Глава 28. Марк

«Иногда враги честнее друзей, потому что хотя бы не скрывают своих намерений.»

Сенека

Нора вошла в мой кабинет с обычной уверенностью, ни на секунду не подозревая, что этот день станет концом её карьеры и, возможно, свободы. Я молча наблюдал, как она закрывает за собой дверь. Внутри меня всё кипело — ярость, предательство, боль. Но годы самоконтроля не позволяли мне срываться в импульсивные действия.

Я держал себя в руках из последних сил. Челюсти сводило от напряжения, пальцы вцепились в подлокотники кресла, но снаружи я оставался спокойным.

— Марк, вы звали меня? — её голос звучал спокойно, даже ласково, как всегда. Это её привычное спокойствие раздражало сильнее всего.

Я медленно встал из-за стола, холодно глядя ей в глаза.

— Нора, — начал я, с трудом сдерживая гнев, — знаешь, что такое предательство?

Она на мгновение напряглась, но попыталась скрыть это под маской уверенности.

— О чём вы, Марк? — она сделала шаг вперёд, как будто хотела снова принять свою роль вежливой помощницы.

— Предательство — это то, что человек, которому ты доверял, предаёт тебя. Ты думала, что я никогда не узнаю, что это ты подстроила аварию с Эмили? — я говорил медленно, чтобы каждый мой вопрос пробивал её, как удар по сердцу.

На её лице пробежала тень страха, но она быстро попыталась скрыть его.

— Я? Марк, ты не можешь так думать. Я всегда была рядом с тобой, я всегда поддерживала тебя! — её голос задрожал, но это были не раскаяние и не страх разоблачения, а что-то гораздо глубже — смесь гнева и безумной любви.

И тут она сорвалась:

— Предательство? Ты спрашиваешь меня о предательстве? — её голос резко взлетел, и в глазах сверкнуло яростное отчаяние. — Ты знаешь, что такое предательство, Марк? Это твоя жена! Это она спала с другим за твоей спиной! — она почти выкрикивала эти слова, её лицо исказилось от боли и гнева. — А ты её простил, ты ей всё простил! Как ты мог?

Она дышала тяжело, словно её слова сами её разрывали. Но я стоял неподвижно, как камень. Я не дал себе сорваться, хотя внутри всё клокотало, и каждое её слово только сильнее разжигало пламя.

— Ты перешла черту, Нора, — мои слова были спокойными, но за ними скрывалась вся накопленная ярость. — Я никогда не прощу тебе того, что ты пыталась убить мать моих детей. А если бы Эмили в машине была не одна, если бы девочки были с ней…

Я несколько секунд молчал, наблюдая за Норой, которая была на грани срыва. Её слова о предательстве Эмили не затронули меня так, как она, вероятно, надеялась. Моё решение было твёрдым. Она должна ответить за свои действия.

— А сейчас, Нора, — произнёс я холодно, делая шаг вперёд, — ты пойдёшь в полицию и напишешь признание. О том, что ты совершила предумышленное покушение на жизнь человека. На мою жену.

Нора посмотрела на меня, пытаясь ухватиться за последнюю ниточку надежды.

— Марк, ты не можешь… — начала она, но я перебил её резким движением руки.

— Могу. И сделаю. Но я дам тебе один шанс. Ты можешь написать, что действовала под влиянием аффекта. Это смягчит наказание. Возможно, тебе не дадут максимальный срок.

Она стояла в оцепенении, осознавая весь масштаб того, что произошло.

— Если ты не сделаешь этого сама, — продолжил я, приближаясь к ней, — то я лично подам заявление на тебя. И тогда твой срок будет гораздо более суровым. Это единственное, что я могу предложить тебе сейчас.

Я видел, как её уверенность окончательно рухнула. Она попыталась что-то сказать, но слова застряли у неё в горле. Глаза наполнились слезами, и она, наконец, поняла, что проиграла.

— Это всё, что я могу сделать для тебя, Нора, — заключил я. — Сейчас твоя судьба в твоих руках. Выбирай, что будет дальше.

Я отвернулся к окну, сжимая кулаки в карманах. Это был мой последний акт сдержанности. Всё остальное — решит закон.