43. Приехали звездюли

В нашей квартире – штаб моих сторонников и желающих оторвать Мирону все детородное.

– Простите, девочки, – говорит уныло Влад. – Эта плановая невеста давно числится за ним. Дочка партнеров по бизнесу, – уточняет.

– В Америке жила и училась. Че приперлась? – сокрушается Клим.

Я солю чай, капая с носа слезами. Оно само как-то, и сдержаться нет сил никаких. Сколько в человеке жидкости? Льется уже третий день. Мирон пропал, а я сама не звоню – берегу остатки самоуважения и боюсь сорваться окончательно в пропасть отчаяния. Две недели счастья пролетели, как миг. Если всему тут есть цена, то я плачу ее сполна. В виски бьет барабанная дробь. Давление упало – вяло фиксирую, что толком не ем уже который день.

В дверь ударили словно кувалдой. Машка, шипя: «кому это жить надоело?», срывается, и со стороны двери слышится возня. Парни срываются с места.

– Да, пустите вы меня, я все объясню! – пытается прорваться сквозь оборону Мирон.

Делаю вид, что ложку потеряла, сползая под стол. Хочу в кусты малины, но есть только стол – такое себе убежище. Чувствую, что сейчас от эмоций кровь носом хлынет. Подбираю ноги, держу себя руками, чтобы не трясло так сильно. Но внутри работает отбойник сам по себе…

– Малыш, дай руку, – ко мне тянется Мирон, сидя на корточках. – Я все тебе расскажу, – идет волна информации, пытаясь достать до мозга.

Смотрю на протянутую ладонь. «Держи меня крепче», – шепчу в безумии. «Не отпущу», – отвечает он.

«Нет» – мотаю головой. Теплая струйка крови действительно стекает к губам. Я некрасиво размазываю ее по лицу. Продолжает колотить. Детонатор внутри меня скоро сработает. Была Вика, а теперь собирайте ее с поверхностей.

Зрачок Мирона расширяется и топит синеву, ноздри, почуяв кровь, раздуваются. Он видит в каком я состоянии.

– Скорую вызывайте, живо! – рявкает.

МИРОН.

«Твою мать! Твою мать!» – понимаю, что время, пока я утрясал семейные неурядицы, играло против нас. Лерке отсыпал столько поджопников, пока запихивал обратно в самолет. Пусть катится в свою американскую мечту! Моя мечта здесь и я любому глотку перегрызу за нее. Совсем забыл про эту чокнутую дочь отцовского друга. Не воспринимал всерьез разговоры о нашем общем с ней будущем. «На дворе двадцать первый век! Кто меня заставит на вертихвостке жениться?» – посмеивался только. Досмеялся. Приехали звездюли. На родителей орал так, что пар из ушей шел: что есть у меня невеста – любимая и единственная и другой мне не надо.

Мне самому надо успокоительного вкатить. Смотрю, в каком Вика состоянии, и выть готов от давящей боли и вины перед своей девочкой. Она бледна, как полотно. Приехавшие медики меряют давление, едва находя у нее пульс. Я все исправлю, милая! Только посмотри на меня! Но красивые глаза безучастно смотрят в потолок. Готов сам туда залезть, как человек-паук, чтобы попасть в ее поле зрения.