Глава 1

Юра мялся на пороге, как первоклассник на «линейке», то и дело поправляя очки, чудно выпячивая средний палец, тыча его подушечкой в оправу. Право было смешно смотреть на парня не обделенного ни ростом, ни комплекцией, ни строгостью в чертах лица, но явно смущенного от возможного знакомства с родителями своей пассии. Точнее сказать с родительницей, совсем нестрогой и давно мечтающей увидеть дочь под руку с хорошим парнем. Конечно, раскрывать умильность мамы я не стала, ведь забавно наблюдать, как парень слегка нервничает. Огромный букет купленный им по всей видимости не перед самым приходом, а ещё в начале рабочего дня, когда я озадачила ужином, выглядел плачевно, куда хуже чем его хозяин. Розы слегка поникли, но все же благоухали своими пожухшими лепестками.

Не скрою и меня, самую малость нынешний вечер заставлял волноваться. Но по совершенно иным причинам. Юра первый из всех когда-либо существовавших у меня парней был удостоен чести познакомиться с мамой. Их безусловно не насчитывалось в моем списке бойфрендов двух или трёх за все мои двадцать четыре года, но Юра соответствовал всем моим представлениям об идеальном мужчине, начиная от внешнего вида и заканчивая внутренней наполненностью.

Неизбалованный жизнью, неизнеженный лаской, человек из многодетной семьи, привыкший заботиться о своих близких с раннего возраста. Практически не имея детства, Юра работал чтобы прокормить братьев и сестер, помочь матери поднять их на ноги и дать образование, которого у него и самого-то не было. За плечами девятилетка, потом ПТУ, брошенное в пользу работы на стройке. Там-то он и приобрел статную фигуру, обзавелся мышцам и повзрослел во всех смыслах.

— Мама у меня не кусается. Проходи, — пошире открывая дверь, пригласила гостя.

Он неуверенно шагнул в прихожую, чуть ссутулившись, будто ожидал какого-то удара со стороны. Его мандраж передался мне и я поспешила разрядить обстановку. Подойдя в плотную к Юре, повисла на его шее, целуя сжавшиеся в тонкую линию губы. Оттаяв от моей нежности и окончательно осмелев, парень запустил под тонкую ткань блузки свободную руку. Ладонь хозяйский блуждала по моему телу, отзывающемуся на любой маломальский намёк интимности. Как же приятно и волнительно находится в объятиях любимого человека. Юрка куснул напоследок мою нижнюю губу, так и не выпустив из захвата.

— Поехали ко мне, — срывая с губ очередной поцелуй, выдохнул он. — Придумаем, что-нибудь. Извинимся перед мамой, по дороге купим шампанского, завалимся в ванную. Там какие-то сольки, пенки твои еще остались. Я есть не хочу, я тебя хочу. Соскучился, жуть.

Юра зарылся носом в мои распущенные волосы, вдохнул их аромат и повел кончиком носа по шее, описывая ее изгиб. Коснулся жилки, кротко поцеловал ключицу, возвращая влажный след к мочке уха. Горячее дыхание дарило больше сексуальности, чем явный захват чего-нибудь сокровенного. Заставлять меня таять как масло, он умел.

— После ужина я вся твоя. Можешь потерпеть?

Задавая вопрос, я нарочно прижалась сильней, ощутив всем телом напряжение, которое сковало его тело. Разрядка предполагалась немедленная, так как в районе ширинки сосредоточилось все вожделение к моей персоне.

— Не могу, ты же знаешь, — снова принялся терзать губы, изредка издавая какие-то сродни животного рычания, звуки.

А мне совершенно не хотелось его останавливать, завороженно отдаваясь во власть требовательных рук, я забыла о всех рамках приличия. На тех участках, где его ловкие пальчики чуть пощипывали кожу, моментально рассыпались вереницы мурашек. Тело отзывалось на ласки, упорно игнорируя здравый смысл. Будь он не ладен ужин, но прийти в себя всё же было нужно.

— Обещаю, — поощрительно чмокнула Юрку в щеку. — Ужинаем и едем к тебе. О'КЕЙ?

В ответ услышала толи довольное урчание, толи не желание отпускать меня, но тело ощутимо пошатнулось от неожиданно дарованной свободы. А кожа предательски горела во всех местах, к которым прикасались Юркины руки. Сердце билось часто-часто, как загнанный зверёк, а довольная улыбка выползала наружу помимо моей воли. Маскироваться перед мамой, гнилой номер, она раскусит в два счёта. Ну и пусть. Чего скрывать? Юра прекрасная партия, а главное я от него схожу с ума. Мне ведь с ним время проводить, пусть остальные не согласные катяться ко всем чертям.

— Как теперь прикажешь показываться на глаза маме? — он ткнул пальцем в выпирающее доказательство всей своей бурной тоски по занятию любовью.

— Прости, — краснея, улыбнулась я, заправляя за ухо выбившуюся медового оттенка прядь.

— Ну сколько вас можно ждать? Остынет все.

Раздалось за моей спиной. Юра выправился, как залихватский солдат, коим не являлся ни когда. Руки по швам, прямая спина вытянутая в струнку, будто честь собрался отдавать. Но шагнуть на встречу не рискнул, предпочтя переждать снижение возбуждения в тени моей фигуры.

— Добрый вечер! — выдавил он из последних сил.

— Где же он добрый, если хозяйка держит гостя на пороге. Юрочка, вы проходите, не стесняйтесь. Ванна здесь, — мама указала на дверь. — Мойте руки и прошу к столу. Моей дочери, явно не хватает гостеприимства.

Обернувшись, не могла не кинуть на маму испепеляющего взгляда. Ишь чего удумала, позорить меня: не такая хозяйка, гостеприимства ноль. Хотя честно, злиться долго на неё никогда не получалось. Даже сейчас завидев теплоту в глазах, оттаяла, тут же забыв критику в свой адрес, явно произнесенную в шуточной форме.

— Это вам, Ольга Александровна.

Мама приняла букет, сразу уходя в кухню, явно на поиски вазы. А я подтолкнула парня к двери уборной, за которой он тут же скрылся, но для начала отвесив щелбан по вздернутому кончику моего носа и послав воздушный поцелуйчик. Я подняла ладонь, шуточно ловя ритуальный жест флирта в кулак и поднесла его уже к сердцу, там ему самое место. А на губах хочу ощущать настоящие поцелуи, такие от которых кругом голова, дрожь в коленках, полный спектр эйфории.

Не желая оставлять Юру в одиночестве, я развернулась к зеркалу, приводя себя в порядок. Вернув выправленную блузку под пояс юбки, разгладив на ней мелкие складочки, видные и раздражающие лично меня. Губы снова красить не решилась, в итоге помада будет съедена либо мной, либо ртом нетерпеливого любовника.

— Нет, — перехватила его руки норовившие снова смять одежду, в попытках завладеть моим телом в мимолетном порыве. — Так, мы не доберемся до стола. Неужели ты не голоден?

— Очень. Но можно сразу перейти к десерту?

Я сумела в последнюю секунду вывернуться, понимая что задержись ещё некоторое время в компании Юры, то наши тела просто так будет уже не охладить. Вытянутые губки, так и застыли на его лице, а глаза мило сощурились за стеклами очков, намекая что я поплачусь за прерванную ласку.

— Думаю, организатор нашего застолья огорчиться, если мы сейчас же не присоединимся к столу. Тебе, как гостю ничего не будет, а на меня она потом будет ворчать.

— Так. Я не понял? — подбоченившись, Юра уставился на меня так, будто я сказала какую-то несусветную чушь. — Кто-то обещал меня вознаградить. Передумала ехать ко мне?

— Нет, я сама соскучилась. И не враг своему здоровью, долгое воздержание вредно даже для женского организма, но заниматься подобным в прихожей, настоящий экстрим. Потерпи.

Он слегка покривился, наморщивая при этом нос с такой силой, что оправа подскакивая вверх, придала его лицу потешный вид. А мне ничего не оставалось, как в очередной раз поощрить парня не отличающегося особым терпением, легким, а главное быстрым прикосновением к губам. Слишком быстрым, чтобы он не успел распалиться, а покорно пошел следом за мной.

Юра прошёл вглубь гостиной и расположился на диване, как-то очень по-свойски, расслабленно откинувшись на спинку и запрокинув голову. От былой растерянности не осталось и следа. Он чувствовал себя как дома, хоть и не забывал, что в гостях. Лишь поэтому не стал закрывать глаза, зная что усталость наверняка его сморит и он уснет, и чего доброго захрапит. А храпел он знатно, на распев, иногда даже просыпаясь от собственного раскатистого храпа, но я прекрасно ужилась с его недостатком. А ночуя дома, ловила себя на мысли, что уснуть без клокочущего Юры рядом, проблематично.

Мама вошла в комнату, ставя на середину стола блюдо с румяной уткой в тесте.

— Ира, поухаживай за молодым человеком.

Молодой человек тут же встрепенулся, поправил сбившиеся на затылке золотисто-каштанового цвета волосы и поерзав, уселся удобнее, располагая руки по обе стороны от тарелки. Благо стол был не маленьким, а нас всего трое, так что вполне можно не соблюдать правил приличия. Их Юра и не нарушил. Будучи неисправимым непоседой, удержать ладони на коленках, для него сверх задача. И чтобы не чувствовать себя скованно, он положил кисти рук на краешек стола. Кисти, а не запрещенные по этикету локти. Рубаха парень, а воспитанности в нем было предостаточно.

— Что тебе положить? — елейным голосом осведомилась я. — Уточку или мяско?

— И того и другого, и желательно без хлеба, — процитировал Юра всем известную мультяшную фразу, не смущаясь протягивая тарелку. — Может открыть шампанское?

— А вы будете? — поинтересовалась мама у Юры, но когда он отрицательно махнул, предложила другую альтернативу. — Есть коньяк.

— Нет, спасибо. Я за рулём.

— Мам, — намеренно протянула я, касаясь ее руки, наивно предполагая, что за эту паузу, подготовлю маму к нашему скорому отъезду, — Мы не надолго.

— Ты, как всегда. Я старалась, наготовила всего. Ну тебя.

— Ольга Александровна, Ира не при чем. Сегодня мастер должен приехать, котел чинить, днем мне никак не встретиться с ним. Вы уж извините, я его жду дней пять, не меньше, — врал не краснея Юрка, подкидывая в топку очередной кусочек мяса. — Очень вкусная утка.

Искренний комплимент по поводу маминого кулинарного мастерства, пришелся женщине по вкусу и она заливаясь краской, продолжила разговор.

— Тогда я вам с собой дам. Мне это все самой не осилить.

— Посидеть часочек мы вполне можем. Правда, Ир?

Это был скорее риторический вопрос, так как задав его, он вернулся к основной деятельности. Я же съев только салат, поспешила на кухню, предоставляя возможность поговорить им наедине. К моему удивлению, мой уход никого не огорчил и спустя несколько секунд неловкого молчания, между ними завязался разговор. Слышно было, как Юра разоткровенничался за свою семью, а мама лишь сочувственно вздыхала, понимая переживания парня из-за испытаний, выпавших на его плечи. Я с интересом поглядывала из коридора за их реакциями друг на друга. Картина меня радовала и успокаивала. Поворот был неожиданным, но очень устраивающим меня на сто процентов. Чего еще желать, когда родители находят общий язык со вторыми половинками своих детей.

Прощались как ни странно тоже очень тепло, чуть ли не со слезами и оркестром. Юрка ясное дело, чему был рад, не терпелось устранить раздражающее недельное воздержание. Он с трудом сдерживался в лифте, потом из последних сил брал себя в руки, чтобы не накинуться на меня в машине. Останавливала лишь гуляющая молодежь во дворе рядом с его припаркованным авто.

Но войдя в его квартиру, улизнуть уже не удается. Юра целует быстро, жадно. В полной темноте тащит к заветной кровати, то и дело натыкаясь на разные предметы, но не снижая темпа. Будто боится, что я передумаю, сбегу от него. Резкие движения выдают «нетерпячку» парня, он ведет себя, как девственник, которому наконец улыбнулась удача и он теперь не намерен останавливаться и терять шанс. Требовательная рука ползет под юбку, потом меняет курс, оказываясь под грудью. Большим пальцем Юра слегка отодвигает кружево, но тут же устремляется вдоль спины к застежке бюстгальтера.

Крючочки поддаются всего лишь двум ловким пальцам и звук расстёгнутого белья возвращает меня к реальности.

— Мне надо в душ, — спотыкаясь на каждом слове, шепчу я, уткнувшись в Юркину шею, горячую и напряженную.

— Я с тобой.

Скидывает с себя одежду, оставаясь в одних боксерах. Я ловлю в самый последний момент его за руки и не позволяю раздеться догола.

— Я хочу принять душ, сделать это с тобой не получиться. Жди, я скоро. И не смей засыпать, я тебе этого не прощу, — кинула эту фразу, уже из-за дверей ванны.

Освежившись и наспех одев подготовленное заранее шелковое бельё, я поспешила в комнату. Оставлять надолго в полумраке и тишине Юрика не позволительно, этот дружочек может уснуть, не дождавшись десерта и потом буди, не буди.

— Что ты нацепила? — подскакивает с кровати он.

Успев снять очки Юра, как слепой котенок тычется в лицо, ища мои губы. Со зрением у парня не такие уж и большие проблемы, но впотьмах и мне трудно что-то различить.

— Ты не любишь красивое бельё?

— Я люблю красивую тебя, без белья. Не мучай меня, ладно. Оденешь свою ночнушку в другой раз, а я обещаю обезобразить свое лицо удивлением и восторгом от увиденного. У меня гудят…

— Не продолжай, я поняла, — оторвалась от его губ, не давая высказать пошлость. — Юрка, в ночнушке спят, а на мне «бэбидол» и чулки, для соблазнения тебя. Чурбан ты.

Я стукнула его в плечо кулаком, наказывая за мои неоценённые труды, а он перехватив мою руку, подносит к своему лицу. Целует косточки каждого пальца, не сводя карих глаз. Свободной рукой задирая шелковый подол и ныряя ладонью к моему животу, который я рефлекторно втягиваю, но тут же устремляюсь всем телом к нему.

Ненужный элемент одежды сползает к ногам и нам больше ничего не мешает.