Глава 24

Вера едва дождалась, пока Кристина довезет ее до дома. В машине они остались вдвоем, первой высадили Агату, снимавшую квартиру рядом с аэропортом, за ней – Лизу с Зоей у дома их родителей. А сама Вера жила в одном районе с Кристиной, где они вместе учились.

– Наша школа, – кивнула Кристина, проезжая мимо пятиэтажного здания. В их школьные годы оно было красным, а сейчас его выкрасили в желтый цвет и модернизировали.

Вера рассеянно кивнула, даже не взглянув в окно. Сейчас все ее мысли занимал Андрей, и она крепко сжимала в кармане игрушечные коньки с его номером телефона.

– Приехали, – от голоса Кристины Вера вздрогнула.

Оказывается, подруга уже привезла ее к дому, и Вера, поспешно простившись, вышла из машины. Ей не терпелось позвонить Андрею.

– Кристина, – окликнула она подругу, прежде чем захлопнуть дверцу.

– А? – Кристина с потухшим взглядом обернулась к ней, и у Веры защемило сердце.

– Все будет хорошо, – пообещала она. – Вот увидишь.

Если Андрей нашел способ связаться с ней, может, и Виктор тоже оставил весточку для Кристины? Хотя… зачем бы тогда мужчинам надо было так быстро уезжать? Вера не сомневалась, что это был порыв, о котором, возможно, Виктор уже пожалел. Но не все потеряно – через Андрея у нее будет шанс помирить Кристину с Виктором.

– Конечно, – безучастно отозвалась подруга. – Новый год же…

– Передавай привет Наташе!

Вера захлопнула дверцу и махнула рукой вслед отъезжающей машине подруги – ярко-красной на фоне занесенного снегом двора. А затем вприпрыжку побежала домой.

Номер Андрея она набрала сразу же, как переступила порог своей квартиры. Не раздеваясь, лишь расстегнув дубленку и сняв с головы шапку. А вдруг не ответит? Она даже испугаться этой мысли не успела – Андрей сразу же взял трубку, как будто сидел с телефоном и ждал ее звонка.

– Это я, – выдохнула Вера.

– Я ждал тебя, Вера, – бархатный голос Андрея обнял ее даже через километры, разделявшие их, и плечи Веры расслабились. Он ей рад!

Вера не успела ничего ответить, только с облегчением перевела дух, как Андрей нетерпеливо спросил:

– Мы можем увидеться?

– Да, конечно!

Вера улыбнулась, переминаясь с ноги на ногу в зимних сапогах. Она даже не разулась и готова была хоть сию секунду мчаться куда угодно.

– Где ты?

– В Новых Черемушках.

– Я знаю уютный ресторан неподалеку, – предложил Андрей, но Вера воскликнула:

– Только не ресторан! Понимаешь…

Она хотела рассказать ему, что не ходит в рестораны с тех пор, как ушла из профессии. Потому что в ресторане она оказывается на виду у всех, ее узнают, к ней подходят – с бестактными вопросами, за селфи, за автографом. Но Андрею не надо было объяснять. Он понял ее без слов.

– Ясно. Тогда, может, прогуляемся по парку? В это время года там почти не бывает людей.

И Вера охотно согласилась. Повесив трубку, она вызвала такси.

Когда она подъехала к условленному месту, Андрей уже ждал ее. Вере хотелось бежать ему навстречу и повиснуть на шее – чтобы он закружил ее, как в поддержке на льду. Но она усмирила свой порыв и неторопливо подошла к нему. А вот Андрей не сдержался – обнял ее за плечи и пылко притянул к себе.

– Я испугался, что больше тебя не увижу, – шепнул он, целуя ее в висок горячими губами.

– Тогда зачем уехал? – спросила она, отстраняясь и пытливо заглядывая ему в глаза.

Андрей помрачнел.

– Витя сказал, что нельзя оставаться.

– Так я и думала, – хмыкнула Вера. – Рассказывай!

Он взял ее под руку и повел в заснеженный Нескучный сад. Вход, у которого они встретились, не был главным, и кроме них в парке не было никого. Только голуби тихонько ворковали у кормушки рядом с входом, но, когда Вера с Андреем прошли мимо, не угостив их семечками, снова нахохлились и потеряли к людям всякий интерес.

Вере казалось, что они попали в сказочный лес. Заснеженные деревья возвышались над ними по обе стороны дорожки, и вокруг не было ни души. Только они вдвоем. Лучше места для их свидания и придумать было нельзя! Вера с наслаждением вдохнула морозный воздух, а Андрей заговорил:

– Я был очень зол на Кристину за то, что она выложила мою песню. Ведь я написал ее не для публики, а для тебя.

Андрей бросил на нее взгляд на ходу, и Вера прикрыла ресницы, соглашаясь с ним. Она и сама в первый момент рассердилась на подругу, что та вынесла такой личный момент на всеобщее обозрение.

– А Витя сказал, что нельзя оставаться на даче до завтра, – продолжил Андрей. – Кристина пойдет на все ради хайпа. Она может выложить геолокацию у себя в блоге, и завтра с утра на дачу нагрянут телевизионщики или просто любопытные. Редакторы с телевидения и так оборвали мне телефон – звали исполнить песню в вечернем шоу.

– А ты? – тихо спросила Вера.

Сейчас, когда про Андрея вспомнили, у него был шанс вернуться на сцену и петь для публики. Воспользуется ли он им?

– Со сценой покончено, – твердо ответил Андрей. – Я больше не вернусь.

Синичка легко порхнула с ветки, осыпав снег, и Вера проводила ее взглядом.

– Понимаю, – тихо сказала она.

Она понимала его больше, чем кто-то другой.

– Я слишком долго прятался от публики, поэтому согласился с Витей. Мы уехали ночью, когда вы легли спать. Витя еще боялся, что мы разбудим вас шумом мотора.

Вера покачала головой.

– Мы проспали до утра…

– Я бежал не от тебя, Вера, – произнес Андрей. – Поэтому оставил тебе свой телефон.

– А что на листочке бумаги не написал? – улыбнулась Вера и достала из кармана игрушечные деревянные коньки, которые все это время были с ней.

– Не нашел, – усмехнулся Андрей. – Коньки лежали на каминной полке, и я подумал, что ты их точно заметишь на елке.

– Ты рисковал. Я увидела их в последний момент, когда уже уходила.

– Увидела же! Значит, это судьба.

И Андрей притянул ее к себе на пустынной аллее и целовал до тех пор, пока над их головой не пролетела ворона с раскатистым «кар!» Они рассмеялись и оглянулись. На аллее они были одни, только ворона села на ветку и оттуда косила на них любопытным взглядом – не дадут ли ей чего вкусненького?

– Удивительно, что здесь никого нет, – поразилась Вера, когда они продолжили прогулку по аллее.

– Здесь зимой всегда так, поэтому я люблю тут гулять, – сказал Андрей.

– Мне здесь очень нравится, – Вера сжала его руку.

Ей бы понравилось с ним и на Северном полюсе! Внезапно зазвонил телефон Андрея, громкая трель разрушила очарование тишины зимнего парка, и Вера поморщилась. А Андрей, едва взглянув на экран, сбросил звонок и вовсе выключил смартфон.

– Неизвестный номер. Должно быть, опять с телевидения. Или журналисты. Достали! – Он сунул телефон в карман куртки и сказал: – Я держал его включенным только потому, что ждал твоего звонка.

Потом они бродили по пустынным снежным аллеям, сворачивая в сторону, если вдалеке замечали редких посетителей парка. Третьего января люди предпочитали гулять на веселых и шумных новогодних ярмарках в центре, а в парке изредка попадались собачники, ведущие питомцев на поводках, да молодые родители, толкающие коляски по нечищенным дорожкам.

– Не замерзла? – Андрей обнял ее, закрывая от ветра.

– Я бы не отказалась от чашечки кофе, – призналась Вера, греясь в его руках.

– В парке Горького есть ресторан, который открыт круглый год, – Андрей махнул в сторону набережной, за которой начиналась территория парка.

Вера поморщилась, представив, сколько народу может набиться в зал единственного работающего ресторана. Пожалуй, она обойдется без кофе, чтобы только не ловить на себе назойливые бесцеремонные взгляды.

– Или я могу пригласить тебя на чашечку кофе к себе домой, – волнуясь, предложил Андрей. – Я живу тут неподалеку, на том берегу.

– С удовольствием, – улыбнулась Вера.

Они перешли мост, который раньше назывался Андреевским, а теперь стал Пушкинским и соединял Пушкинскую набережную Нескучного сада с другим берегом. Об этом по пути упомянул Андрей. По тому, как он без умолку болтал, Вера поняла, что он волнуется, ведя ее впервые к себе в гости. И это тоже было ей приятно.

Андрей жил в одном из старых домов на Фрунзенской набережной. Стены этого дома наверняка видели немало любовных историй, но сейчас Веру волновала только ее собственная, которая разворачивалась здесь и сейчас.

Андрей придержал дверь подъезда, впуская ее внутрь. Затем они очутились лицом к лицу в тесном старом лифте, который дребезжал, пока вез их наверх. Андрей замолчал, не сводя глаз с Веры, молчала и Вера, которую тоже охватило волнение от его близости и от того, что они сейчас впервые окажутся наедине.

Дернулся лифт, так что Вера почти упала в объятия Андрея. На миг он удержал ее, а затем первым вышел на этаж и загремел ключами, подходя к своей квартире.

Вера затаила дыхание. По неловкости Андрея, по тому, как он не сразу вставил ключ в скважину, она шестым чувством поняла, что будет первой женщиной, которую он пригласил к себе домой после того, как ушел со сцены, и почувствовала себя особенной.

В прихожей он галантно помог ей снять дубленку и пригласил на кухню. Вера сразу подошла к окну и отодвинула занавеску – за рекой раскинулся Нескучный сад, где они недавно гуляли.

– Прекрасный вид, – сказала Вера. – Должно быть летом еще красивее!

– Я влюбился в эту квартиру, как только ее увидел. Единственное, что осталось на память о моей популярности, – это жилье. Остальное…

Андрей осекся и взял чайник, чтобы налить воды. Но Вера поняла его с полуслова. Остальное он потратил на лечение мамы. И еще повезло, что удалось сохранить эту квартиру. На заработки машиниста метро такую, конечно, не купишь.

Пока Андрей накрывал на стол и заваривал чай, Вера с интересом огляделась. Кухня была уютной и светлой, с почти белыми стенами и современным глянцевым гарнитуром синего цвета, навевающим ассоциации с солнечной Грецией и островом Санторини, где Вера мечтала побывать.

– Мне у тебя нравится, – сказала Вера, поймав его вопросительный взгляд, и Андрей просиял.

Потом они пили чай с бергамотом и болтали обо всем на свете.

– У меня такое чувство, что мы с тобой знакомы не три дня, а всю жизнь, – признался Андрей.

– У меня тоже, – шепнула Вера.

За окном сгустились фиолетовые зимние сумерки, на набережной зажглись цепочки фонарей, и Андрей предложил перейти в комнату.

Она в квартире была всего одна, и, когда Андрей включил свет, Вера с любопытством осмотрела его холостяцкую берлогу. Большой мягкий диван синего цвета, современная большая плазма на стене, а между ними – низкий журнальный столик с толстой книгой, заложенной закладкой посередине. Это были «Два капитана» Вениамина Каверина – книга, которая нравилась и Вере. Ничто здесь не напоминало о музыкальном прошлом Андрея: не было ни постеров с концертов, ни фотографий со сцены, ни музыкальных премий, ни гитары, которую она надеялась увидеть. Впрочем, в этом она прекрасно понимала Андрея. Она и сама после ухода из спорта убрала из своей квартиры все, что напоминало об этом: кубки, фотографии с турниров, коньки.

– Что-то не так? – спросил Андрей, наблюдая за ней.

– Не вижу гитары, – призналась Вера. – Я надеялась, что ты мне сыграешь.

– Гитара есть, но сослана на антресоль, – на красивое лицо Андрея набежала тень. – Я не расчехлял ее уже несколько лет.

– Прости, мне не стоило…

– Но для тебя сделаю исключение.

Андрей вышел в прихожую, где находился большой, от пола до потолка, белый шкаф-купе, и вскоре вернулся с гитарой. Вера стояла у окна и смотрела на набережную, когда свет в комнате погас – как тогда, на даче. Она повернулась к Андрею, который устроился на диване с гитарой, и затаила дыхание. Андрей начал играть, и все остальное стало неважно.

Сейчас, наедине друг с другом, песня, которую он посвятил ей, звучала особенно интимно и проникновенно. У Веры мурашки бежали по коже, и она обхватила себя за плечи, замерев у окна. Андрей пел, глядя на точеный силуэт Веры в раме окна, и его сердце билось в бешеном ритме. В прошлом он собирал стадионы и ему рукоплескали тысячи зрителей, но никогда в жизни он не волновался так, как сейчас, когда пел для нее одной. А Вера пропускала мелодию через себя, и ее тело откликалось на этот ритм, а в голове рождался рисунок танца, и она представляла, как она могла бы передать эту историю на льду. Как если бы не было травмы, как если бы она по-прежнему могла парить на катке.

Вдруг дверной звонок резко вклинился в нежную переливчатую игру гитары, разрушая волшебство. Андрей оборвал песню на полуслове, не закончив последний куплет.

– Кто это? – вздрогнула Вера.

– Надеюсь, не телевизионщики. – Андрей нахмурился, положил гитару на диван и вышел, машинально включив свет в комнате.

Вера заморгала, ослепленная. Из прихожей раздались голоса, и вскоре Андрей вернулся в комнату с хрупкой женщиной лет пятидесяти, одетой в белый свитер и широкие шерстяные брюки. Ее миловидное лицо в обрамлении коротких светлых волос показалось Вере смутно знакомым. А сама гостья при виде нее на миг растерялась и повернулась к Андрею:

– Что же ты не сказал, что не один, сынок?

– Да как-то не успел, – Андрей улыбнулся, как мальчишка.

Сынок? Вера с любопытством уставилась на женщину. Ну, конечно! Андрей очень похож на свою маму – те же зеленые лучистые глаза, чуть вздернутый нос, утонченные аристократические черты. Так вот она какая – его мама, ради которой он оставил сцену. Вере она сразу понравилась, и она с радостью отметила, что женщина, перенесшая тяжелую болезнь, выглядит здоровой и полной жизни.

– Знакомься, мам, это Вера, – представил он.

– Очень приятно! А я Ольга Алексеевна. Так вот как выглядит твоя новая муза? – Мама Андрея тепло улыбнулась Вере.

– Ты о чем, мам? – смутился Андрей.

– Как о чем? Уже больше миллиона человек посмотрели твою новую песню в интернете. И почему я узнаю об этом последней? – Она мягко пожурила сына.

– Как больше миллиона? – оторопел Андрей.

– А ты не в курсе? – Его мама покачала головой. – Мне сегодня подруга ссылку переслала, спрашивала подробности, а я сама ничего не знаю. Звоню тебе, а телефон отключен. Я уже заволновалась, не случилось ли что, вот и сорвалась с деревни раньше времени и сразу с электрички к тебе домой.

– Я отключил телефон, – смутился Андрей, вспомнив, как выключил гаджет после того, как они с Верой встретились. Вышло неловко, что его мама преждевременно уехала от подруги, с которой встречала Новый год. – Ты напрасно волновалась, мам.

– Да уж вижу, – Ольга Алексеевна улыбнулась, переведя взгляд с сына на Веру. И тут в ее глазах мелькнуло узнавание. – Подождите, а вы?..

Впервые за долгое время с ее травмы Вера не ощутила досаду от того, что ее узнали. Ей даже стало приятно.

– Да, это я, – сдержанно кивнула Вера.

– Что ж, сынок, ты нашел себе прекрасную музу, – Ольга Алексеевна улыбнулась Вере знакомой улыбкой Андрея, а затем заторопилась. – Ну я пойду! Не буду вам мешать.

– Что ты, мам, ты не мешаешь. Может, выпьешь с нами чаю? – предложил Андрей.

– Чаю я и дома выпью. А то еще спугну… вдохновение, – и она бросила лукавый взгляд на Веру, потом на лежащую на диване гитару, – может, ты еще новую песню напишешь.

Андрей проводил маму и вернулся к Вере.

– У тебя чудесная мама, – сказала Вера. – Я очень рада, что она вылечилась.

– Да, – Андрей тепло улыбнулся. – Только мама волнуется за меня и может нечаянно нагрянуть. Извини, что так вышло.

– Я рада познакомиться с ней. А теперь… – Вера кивнула на гитару на диване. – Может, сыграешь еще?

– У меня есть идея получше. – Андрей порывисто притянул ее к себе и горячо поцеловал.