ГЛАВА 13

Аня

После завтрака, Саша встретил меня в прихожей уже одетый, упираясь спиной в дверь, с моей шубой в руках. Меня потряхивало и я, не переставая, уговаривала себя, что это просто моя работа. Пусть и неприятная, но хорошо оплачиваемая и скоро этот рабочий день закончится. Со всей силой я вцепилась в свою сумочку, словно держи я её чуть слабее, меня тут же разоблачат Сашины родственники.

- Ну что Аннушка? Маслице уже пролила? - Саша расхохотался.

Но мне было совсем не смешно. От этой фразочки стало очень жутко. Я обувалась и совершенно чётко проматывала в своей голове, давний разговор со своим одногруппником. Никита Силаев утверждал, что каждое сказанное слово, непросто слово. Непросто бездумная шутка или какое-то воспоминание, какая-то мысль, пролетевшая стрелой в голове, а не что иное, как информация из космоса. Как знак, как предупреждение, которое витает в воздухе и неожиданно находит выход в этой глупой шутке, мысли или слове. Тогда я посмеялась над ним, посчитав его немного ненормальным, потом к тому же он ещё загремел в психушку. Но сейчас я верила в это.

Сашина шутка, отчётливо несла для меня что-то неизбежное. Что-то страшное.

- Готова? Паспорт взяла?

- К этому невозможно быть готовой, но паспорт я взяла.

- Можешь сегодня нервничать открыто. Все невесты нервничают, это нормально, и я не думаю, что это вызовет какие-то подозрения.

- А кто будет? - спросила Сашу с замиранием сердца, пихая руки в рукава шубки.

Я была готова видеть там кого угодно, кроме своей мамы, которой там быть и не могло и Сашиного брата Диму.

- Аня, Аня. - Саша поцокал языком. - Я, по-твоему, садист, что ли? - он хохотнул, открывая дверь квартиры; - На выход детка! Никого не будет. - и выпихнул меня из квартиры.

- А потом? - не унималась я, желая знать, к чему готовиться.

- Вечером в ресторанчике посидим. В тихом, семейном. Тут уж извини, даже я бессилен. - Саша нажал кнопку вызова лифта и двери его сразу же раскрылись.

Мы быстро доехали до загса и зашли через запасной вход. На третьем этаже, Саша отдал наши паспорта работнице и она, уточнив, меняю я фамилию или нет, ушла в свой кабинет. В длинном коридоре, государственного учреждения было пусто. В ожидании, я по нему бродила и изучала стенды с информацией. Сзади подошёл Саша, который так же, как и я бродил и разглядывал стенды.

- Удивительно, тут нет ни одного стенда о бракосочетании. Только информация о получении свидетельства о рождении, развода и смерти. Родился, развёлся, умер. Как будто никто не женится и замуж не выходит.

- Эта информация находится на втором этаже, молодые люди. - к нам вышла колоритная, пышногрудая работница загса. Такие стандартно сочетают брак между актёрами в кино.

Она подала нам документы для росписей. Мы расписались и тут же получили обратно свои паспорта с печатями и розовое свидетельство о заключении брака.

- Жаль напиться сегодня не получиться, тебя домой забросить? А то мне на работу ещё нужно. - спросил меня Саша по дороге к машине.

- Забрось меня в больницу. Хочу с маминым лечащим врачом поговорить. По выходным его не бывает.

- Слушаюсь и повинуюсь жёнушка! - он открыл мне дверь машины и согнулся в поклоне. Не удержалась и отвесила ему оплеуху и мы оба, с облегчением рассмеялись.

Волнение по поводу нашей с Сашей аферы, отступило до тех пор, пока он не отвёз меня к больнице. Там в ожидании беседы с маминым лечащим врачом, я вся извелась. И волнение вернулось с новой силой. И по поводу фиктивного брака, и по поводу маминого здоровья. К приходу врача, меня уже сильно мутило и ровные линии потолка и пола, вело.

- Здравствуйте. Вы я так понимаю по поводу Томилиной?

К кабинету, у которого я ждала маминого лечащего врача, подошёл полный мужчина, небольшого роста, почти на голову ниже меня.

- Да. Я её дочь. Анна. - я встала с места, и врач пригласил меня в свой кабинет.

- Меня зовут Роман Андреевич. Я лечащий врач вашей мамы как вы, наверное, уже поняли. Присаживайтесь.

Я села на офисный стул, такой же на котором, не так давно сидела у себя на работе. В кабинете сильно пахло йодом несмотря на довольно хорошую обстановку, не имеющую ничего общего с больницей. Так, пахла тумба дома у моей бабушки. На ней стоял старенький, но цветной телевизор, а в самой тумбе хранились бабушкины лекарства. Несмотря на пронзительность этого специфического запаха, он меня успокаивал.

- Значит, так, Анна. - Роман Андреевич вздохнул, садясь за свой стол, и открывая карту моей мамы.

Я буквально затаила дыхание, в очередной раз мучая ручки своей сумки, что покорно терпела мои издевательства, лёжа на моих коленях.

- Я изучил историю болезни Елены Алексеевны, порадовать мне вас сейчас нечем. Метастазирование в лимфоузлы, третья стадия, без возможности провести повторную операцию.

- Но ей же стало лучше! Я вижу разницу! - не понимая, что он несёт, я просто пришла в бешенство.

- Ей стало лучше, потому что мы даём ей хорошие обезболивающие и диета в нашем отделении более качественная.

- И что дальше? А лечение? - истерично спросила я, чувствуя, что готова буквально вцепиться в его пухлые, холеные щёки, за то, как он в буквальном смысле уже хоронит мою маму и не скрывает этого.

- Лечение, конечно же, Елена Алексеевна получает в полном объёме. Мы используем лучевую терапию совместно с химиотерапией. Современное оборудование позволяет нам проводить облучение непосредственно самой опухоли, не затрагивая при этом здоровые ткани. Но на такой стадии мы добьёмся, хочу заметить, возможно, добьёмся, приостановки роста опухоли и прекращения метастазирования.

- Поправьте меня, если я ошибаюсь, моя мама уже не поправится верно?

- Анна. Эта стадия рака практически не поддаётся терапии. Я вам не могу сказать это на сто процентов, но и обнадёживать я вас тоже не могу.

- Сколько ей осталось? - по моим щекам уже вовсю текли горькие слёзы, из-за кома в горле я едва могла говорить.

Роман Андреевич налил мне стакан воды, и накапав туда пахучих капель, поставил его передо мной.

- На этот вопрос не ответит вам ни один врач. Фраза банальная, но это правда.

- Она не знает, верно? - слишком счастливой была мама, она не смогла бы быть такой зная, что всё зря.

- Верно. И у меня к вам просьба, не говорите ей. Я убеждён, люди, узнав, что их шансы ничтожно малы, сдаются. Перестают бороться.

- Хорошо. Вы правы. Спасибо.

Я встала и пошла к двери, ненадолго задержавшись у неё.

- Не говорите ей, что я была у вас. Не могу к ней сейчас пойти.

- Не скажу. И всё же, выпейте, это вас хорошо успокоит.

Роман Алексеевич подал мне стакан с успокоительным. Я выпила горькую жидкость, такую же горькую, как и правду, что преподнёс мне врач.

- Простите. Я что-то так переволновался, сообщать родственникам плохие новости тоже нелегко, забыл спросить у вас, вы не за рулём?

Я помотала отрицательно головой.

- Хорошо. За руль вам сейчас нельзя. Это не снотворное, но вы, скорее всего, уснёте в ближайший час. Анна вы, успеете добраться домой?

- Да. Спасибо. - навалившись на дверь и нажав на ручку, открыла её и вышла из его кабинета.

Быстро покидая здание больницы, я вызывала такси, ожидание было большое, но выйдя на парковку, я успела поймать подъехавшую машину. Водитель ещё не успел взять новый заказ и согласился увезти меня домой.

В квартиру я зашла, когда у меня уже закрывались веки. Успокоили чудные капельки меня действительно хорошо. Я ни о чём не думала вообще. Просто скинула обувь и шубу, и рухнув на кровать, в прямом смысле этого слова, отрубилась.