Новогодняя ночь
20. Неодолимая сила
Грифон никогда не считал себя авантюристом. И правил он тоже старался не нарушать – почти никогда. Нарушал только в том случае, если видел для себя в том ощутимую выгоду.
Сейчас же никакой выгоды не предвиделось, скорее наоборот – сначала очевидная опасность, а потом, если оно будет, это потом – очевидные проблемы. Но почему-то он не колебался ни минуты.
Если уж девушка идёт, то ему-то вовсе не след отсиживаться в безопасном месте!
Они выскользнули из теней точно там, где он помнил, была площадка. Сейчас заметённая снегом по щиколотку, да ещё и ветер вдруг взвыл и принялся срывать с них обоих шапки и перчатки. А наверху клубились не то облака, не то Первозданная Тьма.
Перчатки и так придётся снять, но сначала – оглядеться и обустроиться.
Темнотища – глаз выколи. Он начал с того, что расшвырял вокруг осветительных шаров – чтоб рассмотреть, что тут вообще есть.
Вокруг проступили деревья и каменные монолиты – кто знает, откуда они взялись тут и когда? Точно не Грифон. Некоторые торчали, будто пальцы, прямо в небо, у некоторых были сверху перемычки – будто ворота. Господин Пашот в своё время не смог ответить на вопрос любопытного юнца – что это за хрень такая несусветная. Мол, от древних людей осталось, всегда тут было.
И сейчас Грифон подвесил по шару в каждые из пяти ворот, и на пять отдельно стоящих столбов – тоже, на самый верх. Жийона тем временем оглядывалась и разминала пальцы.
- Нет, я здесь не была, я была в каком-то другом месте.
Грифон утоптал снег на площадке, чтобы не черпать ботами. Глянул на обувь Жийоны – нечто среднее между сапогами и ботинками, белое, на каблуках. Холодно в таком, наверное. Эх, был бы боевиком – растопил бы снег, а тут лучше не тратить силу на лишнее.
- Так, ставим защиту, - скомандовал он.
И вовремя – потому что из-под ворот потянулись. Услышали, голубчики.
С помощью Жийоны Грифон создал что-то вроде купола – ограждающее их и проницаемое для атакующих заклятий. Хорошо, руки помнят, что и как делать, давно не доводилось. Жийона же главным образом подпитала – если у неё много силы, то и хорошо.
- Сейчас подпустим поближе – и начинаем, да? – тихо спросила она.
- Верно. Три, два, один – пошли!
Серая масса, серая дымка – господин Пашот говорил, что это очень древняя нежить, уже утратившая свою природную человекообразную форму, осталась только смертельно опасная суть. Эта суть сунулась было к ним тонкими струйками - и тут же получила заряд, рассыпалась серым пеплом по снегу. Отлично продолжаем.
- Становись спиной ко мне, на тебе – половина круга, на мне – вторая, - командовал он.
Точно так же, как когда-то ему самому командовал господин Пашот. Только тогда не было такого мороза, пальцы того и гляди застынут и станут неповоротливыми. Надо торопиться.
Но непонятное явление в самом сердце их территории не могло не привлечь местных обитателей. И на месте развоплощённых тут же появлялись другие.
Пока сложно не было – просто малую толику силы, потом ещё одну и ещё, и ещё. Их плотно окружили, и Грифону удавалось разве что пробивать бреши в этой колеблющейся серой стене, издававшей глухое ворчание, неслышимое обычному человеку, но бьющее по ушам таким, как он и Жийона.
Жийона тоже прицельно била, но потом замешкалась, потёрла руку об куртку – и защита тут же затрещала, потому что в неё с размаху врезался серый ком, отдалённо напоминающий какое-то животное. Она тут же очнулась и развоплотила тварь, но потом пришлось латать дыру в периметре.
- Всё хорошо, поняла? Ты можешь. Дыши глубоко и бей, просто бей. Или ты – или тебя, говорили тебе такое?
- Говорили, - кивнула Жийона.
- Вот и славно, продолжаем.
Серое марево колебалось, наползало, и иногда в нём проявлялись какие-то отдельные знакомые черты. Парней, работавших на Бубона, и поймавших пулю или нож. Жертв тех парней – пули и ножи летали в обе стороны. Каких-то знакомцев, о которых Грифон слышал или знал, что они умерли – соседей, одноклассников, кого-то ещё. Он не уставал повторять себе – это не они, нет, я знал не их, я знал совсем других, живых, настоящих.
Неужели правду болтают о том, что все льенские умершие собираются здесь, и нет им хода на небеса? Нет, не может такого быть. Это иллюзия. Это нежить. Это просто смерть, как она есть – в её чистом виде. А он – её адепт, её проводник, но вместе с тем ещё и один из тех, кто следит за равновесием в мире, за тем, чтобы она не брала себе больше, чем положено.
Промеж глаз, по голове, под ноги, в корпус – сколько б вас ни было.
Но их всё равно было много, очень много. Ну и хорошо, пусть идут сюда. Двое некромантов – более опасные противники, чем прочие. И более желанная добыча. Поэтому – бьём.
А потом что-то затрещало, и Жийона привалилась к его спине, тяжело дыша.
- Кажется, я не могу больше. Не держу руки, - проговорила она едва слышно.
Грифону тоже было тяжеловато, ну да он всё же мужчина, а девушка, да почти без опыта – ясное дело, выдохлась. Чёрт, что делать?
Он немного подпитал защиту, чтобы держала и дала ему пару минут сообразить, и повернулся к ней.
Ледяная красавица представляла собой какого-то монстра – капюшон свалился, волосы всклокочены, в глазах – красноватые отсветы. Судорожно держится за свой амулет.
- Так, снимай амулет к чертям.
- Почему? – смотрит, не понимает.
- Потому что ты сама – сила. Первозданная, необыкновенная, чистая сила. Не сдерживайся. Бери всё, что есть, и гони наружу, на этих вот.
- Но там… там те, кого я знаю…
- Знала. Нет там твоих знакомцев. И моих тоже. Это нежить. И мы её упокоим. Неодолимая сила – помнишь? Держись. И снимай амулет.
Снять амулет замёрзшими пальцами удалось не сразу, но – она сунула его в карман куртки.
- Представь кого-нибудь, кого ненавидишь. Декана своего, урода. Сводного брата. Ещё кого-нибудь, у тебя таких в жизни достаточно.
- А… ты?
- А со мной ничего не будет, - покачал он головой.
То есть, Грифон на это надеялся. Некромант он или так, мимо шёл?
Жийона глубоко вдохнула… и раскинула руки. Из них плеснулся наружу мертвенный серебристый свет в виде закрученных в кольца щупалец силы – они на глазах распрямлялись и охватывали тварей, любых – и призрачные фигуры, и серое марево, и колеблющуюся дымку. Охватывали – и рвали, мяли. Втаптывали в снег. Хватали следующих.
Грифон засмотрелся - и подзабыл о защите. Потом понял, собрался, подпитал сеть, стащил через голову собственный амулет и тоже принялся хлестать щупальцами по серым теням – но его щупальца были короче и толще, такие, для ближнего боя. И до разъярённой Снежной Королевы, которой, наконец-то, дали врага, против которого можно выпустить всю свою силу, ему было как до луны – и всё пешком.
Кстати, луна показалась – и добавила света. Стало лучше видно и каменные монолиты, и заснеженные деревья, и нежить. Только… мерещится, что ли? Или правда ряды редеют?
За спиной Жийона со стоном опустилась прямо в снег. Он сам подсобрался – и снёс последних нападавших, оставив на снегу очередную кучку пепла.
Что? Последних? Правда?
Луна освещала площадку, обильно засыпанную пеплом, и стоящие вокруг монолиты. Осветительные шарики давно погасли, потому что никто их не подпитывал, не до того было. Грифон подумал – и сам опустился на снег. Хотелось закрыть глаза, свернуться, и позволить холоду взять себя. Это у боевиков, он слышал, после боя тело рвёт страшная боль. Некромантов забирает холод. И как боевиков учат терпеть ту боль, так же и некромантов – не сдаваться холоду. И не сдавать ему своих.
- Ты как? – он сам удивился, каким тихим и хриплым оказался голос.
Жийона ничего не говорила, только дышала.
- Не засыпай, поняла?
Она открыла глаза, смотрела невидяще – ох и хреново же ей сейчас, наверное!
Он вдохнул морозный воздух, натянул свалившийся капюшон, поднялся на ноги и потянул её наверх.
- Держись, Снежка, сейчас пойдём домой. Соберёмся с силами и пойдём. Держись за меня, слышишь? Дома тепло.
Она задышала сильнее, со стоном открыла глаза снова – теперь уже глядя более осмысленно.
- Всё? Их больше нет? – прошептала еле слышно.
- Нет. Здесь – нет. И здесь мы не сделаем больше ничего, пора уходить, пока мы это ещё можем. Держись за меня.
Она только дышала, и тогда он взял её руки и закинул к себе на шею.
- Держись, кому говорю?
А потом догадался – и поцеловал её. И поделился крохами силы – сколько смог. И лаской тоже – потому что она невероятная. Закрыл глаза и потянулся к её квартирке на семнадцатом этаже.
Они повалились на пол посреди комнаты – потому что силы кончились у всех и ноги не держали. Но по углам и потолку были развешаны всякие паутинистые и прочие украшения – и они оба разом собрали всё это в себя, потому что это резерв, небольшой, но как же хорошо, что догадались вытворить эту магическую мишуру!
- И вообще, с Новым годом, Снежка, - хрипло усмехнулся он, глядя на весело мигающую ёлку.
И поцеловал её ещё раз.
21. Сон о победе
Жийона не ожидала, что Рене пойдёт с ней наружу. Но очень быстро поняла – без него ничего бы не вышло. Она пришла бы к воротам, получила бы по шапке и пошла себе – скорее всего. А тут…
Никогда, ни разу у неё не было такой практики боя. Всегда за спиной стоял кто-то, намного сильнее и опытнее. Направлял, говорил – куда прилагать силу, и сколько. Тут же… ничего подобного. У Рене больше опыта, но в целом он тоже недоучка, как и она.
Но не сдерживать себя… это оказалось невероятным и новым. И, наверное, единственная ситуация, когда так было можно. Не факт, что останется без последствий, но – уже не важно. Как будет, так будет.
Но сейчас хотелось спать. Холод пробирал до костей, пальцы болели, согреваясь, и она почти не слышала, что Рене говорит ей, и почти не ощущала, что он целует её. Она скрючилась на полу комнаты, и у неё даже не было сил дотянуться и включить обогреватель.
Но кажется, у Рене какие-то силы ещё оставались. Он ходил вокруг и что-то делал, её же просто понемногу охватывало оцепенение, она даже перестала слышать его шаги.
А он поднимал её с полу, тормошил, усаживал на диван, расстёгивал куртку и стаскивал сапоги, а потом сунул под нос что-то, резко пахнущее.
- Пей! Пей, кому говорю! Жийона, пожалуйста. Один глоток. Станет лучше, правда.
И он прислонил к её зубам что-то металлическое. Она приоткрыла глаза – фляжка. Послушалась – и глотнула.
Жидкий огонь, мать его! Но… помогло. Мгновенный вброс тепла внутрь тела разжал что-то, насмерть сжатое, и даже дышать как будто стало легче. Выступили слёзы – вот только не хватало!
- Так, Снежечка. Греться в душ, ясно?
Вообще было ясно, более того, после такого боя душ необходим.
- И одежду постирать… - пробормотала она.
- Само собой. Но второй куртки у меня нет, у тебя, наверное, тоже. А вот что с себя – то снимаем и стирать, - согласился он.
Поднял её с дивана и повёл в ванную. Включил в душе воду, проверил – горячая, даже взял её руку и сунул под струю – чтоб убедилась.
- Так, справишься сама? Жду снаружи.
- Угу, - кивнула Жийона.
Прислонилась к стене и закрыла глаза. Стоять было тяжело, и она сползла по стене на пол…
- Ну Жийона же, - раздалось вдруг над ухом. – Вставай, хорошая моя, не нужно сидеть на полу, он холодный.
А дальше он совершенно бесцеремонно стаскивал с неё тёплую кофту с капюшоном, футболку, джинсы и колготки, и бельё тоже. И заталкивал под душ.
В душе Жийона тоже стояла, закрыв глаза и прислонившись к стене, хотя – не могла не признать – было хорошо. Можно так стоять ещё долго… И стояла бы, но дверца кабины открылась и закрылась. Стало тесно. Её аккуратно пододвинули и поцеловали в кончик носа.
- Ты… что тут делаешь? – пробормотала она.
- То же, что и ты, представь? Тебя дождаться нереально, я пришёл немного помочь.
Дальше он размазывал по ней душистую пену, она встряхнулась… и сделала то же самое. Потому что, ну… она ж ещё не совсем кончилась, она ещё жива, и даже немного может шевелиться. Ну, холодно, но под горячей водой – уже не настолько, а вдвоём – и вовсе. Голова кружится, но – можно пережить.
- Тебе... тоже холодно? – рискнула спросить.
- Есть немного, - он слабо улыбнулся. – Никогда в жизни не упокаивал столько нечисти разом.
- И я… и я тоже.
- Теперь уже можешь говорить, что имеешь опыт. И проходила практику.
Он уже просто обнимает её, гладит по спине. Его спина… хорошая спина, широкая, мощная. На лопатке ещё один грифон, небольшой.
- У тебя грифоны… магические?
- Нет, обычные. Где в Льене сделать магических? Это нужно куда-нибудь ехать. А твой паук?
О том, что у неё паутина на полспины с небольшим паучком в ней, знает вообще мало кто. А тут вот…
- Я хотела пойти к мастеру и наполнить. Чтобы защита. Не успела.
- Да что ты про не успела, сделаешь ещё! Сейчас главное – прийти в норму, восстановить баланс сил.
- Я совсем пуста. Никогда так не было. Не помню, ни разу, наверное.
- Ничего себе, - покачал он головой. – Но тебе ж говорили, что нужно так сделать. Вот, ты сделала.
- И мне так плохо, что я не уверена в том, что захочу так сделать ещё раз.
- Сейчас не думай, поняла? Сейчас я выключаю воду, мы сушимся и выбираемся наружу.
- Там холодно, - прошептала она, снова закрывая глаза.
- Нас там ждут одеяло и спальник. Я нашёл в шкафу кучу полотенец, будем вытирать тебе волосы, пока не высохнут совсем. И есть, обязательно нужно поесть.
Она хотела сказать, что не нужно ничего, но он уже выбрался из душевой кабины наружу и протянул ей полотенце. Она взяла, но продолжала стоять без движения и смотреть – на его красивое сильное тело. Тёплое. Живое.
Он же обернул бёдра полотенцем и принялся вытирать ей голову, плечи, спину.
- Я сама, - попыталась она вернуть всё на свои места.
- Давай, - он сунул ей другое полотенце, ещё сухое.
Вытереться – полдела, теперь нужно дойти в комнату и взять чистые трусы и футболку, а по дороге будет холодно. Хорошо, волосы у неё мгновенно сохнут – тоже часть заговора бабушки Аделин. А то она уже к утру была бы насмерть простывшая. Оставалось только взять ещё одно сухое полотенце, завернуться в него и пойти наружу.
Диван разложен, постель расстелена, обогреватель стоит рядом. На столе еда – крохотные корзиночки с чем-то, розочки из полупрозрачного мяса, фигурно нарезанный сыр, и посреди этого – кастрюлька со льдом, в котором стоит бутылка.
- Я понимаю, что лимейское вино сейчас будет хуже любой дешёвой крепкой настойки, но настойки нет, а вино – есть. А потом мы сделаем себе тепло и будем греться, - сказал Рене.
Они забрались на диван с ногами и завернулись в спальник, и ели, и от еды впрямь становилось лучше. Уже не так сильно морозило изнутри, не жгла пустота – Жийоне никогда ещё не было так мучительно пусто. Вот что значит – выплеснуть всё. Выплеснуть – и бояться, удастся ли заполнить, удастся ли создать на месте отданного что-то новое.
Кажется, последнюю фразу она проговорила вслух.
- Удастся, - кивнул он. – Непременно. Мне говорили, что магическая энергия способна самозарождаться в таких, как мы. Это будет долго, поэтому мы помогаем телу восстановиться - смываем с себя остатки боя, едим, пьём и спим.
Он разлил вино в бокалы.
- С Новым годом! Пусть он будет лучше, чем тот, что закончился!
- С Новым годом, - выдохнула Жийона.
Никогда у неё не было такой новогодней ночи. Ха, новогодняя ночь некроманта, так, наверное, это называется.
От холодного вина снова застучали зубы, она нашла, наконец, футболку и хотела надеть, но он коснулся её руки.
- Знаешь, как лучше всего греться? Впрочем, откуда тебе, наверное, тебя никто этому не учил. Так вот – тело к телу, понимаешь?
- Тело… к телу? – нет, она не верила.
Тело – это просто тело, и всё. Ну да, случайно ещё и вместилище силы, но сейчас, кажется, нет.
Рене отодвинул к стене стол, потушил весь свет, кроме мерцающей ёлки, сбросил полотенце и забрался к ней под спальник и одеяло. И обнял.
- Спи, Снежка. После такого нужно спать. Понимаешь, да?
- Понимаю. Слушай, - зашевелилась она, - спасибо тебе. Ты снова спасаешь меня. Одна я… не знаю, что бы со мной было.
- Да уже не важно, - прошептал он. – Совсем не важно.
Его идея про тело к телу работала – согрелись они быстро. Оба, судя по всему. Его ладонь легко гладила её по спине, пробегаясь кончиками пальцев вдоль позвоночника от шеи к ягодицам. Вторая рука была у неё под шеей, и её пальцы гладили заплетённые в косу волосы. Её внутренности расправились совсем, дрожь ушла, тепло затопило тело… чёрт, не только тепло. Сколько можно жить рядом с красивым мужчиной и никак на него не реагировать? Она привыкла сдерживать порывы, но сейчас, кажется, ничего сдерживать не нужно.
Жийона закрыла глаза – и ринулась в омут, потому что его гладкое и сильное тело хотелось трогать, гладить, целовать, дышать разом с ним и лишь иногда что-то бормотать – столь же мало связное, как выходило сейчас у него. Она поняла, что её даже не бесит эта его Снежка – придумал тоже прозвище, ну да и ладно, не самое плохое. Да нет, хорошее. Он вообще… очень хороший.
Очень хороший уже смотрел на неё сверху, опираясь на локти. Вокруг него лёгким серебристым маревом клубилась сила.
- Жийона, ты не станешь меня сейчас убивать?
- Издеваешься? – с нервным смехом прошептала она.
- Ничуть. Я хочу, чтобы меня хотели тоже, и чтобы никаких недомолвок или двусмысленностей.
- Я никого в жизни не хотела так, как тебя сейчас – устроит? – наверное, нужно говорить что-то другое, но откуда ей знать, что в таком случае говорят?
Дотянулась и поцеловала его губы, пока он не сказал ещё чего-нибудь. Разрешила. И ему – себя, и себе – его.
- Я люблю тебя, Снежка, - прошептал он ей в самое ухо.
Что? Вот так, сразу? Всего лишь прожив рядом с нею пять дней?
И приняв такой бой, какого больше не будет. Посмотрев на неё – какая она на самом деле. И не испугавшись, да?
Он выбрался из-под одеяла, нашёл что-то на столе и вернулся к ней.
- Это тебе. Мне кажется, подойдёт, - и подсветил магическим огнём.
Она открыла коробочку – на тёмно-синем бархате лежала… снежинка. Очень изящная, и вся просто усыпанная мелкими сверкающими камнями. Цепочка уходила куда-то внутрь коробочки.
- Что это, Рене? – она не верила своим глазам.
Подарок? Ей?
Он осторожно вытащил цепочку и надел ей на шею. Она ощутила холод металла… и схватилась за голову.
- Амулет, я о нём совсем забыла.
- И я забыл, - усмехнулся он. – Никогда раньше не пробовал любить свою девушку без амулета. И знаешь, хочу повторить. Ты же говорила, тут защита?
- Если она ещё есть, - усмехнулась Жийона.
Так, хватит рассыпаться и плыть по течению. Она вообще маг-некромант, или кто?
Потрогала снежинку на груди, ощущение ей понравилось. Вообще ведь можно сделать амулетом ну хоть что, поэтому – как только получится, нужно отвезти её мастеру-артефактору. А пока – так носить.
Выбралась из его рук и из-под одеяла, отыскала в кармане куртки амулет и положила возле подушки – пусть пока. Проверила защиту – стоит, родная, не шелохнётся. Плюс охранный периметр лейтенанта Овера, он тоже разновидность защиты.
Нашла на кухонном столе воду, заговорила от возможной беременности, хотела выпить сама – но потом подумала и принесла ему тоже.
- Знаешь, ты открыл для меня какую-то невероятную, совсем неизвестную мне жизнь. Я пока не понимаю, кто я в ней, но – я обещаю понять и освоиться.
- Вот и славно.
Обхватила его одной рукой, второй, а потом ещё и щупальцем силы. Притянула к себе…
…Спали они не то, чтобы долго. В комнату ещё даже бледное рассветное солнце не заглянуло, когда в дверь позвонили, а потом и застучали.
- Эй, вы, там! А ну, открывайте немедленно! – прокричал из-за двери лейтенант Овер.
Рене открыл глаза, улыбнулся ей, поцеловал, выбрался из-под всех одеял. Надел по дороге до двери футболку и произнёс:
- Дорогие гости, вежливые люди предупреждают о своём появлении, особенно если они хотят появиться утром в первый день нового года. Мы с госпожой Кордье будем готовы побеседовать с вами через четверть часа.
Жийона успела надеть и амулет, и трусы, и футболку. Но, прежде чем бежать в ванную, обняла прекрасного мужчину и поцеловала.