Глава 12

Алекс

Прочитав этот чёртов контракт, едва не разгромил кабинет. Арнольд не просто пускает слюни на мою жену. Этот хитрожопый ублюдок хочет забрать её себе! Сукин сын!

Вспылил немного. Конечно, понимал, что Маша не сможет оставить гада за бортом. И уж точно не сообщит эту потрясающую новость своему редактору сама. К сожалению, иногда её сердце бывает больше, чем мозги.

Для этого у Маши есть я.

По её лицу видел, что переживает. Ох уж эти оленьи глаза… Хотелось подойти, обнять, погладить по тонкой спине, по шелковистым волосам, вдохнуть их аромат… И, конечно, это закончилось бы очередным быстрым сексом. Крышесносным. Как и всегда.

Я схожу сума по этой девчонке. До сих пор! Даже не сомневался, что будет так. Не боялся, что с годами мы остынем друг к другу. Иначе, не женился бы.

Но сейчас я, сжав кулаки, хладнокровно захлопнул дверь за собой. Маша должна побыть одна и подумать. Честно говоря, тот факт, что жена от меня что-то утаивает, немного смутил. Она всегда была откровенна со мной. Никогда не стеснялась говорить о своих чувствах. А про Ларса умолчала… Если бы она сказала сразу — не успела бы так привыкнуть к этому перекаченному бабуину. Я бы нашёл ей лучшего специалиста, и успехи Маши были бы не меньше.

Но она не сказала. А теперь жалеет его.

Думал, приду вечером, и жена накинется на меня с просьбами о помиловании её редактора. Я бы потребовал от неё более серьёзных доказательств, поставив на колени. Впечатал бы обнажённой грудью в мягкое сидение дивана, заставив вытянуть руки перед собой… Дикая кошка! Стоит представить её в такой позе, член требует немедленно отвезти его домой! Уверен, я сумел бы вдолбить в неё то, что я прав. В конце концов, Маша умная девочка. Она поняла бы, что Ларс не останется в обиде… С таким-то балансом на счёте! Моё спокойствие и спокойствие моей жены стоит этих денег, и даже больше. Гораздо больше.

Но Маша сделала вид, что спит… И это уже совсем плохо.

Пришлось действовать, чтобы вылечить этот насморк раз и навсегда. Я хочу вернуть свою жену обратно. Ту женщину, которая доверяла мне безоговорочно. Улыбалась, даже когда было сложно и грустно. Дожидалась меня с работы и не притворялась спящей. Как в анекдотах, блядь.

Сутра сразу поехал в офис Арнольда. Конечно, с такими ублюдками лучше не разговаривать. Всю дорогу я представлял, как ласкает слух звук ломающихся костей, и громкий стон боли комариным писком оглашает пространство… Как кровь, потоком лавы хлынувшая из сломанного носа, пачкает розовую рубашку глазированного пончика. Губы сами растянулись в предвкушающей улыбке. Ларс не выше меня, но крупнее. Вот только обколотое стероидами тело не страшит. Кулакам будет мягче… Думаю, я справлюсь с ним… секунды за три, уложив одним ударом.

Но, конечно, я не стану калечить Арнольда. Маша не простит… Да и я давно научился изъясняться словами.

Дверь в приёмную Ларса Шварценнеггера была открыта, но секретарши на месте не было. Решив, что, в таком случае, имею полное право зайти без стука, распахнул дверь в редакторский кабинет.

Картина, открывшаяся моему взору, заставила замереть на месте. Признаюсь, поначалу растерялся, однако быстро среагировал и обозначил своё присутствие восхищённым свистом.

Темноволосая девушка в деловом костюме стояла на коленях перед Ларсом, лицо которого было одухотворено приближением бурного оргазма, и с завидным энтузиазмом обрабатывала редакторский член.

— Полагаю, — подал голос я, не сдерживая счастливой улыбки, — Татьяна?

«Татьяна» замерла на секунду, а потом, слегка отстранившись от ширинки Арнольда, с громким звуком выпустила член изо рта, медленно поднялась на ноги и повернулась ко мне. Пунцовая кожа девушки давала надежду на то, что ей, по крайней мере, стыдно.

Секретарша выбежала из кабинета, пробормотав ненужное «извините», и громко захлопнула за собой дверь.

Ларс не выглядел смущённым. Он не спеша заправил дружка в излишне обтягивающие брюки, опустил закатанные рукава и посмотрел на меня.

Он знал, зачем я пришёл. И по взгляду Арнольда было ясно, что договориться мирно не получится…

С минуту мы сверлили друг друга взглядом, и, решив не тратить время впустую, я заговорил:

— Я полагаю, жена не знает о твоих офисных забавах?

Ларс ехидно усмехнулся.

— Я не женат. И никогда не был.

С-с-с-сука! Лживый ублюдок. Перед глазами заплясали красные точки. Он изначально всё предусмотрел. Знал, что Маша — не глупая овечка. Его сальный взгляд рассмотрит сразу. И только наличие жены заставит её продолжать работать с говнюком. Кулаки зачесались, и я спрятал ладони в карманы брюк, от греха подальше.

— Ты больше не будешь работать с моей женой, — старался говорить спокойнее, но это было, чёрт подери, очень трудно! — Ты получишь отступные за досрочное расторжение контракта и гонорар за потраченное на Юниверсал время. И на этом всё. Забудь о её существовании.

Ларс усмехнулся и, оттолкнувшись пятой точкой от стола, на который он всё это время опирался, шагнул ко мне.

— Ты совершенно не разбираешься в женщинах, Романов, — редактор слегка прищурился, усмехаясь, из-за чего стал похож на жука, которого хочется раздавить ботинком, — ты не знаешь свою жену! Ты даже не представляешь, чего хочет Маша…

— А ты, судя по всему, решил, что знаток женщин? — ехидно улыбаясь, задал риторический вопрос. — Думаешь, шлифовать твой член — предел мечтаний каждой? И секретарша твоя именно для этого устроилась в этот гадюшник? — обвёл руками не самый впечатляющий убранством кабинет и продолжил: — Маша — моя! Так всегда было, и так будет. И я знаю, чего хочет моя женщина лучше, чем она сама…

— Нет, Алекс, — слащавым голосом заговорил Шварцнегер, перебив меня на полуслове, из-за чего кровь по венам побежала быстрее, — ты не знаешь. Ты думаешь, она хочет иметь с тобой детей. Поверь, это не так. И мне, — сделав акцент на последнем слове, победоносном голосом сообщил Ларс, — она об этом сказала…

От шока я даже не смог ответить. Конечно, Маша не говорила Арнольду, что не хочет иметь от меня детей. Но дыма без огня не бывает. Значит, жена обсуждала с ним этот вопрос…

Я стиснул зубы и, кажется, послышался их скрежет. Сильнее сжал руки в кулаки. Блядь! Что за херня! А Шварценнеггер продолжил меня бесить:

— Всё будет совсем не так, Алекс. Мы с Машей будем работать согласно условиям, указанным в контракте. Я увезу её в Голливуд, где покажу, что такое настоящая жизнь. Красные дорожки, вспышки фотокамер, бриллианты… всё, что так любят женщины. Признаюсь, раньше не приходилось так стараться ради бабы, но очень уж у твоей жены рабочий рот. Месяцев через восемь-девять Маша будет не в роддоме, куда ты хочешь её отправить… Нет, ты правильно делаешь конечно. Иначе, Мэри сбежит от тебя, и очень скоро! Через девять месяцев она будет стоять передо мной на коленях. И если мне понравится, то я, пожалуй, оставлю её себе…

Глаза налились кровью. Слепая ярость затмила взор, в ушах зашумело. В висках ощутимо запульсировала кровь, и я перестал себя контролировать.

Резкое движение, и я шумно выдохнул. Нарисованная в воображении картина, ставшая реальностью, оказалась в разы прекраснее. Вот только хруста ломающихся костей я не услышал из-за оглушающего стука собственного сердца.

Арнольд Шварценнеггер схватился за разбитый нос и согнулся пополам, матерясь, как портовый грузчик.

А я не смог остановиться. Удар под дых и следом ещё один — в челюсть.

Бодибилдер рухнул на пол, как гнилая груша с дерева, и я, схватив его за окровавленный воротник, наклонился к обезображенному гримасой боли лицу, и прорычал:

— Слушай внимательно, Арнольд, — в глазах редактора на секунду промелькнуло удивление, но быстро сменилось отражением физической боли, — завтра на твой счёт поступят деньги. Много. Больше, чем ты заслуживаешь. И если я увижу тебя рядом с моей женой ещё раз — убью.

Не дожидаясь проблеска понимания во взгляде скулящего Шварценнеггера, с силой оттолкнул его от себя и вышел из кабинета.

Захлопнув за собой дверь, глянул на руки. Только сейчас зрение стало обретать чёткость, а ярость всё не отпускала. Я не дрался лет семь, но грушу поколачиваю регулярно. Говнюка колотить гораздо приятнее, и всё равно мало! Думаю, если бы я забил его до смерти, легче бы не стало.

К тому же ублюдок запачкал своей кровью манжеты моей рубашки. Придётся заезжать в магазин за новой. Сука!

— Где у вас тут можно руки помыть? — глянул на секретаршу, неосознанно демонстрируя ей окровавленные ладони.

Миньетчица не шевелилась. Кажется, она даже не дышала и готова была грохнуться в обморок.

— Ладно, — махнул рукой и не спеша направился к выходу, — сам найду.

С Машей что-то происходит. Моя жена никогда не вела себя подобным образом… Как подросток, который боится рассказать родителям о своих чувствах. Да вот только она не подросток! И я ей не отец…

Я зол. Зол на бодибилдера, который посмел думать о моей Маше в таком ключе, зол на себя, за то, что упустил, не проконтролировал… И зол на Машу…

Я вышел из офиса бывшего редактора моей жены, никак не ожидая, что прямо сейчас Маша дожидается меня в моём кабинете…