22 ♂

Виктор

В какой момент всё пошло по пизде? Я задавался этим вопросом вот уже несколько месяцев. Ещё пару лет назад я был слепо уверен в том, что чувства к Любе – настоящие. Думал, вот она любовь, без проблем, вывиха головного мозга и непонимания, что хочет понравившаяся девушка.

Наверное, всё полетело в тартарары, именно тогда, когда я увидел её на другом. Не снизу, что можно было списать на изнасилование. Сверху. Ей это неоспоримо нравилось. Между ними всё было добровольно.

Первым порывом стало бросить её и отправить отношения туда же, куда полетело доверие. Друзья отговорили, сообщив, что после пяти лет остывание – это нормально.

– Да брось, что ты как ханжа. Сходи сам налево! Чего, по-твоему, это только нам, пацанам, можно, а девушкам – нельзя? Что за сексизм? – заявил мне коллега, который практиковал свободные отношения.

Я не стал ему объяснять, что там, где нет обязательств, секс с другим – это не измена. Это то, о чём оба партнёра договорились и с чем согласны.

Я не был с этим согласен. Это предательство.

Тем не менее, первая измена даже сыграла на руку нашему бизнесу, и я, превозмогая себя, забив на гордость, всё равно простил. Люба была со мной тогда, когда умерли мои родители. Я просто не мог забыть то, что она для меня сделала.

Ужасно было то, когда любовь рассеялась, я всё чаще начал вспоминать Надежду. Я откровенно скучал по перепискам, по тому, что между нами было, когда мы дружили. Как будто весь мир клином сошёлся на ней. Спустя столько лет я вспоминал о ней и мечтал, что было бы с нами, если любовь всё-таки случилась с нами.

Всё перекрывали мысли о той боли, что она сделала мне, отказав. Мне казалось, что она игнорировала меня, всячески пыталась показать, где моё место. Избегала, хоть и всем телом показывала, что тоже хочет быть со мной. Потом вновь ускользала, и я начал верить, что не любовь была между нами, а её искусная манипуляторная игра.

Только теперь я начал осознавать, что «папа не отпускает» это не отмазка, а факт. Что с Сергеем она начала встречаться не потому, что ничего не чувствовала ко мне. Напротив, таким нелепым образом пыталась забыть меня и заглушить боль.

Я ведь сделал тоже самое, когда выбрал Любу, а не попробовал всё-таки быть с Надей.

Такой строгий отец – это основная причина, почему Надя в принципе избегала парней и меня, в частности. Она не чувствовала ни с одним представителем мужского пола в безопасности. Она не хотела, чтобы кто-то ограничил её свободу, говорил, что делать, а что нет. Я не был в такой ситуации, никто не пытался мной командовать, а когда пошёл в колледж, родители и вовсе перестали меня контролировать. Насколько же ей было тяжело?

Её тревожность понятна. Что ж, тут я не стану ей перечить, но и в этот раз не отпущу. Я буду медленно доказывать ей, что я надёжный мужчина. Не тот, кто её предаст или бросит. Не тот, кто будет ей запрещать что-либо. Не тот, кто сделает больно.

И плевать, что ради нашего общего счастья мне придётся потерпеть Любу неделю.

Подумать только, я ведь на ней жениться хотел. От этой мысли до сих пор в неприятную дрожь бросало. Как я вообще был таким слепым? Зачем пытался воскресить то, что сгорело дотла?

Поцелуй, который я вырвал у неё напоследок, был поистине долгожданным и желанным. Что бы она не говорила, как бы не отталкивало, язык её тела точно говорил насколько она ко мне неравнодушна. И как она бежала от меня, выскочив из машины, как ошпаренная, только доказывало, что она спорит сама с собой.

С этими воодушевляющими мыслями я припарковался у здания, где мы репетировали.

Подумать только: вальс соединяет сердца.