Глава 33

Таня

Первое, что вижу, заходя домой – это обеспокоенный взгляд Евы.

Машины Игоря нет во дворе.

– Я звонила папе, но у него не абонент, – сразу сообщает дочка.

Потом она замечает, в каком я виде, и вскидывает брови.

– Мам, а ты откуда?

Соврать, что отлучилась по работе, не получится. Я в домашней одежде. Поэтому тут же выдаю другую, не более правдивую версию:

– Позвонила подруга, попросила посидеть с ребёнком. Ей нужно было отлучиться.

Ева верит мне, отчего безумно стыдно.

– Ясно, – кивает она и уходит в свою комнату.

Приняв душ, захожу в нашу с Игорем спальню. Промакивая сырые волосы полотенцем, безуспешно набираю мужу. Делаю это из-за Евы в первую очередь, ведь она волнуется.

Волнуюсь ли я за Игоря?

Не уверена. Скорее, я безумно зла на него, ведь он просто сбежал и отключил телефон. Беспечно отмахнулся от детей.

Усаживаюсь на край кровати. Она идеально застелена. Провожу по одеялу ладонью, пытаясь припомнить, когда в последний раз мы были счастливы с Игорем. Хотя бы в этой спальне.

В комнате полумрак. Включаю лампу на своей прикроватной тумбе. Нахожу свёрнутый лист бумаги.

Раскрываю... Это записка. Подставляю бумагу к свету и вижу размашистые буквы. Послание от Игоря.

«Поживу пока в гостинице. Мне нужно побыть одному, разобраться в себе.»

С ужасом отрываю глаза от записки. Он хочет разобраться в себе? Это как вообще? Везде только он! Он хочет! Он работает на благо семьи! А я... Я словно не имею значения. И моё мнение его не волнует.

Но я уже всё решила – мы разводимся!

В спальню заглядывает Ева.

– Мама, всё нормально?

– Да...

– Ты дозвонилась до папы?

– Нет. Но он написал мне, что сегодня не приедет. Срочные дела, – комкаю записку в руке.

Что говорить своим детям?

Имею ли я право рассказать им о нашем разводе без участия Игоря?

Мы с Евой ужинаем в гробовой тишине. Разговоров об отце она больше не заводит. А я пытаюсь изображать беспечный вид. Словно всё нормально. Правда, мне это очень тяжело даётся. Ева не дурочка и достаточно взрослая. Она всё прекрасно понимает и видит, что мы поругались. Но сто процентов винит меня, у них с Игорем какая-то особая связь с самого детства. Но Ева не знает, что её отец легко уедет в Китай, не посчитавшись ни с чьим мнением. И она никогда не узнает об этом от меня. Игорь останется для наших детей прекрасным отцом, я способна это сделать.

В любом случае, я виновата перед ним, потому что изменила. И готова взять удар на себя перед детьми.

– Спокойной ночи, – Ева ретируется к себе на второй этаж.

Я гляжу вслед уже совсем взрослой дочери.

Сегодня мне не хочется идти в нашу спальню, и я стелю себе в гостиной.

Ранним утром из-под подушки прорывается настойчивая трель звонка. Сначала мне кажется, что это будильник, но оказывается, что звонит Игорь.

Смотрю на часы, время девять. Сегодня я позволила себе поспать немного подольше.

Звонок повторяется.

– Да, – произношу с безразличием.

– Привет, – глухо отзывается Игорь.

– Я тебя слушаю.

Игорь прокашливается и сообщает будничным тоном:

– Я намерен согласиться на поездку в Китай.

Да Господи! Его ещё хоть что-нибудь интересует?

– Мне нужно тебя поздравить? – язвительные нотки неумышленно просачиваются в голос.

– Мне не нужны поздравления, Таня, – отвечает холодно. – Но кое-что всё-таки нужно. Как-то подготовить детей.

Усмехаюсь. Даже не сомневалась, что он спихнёт на меня самое сложное.

– Не переживай об этом, – в мой тон возвращается безразличие. – Я сама сообщу детям о нашем разводе.

Сбрасываю вызов, встаю с дивана. Тут же натыкаюсь на вопросительный взгляд дочери.

Ева стоит в дверях гостиной.

– О каком разводе идёт речь? – её голос дрожит, впрочем как и подбородок. – Мам, скажи мне, что ты сейчас говорила по работе! Скажи, что кто-то из твоих клиентов разводится! – буквально требует она.

Я опускаю взгляд и целую минуту сохраняю молчание. Слышу, как Ева всхлипывает, а когда вновь поднимаю глаза, она уже несётся к входной двери.

– Вы с ума сошли! – выкрикивает дочка, обуваясь.

– Ева... – подхожу к ней, пытаюсь обнять.

Она вырывается и вылетает из дома.

Зажмуриваюсь. Нам всем нужно время это переварить...

В смятении провожу весь день. Работаю, словно на автопилоте, выполняя рутинные дела, и только сообщения от Бори, которые он каждый час присылает на вотсап, наполняют меня силой.

«Я тебя люблю... Скучаю, Танечка... Думаю о твоих губах... Считаю минуты до нашей встречи...»

Мы не увидимся сегодня, потому что я должна поговорить с Евой. Очень надеюсь, что к вечеру она немного пришла в себя.

Надежды рушатся, когда Ева отказывается говорить со мной. Дверь её комнаты не закрывается на замок, но она подпёрла её с той стороны стулом.

Тогда я сажусь прямо на пол и говорю через дверь:

– Ева, так бывает... Иногда люди перестают понимать друг друга, несмотря на то, что прожили почти двадцать лет вместе.

– Я звонила отцу, – тихо отзывается Ева. – Он сказал мне, что вы разводитесь. У него очень печальный голос, мам. Словно он не хочет этого развода.

Качаю головой. Наружу рвётся правда.

Я изменила вашему отцу. Дважды. Но кажется, он изменял мне всю жизнь, хотя у меня нет этому доказательств.

Господи... Как же глупо это звучит. Глупо и неправдоподобно.

Поэтому я говорю совсем другое:

– Нам с папой ещё многое нужно обсудить...

Дверь тут же распахивается, Ева вылетает в коридор и, присев на корточки, обнимает меня за шею. Сбивчиво шепчет:

– Пообещай мне, что вы всё уладите. Пожалуйста, мамочка! Ну так же не бывает. Всё было нормально... Я поверить не могу, что можно вот так взять и развестись.

И я даю ей обещание:

– Мы всё уладим. Обязательно.

Правда, смысл этих слов для меня совершенно иной.

Я больше ни минуты не стану находится в браке с этим человеком. Человеком, для которого я никогда ничего не значила.

***

– Господи, поверить не могу, что мой бубусичек привёз тебя, – мать Бориса прикладывает руки к груди, в её глазах выступают слёзы.

Не знаю, что это... Проснувшаяся сентиментальность на гормональном фоне или игра одного актёра... В любом случае, я не верю ни её слезам, ни тому, что она рада нас видеть. Эта женщина стала ещё асоциальнее за последние четыре года.

И я лишь смею надеяться, что она не прикладывается к спиртному, пока беременная.

– Я тоже очень рада здесь быть, Марина Витальевна, – выдавливаю из себя улыбку.

Мы располагаемся на террасе. Борис сам заваривает для нас чай. На мужчине нет лица, когда он смотрит на грязные полы в доме и на полную разруху в огороде.

– Да, мы с Танюшей поженимся, – отвечает за нас Борис, присаживаясь за стол рядом со мной. Нежно поцеловав меня в висок, он продолжает: – Ты была права, мам... Таня – это всё, что мне нужно в жизни. Я её люблю.

К щекам подступает жар от его слов, ведь Борис не играет. Он говорит искренне.

Мельком посмотрев в его лицо, обращаюсь к его матери:

– Как Вы себя чувствуете?

Она поглаживает огромный живот, прикрыв глаза.

– Устала очень. Этот ребёнок все силы из меня высосал. Ещё и её папаша меня бросил.

Господи! У меня нет слов, чтобы описать своё состояние. Находиться в этом доме просто выше моих сил. Но я всё равно нежно улыбаюсь женщине и, встав со стула, говорю Борису:

– Покажи мне, где можно взять тряпку и чистящие средства...

Следующие два часа, несмотря на протесты Бори, я убираюсь во всём доме. Борис мне помогает, а потом и наводит порядок в огороде.

Его мать даёт нам обещание, что откажется от ребёнка в пользу Бори. И подпишет соответствующие документы после рождения малышки. Мы уезжаем около пяти вечера. Уже на подъезде к городу Боря резко тормозит на обочине и поворачивается ко мне.

На улице дождь. Крупные капли барабанят по крыше. Размеренно работают дворники, смахивая влагу с лобового стекла. Нас окутывает какая-то уютная, почти домашняя атмосфера.

Смотрю на Борю с улыбкой, а он выглядит как смущённый мальчишка, который всё не решается что-то мне сказать.

Взяв мою руку, переплетает наши пальцы. Смотрит на безымянный. Совсем недавно там было обручальное кольцо. Я его сняла.

– Что-то случилось?

Он кивает.

– Я ничего не выдумал. Сказал правду матери. Намерен взять тебя в жёны, если ты дашь своё согласие.

Звучит как-то по-деловому, и Боря морщится от собственных слов.

– Чёрт, не так...

Отпускает мою руку, тянется к бардачку и достаёт оттуда бархатную коробочку.

По моему телу пробегает дрожь. Я совершенно не готова... Но одновременно с дрожью моё тело наполняется теплом, а в животе просыпаются и порхают бабочки. Я чувствую себя очень молодой и чертовски безрассудной. И мне безумно нравится это состояние.

Боря не успевает открыть коробочку, когда я забираю её из его руки и сжимаю в кулаке.

– Там кольцо, – выдыхает он немного испуганно. – Не уверен, что угадал с размером...

Я тянусь к его губам и нежно целую. И даю обещание:

– Я обязательно надену это кольцо, когда буду готова.