучено! Её тело из инея и снега слегка подтаивало, оставляя за собой влажный след. Она смотрела на стража. В глазах — отчаяние и надежда!

— Идём отсюда срочно! — ринулся к ней страж, но вопреки этому она прислонилась к стене, чтобы передохнуть, и вдруг почувствовала, как лёд под её спиной подался чуть-чуть, почти неощутимо.

— Страж! — оживилась она.

Он оказался рядом в два шага. Она отодвинулась, и он упёр могучие ладони в то самое место. Лёд не поддавался.

— Нужен ключ,– проскрипел он. — Или правильные слова.

— 'Откройся, сезам"? — робко предложила Снегурочка.

Страж посмотрел на неё.

— Это не та гора. Идём отсюда,– констатировал он.

Снегурочка обвела взглядом зал, вспоминая все увиденные руны. Идея, отчаянная и простая, мелькнула у неё в голове.

— А если…показать, что мы поняли предупреждение? Что мы не игнорируем его, а принимаем?

Не дожидаясь ответа, она подошла к центральной, самой большой картине — изображению Ледяной Ведьмы, дарящей Слезу такому же, как она, ледяному созданию. Снегурочка глубоко вдохнула и приложила ладонь не к самой Слезе, а к изображению рук той, что получала дар. Рук, готовых принять свою природу и свою цену.

— Я вижу,– тихо, но чётко сказала она. — Я знаю цену. И я всё равно иду.

Руна под её ладонью вспыхнула тёплым, слегка синим светом. Луч побежал по стене, соединяя одну картину с другой, пока весь зал не озарился сетью светящихся линий. Они сошлись в одной точке

Там, где секунду назад была гладкая стена, теперь там зиял низкий, узкий проход, обрамленный светящимся инеем. Оттуда потянуло движущимся, колким воздухом второго уровня.

— Нужно уходить, — настаивал страж.

— Нет, — помотала головой Снегурочка, — не теперь.

Стоило им перейти на второй уровень, как Снегурочка выдохнула облачко кристалликов.

Страж, уже наклоняясь, чтобы протиснуться в проход, остановился и обернулся. Его глаза сверкнули.

Он указал на надпись, которую только что заметил: «Молчание — золото, — прочитал он. — На втором уровне оно ещё и спасает жизнь. Готовься не болтать».

И, скрываясь в проходе, он добавил, уже почти неслышно: «Ты молодец. Я бы не смог открыть проход».

Девушка юркнула вслед за своим ледяным гигантом в зловещую тишину и соскользнула!

Провалившись в узкий лаз, Снегурочка очутилась в абсолютно ином пространстве. Первый шок — не тишина, а звук. Тихий, но навязчивый, окружающий со всех сторон, звук капель. Кап-кап-кап-кап. Он стучал по нервам, напоминая о неумолимом течении времени, о таянии. Воздух был влажным и колким, как будто висел туман из ледяной пыли. Весь потолок здесь усеян сталактитами, готовыми обрушиться от любого звука громче шёпота. Они висели гроздьями с потолка, росли островками с пола, образуя хрупкие, опасные дебри. Каждая была размером с меч, прозрачной, с идеально заточенным кончиком. От малейшего сотрясения они звенели, тонко и угрожающе.

Пол в самом центре — тончайший лёд, стянувший словно чернила чёрную воду.

Стоит одной сосульке упасть и он пойдёт трещинами, не удержит их со стражем.