Второй день

12. Юноша, опустивший факел

Жийона проснулась от того, что рядом разговаривали. Какого чёрта?

Грифон Рене лежал, наполовину высунувшись из спальника, и говорил по телефону. Видимо, ночью ему стало жарко – ничего себе, как бывает – но на нём не было футболки, в которой он ложился спать вчера. И можно было разглядеть на плече того самого грифона. Интересно, это просто картинка, или татуировка магическая?

Да и вообще – она уже подзабыла, когда в последний раз видела раздетым нормального живого молодого мужчину. Который следит за собой, регулярно моется, стрижётся и стирает одежду. Или ему кто-то её стирает, не важно. И он ещё заметил, что она проснулась, протянул к ней свободную руку, в середине направленного движения рука изменила траекторию и просто ей помахала. Надо же, внимательный. Запомнил, что она сказала, и не нарывается.

Большинство её знакомых – нарывались.

Этот же ещё и улыбался – синие глаза прямо лучились. Ей улыбались разве что друзья в интернате, да потом в универе – те, что остались только друзьями, без попытки получить доступ к телу. Потому что с доступом к телу случалось… разное.

Первым мужчиной Жийона выбрала старшеклассника в интернате, тоже некроманта. Решила – лучше самой кого-нибудь найти, чем потом сожалеть, что не смогла отбиться. Тот был из обеспеченной семьи, и попал туда за пару месяцев до их знакомства не за нападение в состоянии аффекта, а за вполне осознанное и рассчитанное убийство. Но убитый был преподавателем из школы, которому приглянулась бледная рожа, светлая шевелюра и накачанная задница – парень был спортсменом, потому что на тренировках проще всего выходило глушить стихийные выплески силы. А в какой-то момент он глянул на того препода – и не стал ничего глушить. И Жийона его не осуждала. Потому что нарываться на некроманта будет только идиот, даже если некроманту семнадцать, а идиоту – тридцать пять. Некоторых жизнь не учит. Правда, после интерната ему предстояло ещё пять лет провести в подобном месте, только для взрослых. И Жийона не интересовалась, как он там выживал. Наверное, была не права, но уж как есть.

После, в универе, она вполне привлекала мужчин – и сокурсников, и преподавателей. Долго недоумевала – с чего вдруг, в интернате она популярной никогда не была. Ей разъяснили – хорошая фигура, серые глаза, длинные волосы – а волосы ей ещё бабушка заговорила, они никогда не путались, концы не секлись, росли не слишком быстро, но уверенно, и подстричь их можно было только у мастера-мага. Весь интернат Жийона проходила просто с косой, а потом поняла, что можно и не заплетать – и так хорошо. Разве что на практических, в анатомичке, там ни к чему. И находились те, кому это нравилось.

Дальше случалось в двух вариантах: либо взыскующий её благосклонности и тела был вежлив и вёл себя прилично, и если он ещё и у неё вызывал хоть малейший интерес, то она не отказывала. Пару раз даже встречалась долго, месяца по три. Но это был именно интерес тела, тело у неё здоровое, иногда чего-то подобного хочет, да и всё. Медик она или кто? Слова знакомых девчонок о любви и страданиях она рассматривала, как преувеличение. Сначала. А потом просто подумала, что ей такого не дано. Кому-то дано, а ей – нет. Скажем, у кого-то были в детстве любящие родители – а у неё нет. Так и здесь. Не отсыпали, когда раздавали возможности. Зато другого выдали с горкой.

Если же к ней подъезжали грубо и нахрапом, то так же и отправлялись. Понятливые не возвращались, а с непонятливыми разговор был коротким – пугануть, более или менее сильно. Пару раз на неё жаловались в деканат, но декан слал таких дальней дорогой и не слушал. А вот лейтенант, то есть стажёр, Овер, слушал, и очень даже внимательно. И когда она хорошенько прижала врача Оливьерро, последнюю скотину, выйти сухой из воды не удалось. Впрочем, его-то вовсе уволили, потому что история вышла грязноватая – он же не только Жийону доставал, ещё жертвы нашлись, а дотошный Овер всё это раскопал.

А сейчас она смотрела на лежащего и разговаривающего уже с третьим, кажется, собеседником парня, и изумлялась сама себе – ей было просто приятно на него смотреть. Как на экспонат в музее. Любила она одну статую в Королевском музее столицы – мраморный бог смерти древних имперских времён. Стоял себе на белоснежном постаменте, с опущенным погасшим факелом, и тоже слегка улыбался. А ваяли его с кого-то, очень похожего на этого вот Грифона.

Если б для студентов академии вход в музей не был бесплатным – Жийона бы разорилась, очень уж часто она забегала туда проведать любимчика. Сейчас приходилось довольствоваться фотографиями и виртуальным туром для посетителей сайта. Но если свезёт ещё раз попасть в столицу – то она непременно туда пойдёт.

Грифон отложил телефон – и повернулся к ней.

- Вот теперь с добрым утром.

- И тебе, - кивнула она, хотя была уверена, что утро добрым не бывает.

И вообще полдень уже.

- Прости, что разбудил.

- Ерунда. Обед уже. Что случилось?

Он усмехнулся.

- Кто-то сдал в местные новости наши с тобой имена. Мол, задержаны за нападение на добропорядочного бизнесмена господина Левьера. На какой-то захудалый сайт, но уже начали растаскивать дальше. Наше счастье, что праздники, а то уже стоял бы шум.

- Кто это – господин Левьер?

- Да Бубон наш, - фыркнул он. – Настолько добропорядочный, что деваться некуда. И это написал кто-то, кто в ситуации ни в зуб ногой, или кому заплатили и продиктовали, что написать. Я спросил парней – кто с прессой так славно поработал, но они не сознались, а до Бобра я не допинался, он где-то весь в делах и не отвечает. Но новости пошли в люди, и их посмотрела, например, моя бабушка.

- Огорчилась?

- Да, что я влип, а она предупреждала. Правда, тут же спросила, как всё было на самом деле, и не надо ли чего. Обещала поискать других журналистов, которые настоящие, и напишут, как есть.

- И что, может найти?

- У неё знаешь, сколько знакомых? Полгорода, наверное. Может, и найдёт. Но мне интересно, это что, магическая полиция дала информацию? Или её кто-то тупо слил?

- Вызвать Овера и спросить? Вообще нам не предъявили никакого обвинения. И говорить в прессе несколько преждевременно, как мне кажется.

- Всё так, но разве у тебя есть кто-нибудь могущественный, кто настучит за это по голове?

- Увы, - нет у неё никого.

- У меня как бы есть, но ему обо всей этой петрушке вообще не нужно знать.

- Почему?

- Потому что он за легальные способы зарабатывания денег, - парень снова улыбнулся. – Ты идёшь умываться?

- А если нет? – она глянула на него остро и пристально.

- Тогда я иду.

Выбрался из спальника, позволяя оценить не только торс, но и все другие части, и пошёл себе, по дороге изящным жестом подхватив с полу футболку. А Жийона прямо задумалась – может быть, рискнуть и попробовать, каков он? Можно использовать известный способ – выпить побольше, тогда чувствительность притупится и никаких вам спонтанных выбросов.

Или… лучше не надо всё портить?

Он-то, кажется, очень даже заинтересован, и в его пользу говорит умение слушать и вежливое отношение. А она?

Жийона даже удивилась, что вдруг внезапно ощутила себя снова живой. Если так о ней вообще можно сказать. Думала – теперь всё это забыто, надолго, или очень надолго. Если не навсегда.

Потому что мужчина, который последним делал ей недвусмысленное предложение без возможности выбрать вариант ответа – декан Санси – относился по её классификации ко второму варианту. И их разговор об этом завершился так, что в столицу она больше ни ногой.

13. Талантливая и целеустремлённая

Грифону очень не понравилось, что из-за какого-то идиота он стал героем местных новостей. Ему, конечно, доводилось попадать в новости, но только в связи с легальной работой, а это что за ерунда вообще?

Бобёр отозвался со сто пятидесятой, наверное, попытки.

- Ты чего? Я у родителей, у меня тихий день.

- У тебя тихий день, а у меня медиа-шоу! Какой идиот сдал меня в новости? Вместе с Жийоной и Бубоном в качестве нашей с ней невинной жертвы?

- Чего? – не поверил Бобёр.

- Того, в сети треплют, что я задержан за нанесение тяжких телесных Бубону! Кто-то дурак, или кто-то перегнул!

- Слышь, я не в теме совсем, - голос изменился, кажется, Бобёр вспомнил, кто есть такой Грифон.

- Так вот упущение, согласен? Понимаешь, мне уже терять нечего. Я тут сижу, и по мне уже топчутся. Но я же выберусь, и я найду того, кто это устроил, и ещё того, кто допустил. Сечёшь?

- Ну… в общем, да.

- Разберись, будь другом. Мне такое внимание ни к чему, сам понимаешь, - и Грифон отключился.

Но всё это совершенно не было поводом для того, чтобы отказываться от еды. Поэтому…

- Снежка, ты будешь есть омлет? Или лучше яичницу? Прости, но я тот ещё повар. Или может, ты любишь что-то другое?

Взгляд, полный изумления, был ему ответом.

- Я… Я очень люблю омлет. Вчера ты приготовил его невероятно вкусно.

- Да обычно, - отмахнулся он. – Невероятно вкусно я не умею. Но знаю некоторые места в городе, где умеют, и зову тебя туда, когда мы выберемся из нынешней ситуации.

- Куда-куда ты меня зовёшь?

- Например, в «Завтрак Рыжего Кота». Только завтраки, они открыты до обеда. Но вкуснейшие, - подмигнул он. – Омлеты, воздушный рис, пудинг, невероятные горячие бутерброды и выпечка.

- Я подумаю, спасибо, - пробормотала она, и пошла убирать постель.

Хоть подумает, уже хорошо.

- Жийона, а как тебе пришло в голову пойти учиться с простецами? – спросил он, когда омлет уже дошёл до кондиции и был разложен по тарелкам.

- Я искренне не понимала, как зарабатывать на жизнь. Было понятно, что нужно чему-то учиться – если я не хочу всю жизнь убирать в чужих домах, мыть посуду в ресторане или что там ещё можно делать без образования. К тому же, студентам-отличникам полагалась стипендия. Я стала отличницей с первой же сессии, - кто б сомневался, ага. - Вот ты, например, что сделал после колледжа?

- Знаешь, я начал работать ещё в колледже. Сначала официантом, потом моделью.

- Что? – интересно, он так же удивился, когда услышал про университет?

- Меня нашли на третьем курсе. Господин Норбер ходил вот прямо везде, по всяким колледжам и школам, и смотрел всех-всех. Ему нужен был парень в хорошей форме с приятной внешностью, да ещё чтоб ответственный, а я был как раз такой. Попробовал – и подошёл.

- Так ты… правда модель? Я ведь ещё подумала, что с твоим лицом и торсом можно моделью работать, - она не отводила глаз, и угрозы, страха или ненависти в том взгляде не было, только интерес.

- Да, лицо компании «Поль Сен-Пре». Масс-маркет, конечно, но масс-маркет тоже нужно рекламировать и продавать. Тем более, производство находится в нашем городе.

- Круто. Я, выходит, знакома с настоящей моделью.

- Да, - кивнул Грифон не без гордости. – Следующее мероприятие у меня уже в новом году, и туда я тебя тоже приглашаю, если хочешь, конечно.

Вообще по условиям контракта он не должен был появляться на мероприятиях с какой-либо спутницей. Все женщины в зале должны думать, что ты тут для них, понял? – объяснил господин Норбер с самого начала. Грифон ответственный, он исполнял. А сейчас подумал – он же не за ручку с Жийоной придёт? Он просто присоединится к ней, когда официальная часть завершится. Ему нередко случалось прогуливать скучающих дам, и вот теперь Жийона тоже может быть такой дамой. Суровый некромант, да. В вечернем платье она будет выглядеть невероятно.

- И что там делать?

- Смотреть на фактурных мужчин, а потом проводить вечер с одним из них, - рассмеялся он.

- Как это – с одним из них? Это ещё с кем? – нахмурилась она.

- Что же, ты думаешь, я позволю кому-то проводить время с девушкой, с которой пришёл сам?

Он улыбнулся – смотри, у меня нет никаких задних мыслей, я ничего не держу за пазухой, и имею в виду только то, что говорю. Ничего более.

- Правда? – она смотрела нерешительно.

Хорошо, сойдём с опасной темы. Лучше про неё.

- Скажи, а почему ты с твоим упорством и целеустремлённостью не пошла в магическую академию?

- Почему же ты решил, что не пошла? – усмехнулась она, но как-то горько.

- И что? Тебя не взяли?

- Взяли, только не сразу, - вздохнула она.

И дальше Грифон услышал изумительную историю о том, как она подавала документы и познакомилась с ректором профессором Саважем, некромантом.

- Слушай, и… почему тогда ты здесь?

О нет, он не понимал. Выпускникам академии нереально остаться без работы.

- Потому что я проучилась год и два месяца. И это было невероятно – заниматься тем, что ты есть, что интересует тебя больше всего на свете.

- А потом?

- А потом профессор куда-то делся, сказали – у него личные обстоятельства. И индивидуальные занятия со мной стал вести декан факультета, господин Санси. Он сильный некромант, но никакой преподаватель. Он может сделать сам – сто раз и прекрасно, но если ты не повторил за ним с первого раза или вовсе не смог – ты тупица и бездарь. Я вообще старалась быть неконфликтной, достаточно долго. Он придирался ко всем без разбора – не только ко мне. И не стеснялся в выражениях – я у него вечно была малолетняя преступница, которая смогла одолеть только простецовский факультет.

- Кошку его за шкирку, да он бы сам попробовал, - Грифон сам не ожидал, что ему станет так обидно за неё.

Вот просто обидно, потому что сидевшая перед ним девушка была невероятно талантливой и невероятно трудоспособной. Кто бы ещё, оказавшись в такой ситуации, смог столько же?

- Не вытянул бы, - скривилась Жийона. – Он хорошо работал с душами умерших, но плохо знал анатомию. И как-то раз допустил ошибку, ткнув в живот и сказав, что там желудок, а кишки в ягодицах. Все заржали, а я подумала – он же, наверное, толком никогда не видел человека изнутри. Встала и показала – где желудок, где кишечник, и рассказала, что в тех самых ягодицах, и для чего оно нужно. Без комментариев, а мне было, что сказать. Но он обиделся, и с тех пор ни разу не принял у меня работу с первого раза. А потом мне пришлось отрабатывать практику на индивидуальных занятиях – с ним, естественно, и высоких баллов он мне не ставил. Ну и я опять была единственная женщина, остальные парни. И ещё старше всех остальных. Обычно такие уже не приходят, как говорили другие преподы, уже как-то устраиваются в жизни и не хотят ничего менять. А меня хвалили все, кроме декана.

А потом ещё случилось так, что у него из кабинета пропали листы с заданиями к промежуточной аттестации, в начале ноября. Он стоял перед нами, смотрел своими бесцветными глазами и спрашивал – кто это был, мол, он явственно обнаружил следы выхода из теней в запертом кабинете, и знает, кто это сделал, но если виновный признается сам – его не исключат. Никто не признался. И я понимаю, что сделай я так сама – тоже ни за что бы не призналась. И почему стащили, тоже поняла – потому что это я привыкла терпеть, а парни гордые, им очень не нравилось, когда Санси возил их по столу носами.

В тот день у меня было практическое занятие – с ним. Я пришла – куда деваться-то? И он с порога начал говорить, что всё обо мне знает, что я не справляюсь с программой, и что именно я стащила эти задания.

А зачем мне их тащить, если я их знаю – спросила я. Он не согласился, начал говорить, что я не знаю ничего. И что только мне это и нужно, больше никому. Видимо, это оказалось последней каплей – потому что я спросила, почему я слышу подобные слова только от него, а от других преподавателей – совсем другое? Правда, он и тут придумал вариант – оказывается, потому, что я с ними сплю. С женщинами, вероятно, тоже. Иначе мне не за что ставить нормальные баллы. И что если я соглашусь спать ещё и с ним, то он, так и быть, замнёт историю с кражей заданий и меня не исключат.

…Жийона замолчала, смотрела в пол. Грифон кого другого бы уже обнял и гладил по голове, а её только лишь осторожно спросил:

- Ты что, его убила?

Она подняла голову и рассмеялась.

- Нет. Я была в уме, он меня не трогал, меня не несло. Но привести его в себя было необходимо. Дала пощёчину. Обычную, без магии. Но он не ожидал, его просто снесло со стула на пол, рука у меня не мягкая ничуть. А я вышла… и больше не возвращалась. Потому что больше мне там ловить нечего, с таким-то деканом. Я в тот же день сдала все учебники, отказалась от комнаты в общежитии, и уехала в Льен. Здесь пришла снова в больницу Сен-Лазар, где уже работала, но там не было вакансии. Зато была в Сен-Мартене. Меня туда рекомендовали, и я вышла на работу. И проработала чуть больше полутора месяцев.

- Ну он и ублюдок, - Грифон решил, что ему плевать, пододвинулся к ней и взял за руку. – Я просто так, выразить сочувствие. Давай придумаем, как ему отомстить?

- Да как тут отомстишь, - вздохнула она, но руки не отняла, и драться не полезла.

- Подумаем. Слушай, а тот крутой профессор? Он что?

- А я его не видела. Его уже две недели не было, сказали – там личные  обстоятельства. Ясно же, что обстоятельства будут важнее какой-то студентки, правда?

Нет, неправда. Ничего не может быть важнее её, понял Грифон.