21. Ненавижу…

– Воробьевы горы? – сняла, наконец, повязку, которой они завязали мне глаза. – Вы вытащили меня с утра, чтобы это показать? Я с Машкой сюда не раз приезжала, – капризно надуваю губы и решаю уйти от надоедливых оболтусов.

– Вика! Мы думали, ты на зиплайне полетаешь! – Влад, пытается остановить, а я топаю к подъемнику.

– Не ходите за мной! – шиплю и злюсь уже не в шутку.

На что рассчитывала? Что они удивят и будут оригинальными?

– Провожу тебя, – Мирон идет рядом и пытается схватить за руку. – Вдруг на тебя волки нападут, муравьи, гусеницы…

– Хватит! – сложила руки и жду кабинку для спуска.

Ветер треплет пряди волос, которые небрежно смахиваю с лица.

– Мы тебе неприятны? – почувствовав странную интонацию, застываю. – Совсем никто из нас не нравится?

– Нет, не нравитесь, – рублю канаты.

Чувство такое, что убеждаю больше себя.

– Хочешь, чтобы мы исчезли из твоей жизни? – легкое прикосновение к плечу.

– Да! Хочу! – разворачиваюсь и встречаюсь с омутом синих глаз.

Мирон смотрит внимательно, считывая каждую эмоцию, ища ложь в моих словах.

– Понятно, – отступает на шаг и запускает руку в светлые волосы.

– Эй! Вика, ты нас бросаешь? – подходят братья-брюнеты.

– Пацаны, похоже – все! Она нас отшила, – Мирон махнул рукой в мою сторону и пнул ногой траву.

На канатной дороге подошла кабинка, я открыла ее дверь и запрыгнула внутрь. Они смотрели мне вслед. В голове – хаос. Я ведь правильно поступаю? Этим мажорам доверия нет! Нет ведь? Какого черта по щеке катится слеза? Все ОН! Сволочь! Я больше не увижу его. Этот голос, понижающийся до хрипа и губы, такие грешные и манящие. Соберись, тряпка! – даю себе мысленно пощечину.

– Ну, как погуляли? Что делали? – кружит Машка, и опять что-то жрет.

– Никак, – бездумно листаю ленту социальных сетей на телефоне. – Послала я их.

– Всех? – у подруги даже изо рта начало выпадать.

– Всех, – бурчу под нос. Не поднимаю на Машу глаз, боясь себя выдать.

– Ну и правильно! – мотнула рыжей гривой мужененавистница.

Мы с Машкой так и сошлись на этой теме: все мужики – козлы. Ее тогда парень заставил аборт сделать на первом курсе, а потом бросил. Сдохнуть Машка хотела от такого предательства. Ушла в отрицание всего… Даже, сдуру, предложила стать лесби. Но я только у виска покрутила. Нельзя ничего делать назло! Во-первых, хуже ты сделаешь только себе, во-вторых, кому и что ты докажешь? Хочешь что-то изменить – сделай себе приятное.

Вот тогда нас и потянуло на сладкую жизнь, и мы открыли кафе. Машка быстро выучилась на курсах кондитера. Ей очень нравилась работа. Десерты получались красивые и удивительно вкусные.

«Малина!» – рука сама потянулась за выбором в холодильнике. Во рту щекотка от взрыва рецепторов. «Мой личный кайф» – облизываю пальцы. На телефоне спикало сообщение. Автоматом открываю:

«Ненавижу тебя! Потому, что люблю!»

Так и села, где стояла. Номер телефона не определился… Хлопаю глазами.