Глава 24

Дверь распахнулась без стука. На пороге возник Бер, закупорив проем мощной фигурой.

— Девочки, подъем! Завтрак сам себя не съест! Цыпа, ты почему не в форме? — медведь пробуравил меня черными глазками.

— Я отстранена, — напомнила я. — Зачем мне форма, если я не при исполнении?

Не говорить же, что мне нечего надеть! Дам моей врагине шанс до вечера, я обещала.

Медведь почесал широкий лоб.

— Ах да, точно. Не переживай, цыпа, у тебя есть мы, голодной не оставим. Мари, на выход! — Берлей чуть посторонился, подождав, пока полусуккуба просочится мимо его массивной фигуры. Причем, негодница скользнула по нему всем телом и шаловливой ручонкой успела залезть в штаны и помацать его хозяйство. Тхет выпучил глаза, судорожно вдохнул и медленно выдохнул: — О-о-ох-х-х… ну и горячая штучка!

— Я никуда не пойду! — заявила Лей, зевнув. — У меня сил нет. Затрахали, изверги!

— Я могу отнести тебя на руках, солнышко, — ласково проурчал Бер. — Но так и быть, отдыхай. Лично подам тебе завтрак в постельку.

Я с трудом удержала хохот. Закашлялась и получила яростный взгляд телохранительницы.

* * *

Подождав, когда в «берлоге» станет тихо, я прошлась по помещениям, подергала двери, заглянула в комнаты парней. Никого. Покои вожака и дверь в кладовую оказались закрытыми.

Вернулась в нашу спальню.

Лей уже поднялась, оделась и замерла у своей койки по стойке «смирно». При моем появлении склонила голову:

— Ваше…

Я вскинула раскрытую ладонь в знаке «стоп» и прижала палец к губам: молчи. Нет у меня уверенности, что мы не одни. Мало ли, от Мари можно всего ожидать, кроме порчи вещей: и слежки, и доноса. Блондинка вытащила из своего баула тетрадь и написала особым карандашом на чистом листе три слова шифром тайной канцелярии: «Приказ королевы — помогать Вам».

Я кивнула, Лей щелкнула по карандашу, и надпись тут же исчезла.

Чем, интересно, поможет мне Лей? Будет вместо меня ложиться под тхетов, как в эту ночь? Это не может долго продолжаться.

Я взяла у нее орудие письма и начертала, тоже соблюдая меры предосторожности: «У нас неделя. Планирую на ближайших соревнованиях запустить поиск. Воспользуемся общим азартом и отвлеченным вниманием магистров».

Убедилась, что воительница прочитала, и стерла надпись щелчком по пишущему артефакту. Магические «чернила» в него впитались, как будто никогда никаких записей не было.

Лей, взяв у меня пишущую палочку, продолжила молчаливый диалог: «Зачем ждать? Если у вас готов артефакт и настроен, я могу запустить его на завтраке».

Я покачала головой. Слишком опасно. На соревнованиях внимание магистров и учеников будет сосредоточено на арене. А в столовой наверняка магистры наблюдают за всеми семерками, чтобы по косвенным признакам определить приближающийся срыв. Любое ненормальное поведение — потеря аппетита или, наоборот, обжорство, — станет поводом для более пристальной проверки. И наше поисковое заклинание легко будет заметить. Все это я, разумеется, написала телохранительнице и стерла.

— Пойду, приму душ, — сообщила Лей, когда мы закончили обсуждать тактику поиска и способы взаимодействия. Взяла полотенце, сверток с банными принадлежностями и ушла.

Уверена, у нее в арсенале куча следящих артефактов, и скоро они окажутся в нужных местах. Главное, чтобы они были настроены на нужные слова, которые их активируют. Например, «смерть, убийство, рыжая...». Раз мать прислала помощницу, то прекрасно поняла мое послание и мою цель. Какое облегчение.

Лежа на кровати, я листала кодекс и ждала блондинку, когда услышала тихие шаги в коридоре.

Через миг дверь без стука отворилась, и в спальню вошел Арен.

— Выспалась, Загадка? Никто не мешал?

Я решила промолчать о подглядывающем кураторе. Сама разберусь.

Неприятно царапнуло, что вожак вел себя как ни в чем не бывало, как будто забыл о моей вчерашней интимной ласке, от воспоминания о которой у меня начинали гореть уши.

С одной стороны, радовало, что он не обиделся на мою грубость и не посмеялся над неумелостью. А с другой, стало обидно, что мой первый сексуальный опыт не оставил никакого следа в его душе. Подумаешь, очередная мрийта... А ведь я волновалась: не сочтет ли магия академии нашу почти близость нарушением его клятвы не пользоваться услугами мрийты?

— Все отлично, — улыбнулась я. — Что насчет того, чтобы стучаться в женскую комнату?

Тхет так удивился, как будто впервые в жизни услышал об этикете.

— Зачем стучаться? А вдруг кто-то спит? У нас принято стучаться только в комнату вожака.

— А шторы тоже не приняты? В твоей комнате витраж. А здесь мы как рыбки в аквариуме. Лично мне некомфортно!

Вожак глянул на окно без занавесей, развернулся на каблуках и стремительно вышел. А через несколько мгновений в окне стало темнее. Я стремительно развернулась… за стеклом стоял Арен и внимательно смотрел на то место, где утром стоял куратор. Ноздри вожака раздувались от ярости, глаза потемнели. Он шагнул к окну и обвел взглядом раму. Что-то вспыхнуло, и я отшатнулась, зажмурившись.

А когда открыла глаза, Арен уже входил в комнату!

Морская каракатица! Как он это делает?

— Больше он тебя не побеспокоит, я позабочусь, — сказал он.

— Что было на окне?

— Следилка. Я ее сжег. После завтрака сделаем вам магическую завесу.

— Спасибо.

Я прикусила губу. Следилка? Значит, куратор мог прочитать нашу с Лей переписку. Вряд ли что-либо понял: мы пользовались тайным шифром, как чувствовали. Но мрийты обычно не дружат, и тем более не переписываются, находясь в комнате вдвоем. Это очень подозрительно. А значит, надо быть еще осторожнее.

— Я принес для тебя завтрак, Загадка. — Его руки были пусты, и я вопросительно подняла бровь. — В моей комнате.

— Разве ты не должен держаться от меня подальше?

— Я не буду к тебе прикасаться.

При этом его взгляд медленно скользнул по моей фигуре, так осязаемо, что я почувствовала его жар.

— Как вчера? — хмыкнула я и потупила взгляд, из-под ресниц отслеживая его реакцию.

Арен судорожно втянул воздух и медленно выдохнул. Улыбнулся уголками губ и вскинул бровь:

— А что было вчера? Напомнишь?

Я задохнулась от внезапной обиды. Но вскинула голову и тоже улыбнулась уголками губ:

— Ничего особенного, если тебя до сих пор не наказали за нарушение слова.

— Правильно подмечено. А ты хочешь, чтобы наказали? Почему? Чем я тебя обидел?

«Тем, что ты — тхет. Зверь императора. А не наложник в моем гареме. Будущем, конечно».

— Но ведь ты прикасался!

Он отрицательно качнул головой. Волнистые пряди упали на его широченное плечо. Завораживающий диссонанс между шелком и камнем…

Я даже злиться на него не могла. Слишком хорош. Непозволительно для воина! Где его боевые шрамы? Мозоли от меча и доспеха? Хотя… плох доспех, оставляющий мозоли.

— Это не те прикосновения, Загадка, которые магия академии могла бы счесть нарушением клятвы, — снисходительно пояснил он.

— Вот как? Но ты пользовался услугами мрийты! Получал удовольствие!

— Гвен-не-Гвен, я с радостью объясню разницу, но давай ты поешь? Идем.

Он шагнул ко мне, сгреб в охапку, как сноп соломы, и вынес за дверь. Поставил и, крепко сжав мою ладонь, повел к своему логову.

— Подожди, — дернулась я.

— Я голоден, мрийта. И заметь, я сейчас прикасаюсь к тебе. Но исключительно по делу, выполняя свой долг вожака семерки и ее мрийт. Понимаешь?

— Не совсем.

Он оглянулся и хитро прищурился.

— Показать разницу?

— Если это не навредит тебе.

Он потянул на себя мою руку, и я снова оказалась в его объятиях. Но ничего показать не успел.

Дверь общего душа распахнулась, и в клубах пара выпорхнула полуодетая, но очень сосредоточенная и хмурая Лей, на ходу вытирающая потемневшие от влаги волосы полотенцем.

— Ой! — Увидев нас, телохранительница мгновенно преобразилась.