25. А кто это у нас там, в Германии?
— Веня-Веня-Веня… — частила Веснушка, вцепившись в ворот куртки Черного тонкими пальчиками и беспомощно пытаясь остановить. Задержать. Глаза ее, темные, завораживающие, кажется, стали еще больше от испуга. — Веняаааа… Ты чего? Нет-нет-нет… Ах!
В небольшом техническом помещении, куда Черный, улучив момент, затолкал Лену, было категорически мало места. Но не для того, чем он планировал заняться. Для этого — вполне хватало.
В конце концов, можно и стоя. Не принципиально сейчас.
Главное, чтоб Веснушка не орала. А то зрители, то да сё… Нет уж.
Он заткнул разговорившуюся Лену поцелуем, с невероятной, дикой радостью ощущая, как она мгновенно ослабла, как подалась к нему с готовностью, размыкая губы, позволяя себя сладко тискать, целовать, трогать везде, где хочется, а хотелось — повсюду! Прямо наваждение какое-то.
Всю ночь ведь целовал ее, гладил, вылизывал, каждый сантиметр. И все равно! И опять, как в первый раз. Бьет электричеством с такой силой, что пробки напрочь вышибает.
Конечно, это может быть и стресс. В конце концов, он нихера не железный, нервы на пределе. Денек-то тот еще выдался. Весёлый такой денек!
И продолжение — тоже. Потому что к знакомству с родителями, если он что-то в этом понимал, заранее надо готовить! А не так вот!
Что сначала в табло от папаши, потом чуть не поседеть, не обнаружив свою женщину там, где оставил, а затем еще и познакомиться со всеми остальными родственниками и друзьями, которых дохренища! И которые вообще ни разу не сахарочки!
Папаша ее — отдельная, конечно, жутко печальная песня, потому что, несмотря на то, что сидел далеко и вроде как был сильно занят разговором деловым и жутко серьезным, но глаз с Черного не сводил. Недобрых очень глаз.
Они немного светлели, когда смотрел на дочку или на свою бабу. Но Черному этой светлоты не доставалось.
Особенно, когда Лена голову ему на плечо положила. Демонстративно так. Она вообще смелая у него.
Прям перевела огонь на себя в самом начале вечера. Когда назвала его своим парнем.
У большинства сразу вопросы пропали. По крайней мере, его не особо сканировали взглядами.
Так, в легкую.
Боец глянул пару раз, словно прошил насквозь. Спросил о чем-то, поржал, потискал свою жену. И отвлекся на других гостей.
Спокойный тяжеленный мужик, Данил, кажется, поизучал лениво, в основном потому, что его жена пару раз обратилась, спросила мелочь какую-то. Черный сразу понял, что этот Данил — тот еще Отелло.
Хотя, тут ничего удивительного. Его жена, тихая, спокойная, кажется, самая рассудительная из всех присутствующих за столом женщин, не уступала им в яркости. Просто была как бы… Мягче, что ли. И эта мягкость привлекала.
По крайней мере, с ней приятно было разговаривать и так и тянуло улыбаться, на что Черный вообще мало был способен.
Рядом с женой ревнивого Данила сидела жена Коли-мента, его, Черного, бывшая класснуха. И чувствовалось, что женщины прям на одной волне.
Они болтали, переглядывались, обращались к нему и к Веснушке, шутили. И вообще, таким позитивом от них веяло, что поневоле можно расслабиться было.
Дальше развалились на половину дивана Зверята, по габаритам не сильно уступавшие Данилу, весело переругивались, скалились, подначивали друг друга. И, судя по тому, что остальные вообще на это никак не реагировали, такое общение — дело привычное. Между ними сидела Бешеная Элли, периодически перегибающаяся через одного из близнецов, чтоб что-то показать в телефоне той самой певице, Тате Бойцовой. Девчонки, похоже, тесно общались. Потому что тоже тихо ржали над чем-то своим, переговаривались.
Сам Боец, ощупав Черного взглядом, общался с подсевшим к нему Колей и неожиданно с Васей, так и не снявшим кепарик. Не иначе, тот приколочен был к башке.
Высоченного малолетнего нахала, в начале вечера заграбаставшего Веснушку в свои лапы, нигде не было видно. Куда-то свалил, не желая сидеть со взрослыми.
В углу разговаривали Витя и тот самый пожилой мужик, с которым он зашел. Бабу свою Витя никуда не отпустил, сидел, приобняв и периодически что-то спрашивая у нее.
Черный оглядывался, стараясь делать это незаметно, вел себя тихо, жамкал под столом Веснушку за талию. И думал, что, в принципе, все идет неплохо.
Родня и друзья Веснушки, оказавшиеся вообще не простыми, конечно, обнюхивали его в начале вечера, но вопросов всяких глупых не задавали. Провокаций и проверок не устраивали.
Просто сидели, перекусывали, общались. Сначала все вместе, перебивая друг друга и одновременно, а потом, немного разбившись на группы по интересам. И наблюдать за ними было прикольно.
Складывалось полное ощущение, что это не просто друзья, а одно большое сообщество. Семья.
И находиться среди них было на удивление уютно. Хотя, на самом деле, Черный очень ждал подвоха. Ну не может быть все хорошо. Просто не бывает так.
— Расслабься, — прошептала ему Веснушка, коснувшись теплыми губами уха, отчего по всему телу мурашки побежали, — все хорошо…
— Да я не в напряге… Хотя не, — он взял ее за руку и положил ладошку себе на ширинку, — в напряге.
— Пошляк, — мягко фыркнула ему в ухо Веснушка. Но ладонь не убрала.
И даже чуть-чуть сжала, предварительно осторожно посмотрев на отца.
— Слышь, Вениамин, — неожиданно обратился к нему один из близнецов, — а я тебя ведь знаю, да? Ты же Черный?
— Черный? Почему Черный? — тут же заинтересовалась Элли.
И за столом наступила тишина.
Все, как по команде, повернулись к ним, и Черный понял, что зря он расслабился. И не в том месте напрягся. В мозгах потому что напряг должен быть сейчас. В мозгах!
— Да так просто… Получилось…
Молодец, че. Хорошо сказал. Информативно.
— Да это, походу, еще со школы, да, Веник? — заржал Коля, подхватывая с тарелки маленькую помидорку, — я, когда с ним познакомился, запомнил.
— Вы так давно знакомы? — Элли удивленно посмотрела на Веснушку, — ты же последние семь лет… Да? Семь? Пипец, как время летит…
— Да, мы до этого познакомились.
— И… С тех пор дружите? — удивилась Тата Бойцова, — переписывались? А почему в прошлый раз, когда приехала, ничего не говорила про него? И вообще, у тебя же в Германии… Ой…
Тут она резко замолчала, покраснела и отвернулась к мужу.
Черный медленно, ощущая, что у него в шее что-то скрипит даже, развернулся к Веснушке. Что у нее там? Вернее… Кто?
Реакция Веснушки в этом плане была очень показательной. Она покраснела и смутилась, досадливо поджав губу.
И Черный уверился в своих подозрениях.
Значит, кто-то у его Веснушки там, в Германии есть. Вернее, был. Конечно же был.
В этот момент как-то резко забылись все благородные мысли оставить Лену в стороне, чтоб не подвергать опасности. Потому что одна только картина в голове, как его Веснушку целует кто-то другой… Да у него даже во время боя так башню не коротило!
Лена, прищурившись, с вызовом глянула на него… И попыталась убрать ладошку с ширинки джинсов. А он не пустил. Припечатал сильней.
Сжал.
И увидел, как расширились на мгновение зрачки, когда почувствовала… То, что почувствовала.
— Я тебя в записи видел, охеренно, — словно не замечая возникшей неловкой паузы, продолжил один из Зверят, — удар у тебя, конечно…
— Это где? — вступил Боец, вглядываясь в Черного. Уже по-другому, не мимолетно, а очень даже серьезно. И обстоятельно.
— А помнишь, я тебе говорил, что тут у нас бои без правил на бабки, а ты все ржал, что там вообще с улицы набрали, херовые бойцы, — ответил ему один из братьев, которых Черный пока что не особо отличал друг от друга.
— Ну… — Боец смотрел на Черного, задумчиво и серьезно.
— Ну так вот, этот паренек оттуда. Зря ты не захотел запись глянуть. Я тебе присылал ее, в вайбер.
— И кто у тебя тренер? — спросил Боец Черного.
Тот открыл рот, чтоб сказать, что тренера нет, и уже давно, и не пошел бы ты нахрен с таким интересом, но в этот момент влез Коля, успевший прожевать помидорку.
— Вот я как раз хотел с тобой поговорить по этой теме. Какая-то лажа происходит, не находишь? Какого хера я ничего не знаю про подпольные бои? А ты, я так посмотрю, в курсе, да? И ты, Димас, тоже? И кто еще? Даня тоже в курсе? Один я нихера не знаю?
— Эээ… Ты это… Не борзей, — протянул Дима Зверев, переглянувшись с Бойцом, — это вообще не суть…
— Да ты че? Прям не суть? А где же тогда суть? А?
За столом назревал легкий скандал, и Черный воспользовался моментом.
— Пошли, покажешь где тут туалет, — настойчиво сжал он под столом ладонь Веснушки, и та, прикусив губу, кивнула.
— А ссуть здесь, в песочек! — громко подхватил разговор на повышенных тонах второй близнец, припомнив какой-то мемчик. Элли засмеялась, Тата тоже, но больше никто их не поддержал. Мужики смотрели друг на дуга злобно и серьезно, напряжение ощущалось на физическом уровне…
— Мы выйдем ненадолго, — пискнула Веснушка, вставая.
— Куда еще? — каркнул из угла Витя, бдительно оглядывая дочь.
— В туалет, — буркнула она, потянув Черного за собой за руку.
Черный мазнул взглядом на Витю, которому очень сильно не хотелось отпускать Веснушку с ним, но в то же время пропустить выяснение отношений он не мог.
Мужики уже повставали из-за стола, громко выясняя, кто тут у них кому должен что докладывать и по какой причине. Из угла за происходящим с интересом наблюдал тот самый Паша, с которым разговаривал Витя.
— Да я вообще не обратил на это внимания, — взревел, наконец, выведенный из себя Боец, и Витя махнул дочери, разрешая выйти.
— Недолго только!
Веснушка кивнула и потащила Черного к выходу.
— Не волнуйся, это нормально. Сейчас поругаются, поорут, потом помирятся, — начала говорить она, пытаясь успокоить.
Но Черному в тот момент было вообще плевать на разборки ее родни. Существовали более важные дела.
И дверь, малозаметная, скорее всего, куда-то в подсобку, или техническое помещение, оказалась очень удачно рядом. И открыта.
Веснушка успела только пискнуть:
— Веня-Веня-Веня…
И теперь сладко стонала, подчиняясь его напору.
Черный, торопясь, помня, что времени у них мало совсем, резко задрал на ней футболку и сжал в ладони мягкую грудь.
— Ай… Веееняаааа…
Она так тихо и так испуганно выдохнула его имя, что в голове вообще никаких ограничителей не осталось.
Пальцы рванули пуговку на джинсах, дернули вниз. Свободные бойфренды улетели к пяткам, Веснушке оставалось только переступить через штанину.
Не останавливаясь, не давая опомниться ни себе, ни Лене, Черный подхватил одну ногу под колено, поднял, раскрывая свою девочку максимально доступно.
— Вееееее… Яааааа… Неееее…
Невнятно забормотала Лена и тут же выгнулась, когда он провел пальцами по промежности, прямо по белью, отодвигая, ныряя вглубь.
— Что ты… Ой…
— Оближи, Веснушка, — он сунул ей пальцы в рот, повелительно и настойчиво. Смотрел, как она послушно обхватывает губами, как сосет… Бляяяяя… Ну вот что она с ним делает, а? Ну надо же…
А тому, кого оставила в Германии, она так делала, а?
Мысль, ядовитая и острая, прожгла голову, заломила у основания черепа.
И вызвала дикую злость.
Он смотрел в ее огромные перепуганные глаза, на ее губы, мягко сомкнувшиеся на его пальцах… И понимал, что он — совершенно больной. И что не имеет, вообще-то права ревновать, и что…
Да бля! Пусть! Пусть больной!
Плевать!
Он потянул пальцы назад, заменяя их губами, с жадностью целуя, подчиняя, порабощая и без того обескураженную Веснушку.
Одновременно с поцелуем провел мокрыми пальцами по промежности, потер клитор, вызвав мучительный стон и еще больший прогиб в пояснице, расстегнул ширинку, приподнял ногу Веснушки еще выше и резко двинул бедрами, входя сразу и на всю длину.
Лена, судя по всему не ожидавшая такого, взвизгнула ему в губы, дернулась, скребанула ногтями по шее. Вывернулась, жалобно зашептала:
— Веня, ты чего, Веня… Ах, слишком, сильно слишком…
Но Черный уже набирал темп, упираясь лбом в стену над ней, вжимая Веснушку в себя так крепко, что она даже пошевелиться не могла. Да и не требовалось от нее шевеления.
Лена тихо стонала, смирившись и пытаясь подстроиться под его грубость, уже не скребла, гладила его плечи, шею, мягко целовала везде, где могла достать… И каким-то образом своими хаотичными неумелыми действиями умудрилась снять напряжение, первый, самый жестокий накал.
Черный начал двигаться размеренней, хотя и сильней, с оттягом вбиваясь в податливо раскрытое для него тело, кайфуя как-то по-новому, не так, как этой сумасшедшей ночью.
В ней все еще было нереально тесно, словно в первый раз. И мокро. И горячо до ожогов. И невозможно круто.
Его Веснушка, его чудо, созданное специально для него… Она просто забирала, растворяла весь тот яростный запал, что так мучил и мог вырваться разрушительным ураганом. Она его гасила, перерабатывая в другую энергию. Правильную.
— Еще, еще, Веня… Еще, пожалуйста… — шептала она, подаваясь уже сама ему навстречу, притягивая к себе сильнее и жаднее.
Черный выполнил ее просьбу. И подзадержался, пропуская даму вперед.
Еле успевая закрыть Веснушке рот ладонью, потому что могла своим криком пригнать сюда родню.
Закусывая губу, чтоб самому не застонать в голос от запредельного кайфа. (3303c)
И потом, жадно лизнув мокрую шею, оторвался от Лены, посмотрел в глаза.
И спросил, наконец:
— Так че там, в Германии? Кто там?