Глава 47

— Да, Тири, уже завтра. Правда, не уверена, что мы сможем увидеться в ближайшие дни…

— О-о-о, — протянула подруга, улыбаясь, — понимаю. Вряд ли Романов выпустит тебя из постели в ближайший месяц. Он не знает?

— Нет, конечно! Ты ведь ему не говорила?

Подруга искренне удивилась.

— Я? Конечно! Мы же созваниваемся каждый день, чтобы обсудить новый фильм с Ченнингом и месячные.

Я не сдержала смеха. Я люблю Тири. Знаю, подруга винит себя в том, что произошло между мной и мужем, но я, отчасти, даже благодарна ей. При сложившихся обстоятельствах всё закончилось хорошо. А что бы было, если б мне не удалось вовремя раскрыть эту двуличную дешёвую актриску-Агату? Что было бы со Шведметом? Что было бы с нами?

Я знаю, Тири переживает за меня. Такой уж у неё характер… Но она настоящая. Моя настоящая подруга. Просто девушке надо обзавестись, наконец, собственной личной жизнью…

— Просто я очень боюсь, что Алекс как-нибудь узнает. Это должен быть сюрприз ко Дню рождения…

— Точно, — подруга покивала головой, — у нашего мачо скоро день рождения… через три дня?

— Ага, — улыбнулась, представляя реакцию Алекса на моё внезапное возвращение.

Пять месяцев. Пять месяцев мы не виделись… Близится конец весны, съёмки фильма уже идут восемь недель, и я даже представить не могла, какой это грандиозный процесс. И долгий. Сцену знакомства главных героев мы снимали целые сутки.

И теперь я уезжаю со спокойной душой. Режиссёр верно чувствует фильм. Он получается очень атмосферный. Такой, каким я представляла это кино в своём воображении. Я знаю, всё будет прекрасно, и могу вернуться.

Это был потрясающий опыт. Я провела эти месяцы очень насыщенно. Не было ни минуты на то, чтобы скучать. Но я всё равно скучала. Дико, безумно скучала. Мне снова снились яркие сны, очень похожие на реальность. Только теперь в них Алекс был моим. Мы гуляли по парку, куда ездили в ноябре, разжигали костёр и долго занимались любовью на пледе, заботливо расстеленном моим мужем.

Я чувствовала всё так остро, что просыпалась с насквозь промокшими пижамными шортами. Приходилось стоять под прохладными струями в душе по десять минут, чтобы хоть немного прийти в себя.

— Не могу поверить, что скоро увижу его…

Тири ласково улыбнулась, накрутив на палец выбеленную прядь каштановых волос.

— Ты готова? Я имею ввиду, считаешь, всё получилось?

— Не знаю, — я пожала плечами, — но, думаю, мы сумеем стать настоящей парой, семьёй…

Подруга приподняла брови.

— Семьёй?

Снова пожала плечами. В последнее время картины счастливого семейного ужина, где у Алекса на коленях сидит маленькая девочка с большими розовыми бантами, всё чаще атакуют моё сознание. Наверное, это знак…

— Да, думаю, я готова. Думаю, у меня получится…

— Конечно, получится, — уверенно ответила Тири. — Я всегда знала, что ты будешь прекрасной мамой.

Разволновавшись от этих мыслей, ровнее села на кровати.

— Ладно, Ти. Мне уже пора. До скорой встречи.

— Давай, подруга. Надеюсь, ты везёшь мне сотню американских красавчиков.

Я улыбнулась и сбросила вызов. Захлопнув крышку ноутбука, оглядела квартиру, к которой так и не успела привыкнуть. В конце концов, я здесь практически не бывала. Но я благодарна Америке. Страна свободы… Думаю, я действительно нашла здесь себя… И у нас теперь всё будет иначе. Нет. Также, но лучше. Так, как должно быть.

Через восемнадцать часов мой самолёт приземлился в Стокгольме.

Дождавшись багажа, двинулась к выходу из аэропорта.

Не верится… Совсем скоро я увижу его. Чем ближе к Алексу, тем сильнее я тоскую. Осталось каких-то несколько часов, несколько десятков километров, и я почувствую, наконец, родной запах. Окажусь в крепких объятиях, вспомню сладкий вкус любимых губ. Господи, от нетерпения сердце колотится всё сильнее.

Я ужасно выгляжу после долгого перелёта, но нет абсолютно никакого желания заезжать домой, чтобы принять душ. Мы сделаем это вместе…

Алекс должен быть в офисе, и я сразу поеду туда. Только зайду в туалет, чтобы немного привести себя в порядок. И обязательно почищу зубы — самолётная еда всегда оставляет неприятный налёт.

Быстро перебирая ногами по скользкому полу, двинулась по табличкам к туалетам. Хорошо, что на мне кроссовки — иначе я потеряла бы драгоценные минуты…

Надо бы включить шведскую сим-карту… Ладно, ещё будет время. Включу в такси, и не стану тратить время на вызов машины. Поеду на том, что попадётся здесь, на стоянке. И возьму самое дорогое такси. Впрочем, в аэропорту все такси не в меру дорогие.

Зашла в туалет, закатила чемодан под раковину и выудила из сумки косметичку. Посмотрела в зеркало… Выгляжу ужасно… счастливой.

Быстро почистила зубы и достала матирующую салфетку, чтобы протереть лицо.

Туалетная дверь скрипнула и послышался щелчок. Кому это вздумалось закрываться на замок в общественном туалете? Здесь же несколько кабинок…

Обернулась, пытаясь выглянуть из-за перегородки, закрывающей раковины от входа, и потеряла дар речи…

— Что ты? Как?…

— Здравствуй, Мэри.

Ларс хищно улыбнулся, и в его глазах промелькнуло нечто, похожее на безумие.

Мгновенно страх липкой паутиной оплёл всё тело, и я попятилась. Вот только было некуда. Замерла, упершись поясницей в раковину.

Редактор следил за мной? Что ему нужно? Это вообще он? Целый рой вопросов закрутился в голове, и от этого стало лишь страшнее.

Это же мой друг. Я могу задать любой вопрос. Вот только ситуация не располагает. И его глаза… Они какие-то…другие! Так бывает? Чтобы человек стал совершенно другим…

И я его боюсь. Очень.

Мужчина, медленно наступая, выудил из кармана коричневый носовой платок или шарф и полил его прозрачной жидкостью.

— Не надо сопротивляться, Мэри. Я не сделаю тебе больно, и всё будет хорошо. А пока немного потерпи…

Мои глаза расширились от ужаса, а сердце готово было вырваться из груди.

Я бросилась к кабинкам, надеясь укрыться за хлипкой дверцей, и закричала изо всех сил:

— Помогите!

Ларс нагнал меня в один шаг. Притянул к себе, крепко обхватив рукой мою талию. Спина впечаталась в твёрдое мужское тело, и Ларс приложил к моему лицу чуть влажную тряпку.

Ужас. Горечь. Слёзы. Паника.

Я старалась не дышать, понимая, чем именно бывший редактор намочил платок, но это было невозможно. Глубокие вдохи ошпаривали лёгкие солёным привкусом. Я начала отключаться. До последнего старалась вырваться, держала глаза широко раскрытыми, дралась, царапалась, жалея, что не надела острые каблуки — сейчас могла бы отдавить ими ногу мужчины.

Грохот. Жуткий грохот послышался словно вдалеке. Из-под воды.

Ларс выругался и аккуратно усадил меня на пол, продолжая держать тряпку у лица.

И я потеряла сознание.