Глава 24. Кир

В бар захожу и тут же вижу эту гудящую на все заведение ораву. Окидываю взглядом присутствующих, здесь почти все. Даже Метлицкий соизволил почтить нас своим присутствием.

— Кир, здорово!

— Привет, Геныч! Ну что, еще раз мои поздравления. Знаю, как давно ты в этот клуб хотел.

— Это точно, давай садись.

По иронии судьбы оказываюсь рядом с братом Женьки и, так как выбирать не приходится, сажусь и заказываю у подбежавшей официантки безалкогольный коктейль.

За столом оживление. Редко мы куда-то выбираемся чисто мужской компанией, и это отличный шанс для некоторых парней обсуждать девчонок. Я такой херней не страдаю, поэтому незаметно у нас с Метлицким завязывается раговор.

— Отличный пас сегодня был на тренировке, Кир. Если завтра так разыграть, то у «Львов» нет шансов.

— Согласен, только еще подловить бы их на контратаке.

Мы ненадолго замолкаем, прислушиваясь к происходящему за столом, пока Метлицкий не машет головой в сторону дверей.

— Дёмин, пойдем выйдем, поговорить надо.

— Если ты собрался снова завести тему про наши с твоей сестрой отношения, то я пас. Я все уже тебе сказал, Димыч.

— Помню я. Тему верно уловил, но на этот раз хочу предложить мировую.

У меня, походу, аж челюсть отвисла, когда я уставился на одноклубника.

— Давай не при ребятах. Выйдем.

— Идем.

Как только мы с Димычем одновременно рванули из-за стола, парни напряглись. Пришлось их уверить, что в этот раз рожи бить друг другу не будем.

В фойе накидываем куртки и выходим на крыльцо. Метлицкий молчит и, насупившись, смотрит в даль.

— Если ты меня свежим воздухом подышать позвал, то я пошел, — наконец не выдерживаю тягостного молчания. Блин, в такие моменты обычно курят, и руки чешутся, но я такой ерундой со средних классов школы не занимаюсь.

— В общем, я был неправ.

— Повтори-ка? — поворачиваюсь к этому неугомонному выскочке и подставляю ухо, чтобы лучше расслышать его извинения.

— Дошутишься, Дёмин, — рычит багровый то ли от злости, то ли от стыда парень. — Неправ, говорю, был. Признаю, сглупил жестко, но и ты на святого не тянул.

— А я никогда ни перед кем и не строил ангела, Димыч. И та история с той блондиночкой, я реально не знал, что у вас с ней что-то есть. Мне чужого не надо. А за Женьку… за Женьку рожу тебе набить мало, мудак.

Говорю не со зла, а от чистого сердца. Потому что моя девочка извела уже себя за это время.

— Если бы мог, то и сам бы себе навалял.

— Давай помогу.

Мы переглядываемся, и Метлицкий тянет руку.

— Забыли?

— Забыли. Но если хоть словом обидишь мою Женю, предложение про навалять бессрочное.

Пожимаю протянутую ладонь, скрепляя наш мирный уговор.

— Вижу, как она от счастья сияет эти два месяца. Радость к жизни появилась во взгляде и стимул двигаться дальше. Пока тебя не было, честно не замечал, что под гиперопекой матери Женька чахнет. Ты ее здорово замотивировал и вытащил из той защитной скорлупы «мышки».

— Никого я никуда не вытаскивал. Это просто она такая милая и невероятная, Метлицкий.

— Да уж. И эта невероятная дуется на меня. Думал, с тобой проблем будет до фига, а теперь понимаю, что больше шансов по голове получить от сестренки, чем от тебя.

— Это надо как-то решать. Скоро праздник, а потом у нее важные отборочные. Ей нужна поддержка.

— Что бы придумать и как бы к ней «подъехать» со своим чистосердечными?..

Надо сказать, уже на утро, когда проснулись, поняли, что дерьмовый выбрали способ помирить брата с сестрой.