Глава 17

Дан

Вот прав был Глеб. Все эти сборы и шушуканья с подружками до добра не доведут. У Ники глаза бегают, щеки покрылись ярким румянцем, губу закусила. Точно что-то не так.

– Дан, с тобой Ника хочет поговорить, – подталкивает ее Лера в спину, ближе ко мне.

Бегающие зеленоглазые блюдца превращаются в испуганные, расширяясь до самых бровей. Вроде бы маску кровожадного монстра с утра не надел, чего ее так колбасит?

– Дома тебе скажу, – бормочет она, еще больше краснея, – Пока, девочки, – роняет им уже через плечо.

И бежит сломя голову на выход, будто за ней гонится стадо волков, чуть не врезаясь в покупателя.

Перевожу взгляд на подружек. Прикрывают свое хихиканье, странно на меня поглядывая. Я-ясно. Надоумили мою месячную сестру на признание.

Метод морозиться от Ники до сентября не помог.

Теперь мне еще сопли и слезы вытирать. Зашибись, перспектива.

– Если хотите мне о чем-то сообщить, тогда давайте. А нет, так и не мешайте работать, – говорю резковато, но уж очень напрягаюсь от причины развеселившей компанию Ники.

Познакомил на свою голову.

– Ника сама все скажет, – и не думает мне облегчать задачу Аня.

Лера же вообще кидается с наездом:

– Сними уже свою маску монстра, – да скат твою ети, где они монстра во мне видят? – Будь терпимее к новой сестре. Родственники должны помогать во всем друг другу!

Вот даже вникать не хочу. Совсем они меня запутали, втягивая в свои интрижки.

Чем я спрашивается, должен помогать? Даже не так.

Куда ж еще больше?

Если б у меня кроме мыслей о заговорах подружек ничего больше не было, точно бы тронулся умом. А так, слава байкам, хватает и без них важных дел и неразрешенных вопросов.

Обращать внимание на угонщицу перестаю, но и она больше не лезет, продолжая вырисовывать арт на стене. Аня долго не задержалась и уехала домой. По отдельности троица ведет себя потише.

Новая партия байков в первый же день привоза отлично расходится. У нас реклама передается через байкерское братство быстрее, чем по радиосвязи. И я в такие дни становлюсь за кассой. Потому как консультанты едва успевают уделять всем внимание, и могут выдавать ошибки с приемом крупных сумм от покупателей.

– Мне понравился в вашем салоне только один байк.

В порядке очереди передо мной появляется девушка. Ну это если по признакам пола так обозначить. А точнее – крышесносная байкерша. Высокая брюнетка. Вся в черном: кожаные лосины, топ до середины живота, открывающий вид на татухи. На шее и правом плече тоже четкие иероглифы.

Ох-ре-неть.

– Какой конкретно байк интересует? – сам спрашиваю, и думаю, чего к консультантам не обратилась.

– В самом дальнем углу стоит, – указывает она направление, – Харлей-Дэвидсон лаймового цвета. Мне сказали, что он не продается.

Хмм. Она еще и на мой байк клюнула. Я оставляю его прямо в мотосалоне. Но там же видно, что ценника нет и вид далеко не новый, шины в пыли.

«Младший всадник, вот мы и нашли тебе любовницу».

– Харлей-Дэвидсон принадлежит мне. И я его продавать не собирался, – даю ей понять четко и ясно то, что нужно.

Вообще-то уже подумывал обновить. Ну или перекрасить в конце концов. Моя команда другого мнения. Только и слышу от них: «Цвет хайповый», «Такого у местных нет», «Перекрасить всегда успеешь».

– Заплачу по цене эксклюзива, – не моргая испытывает брюнетка на прочность, испепеляя меня еще более темными, чем у меня карими глазами.

– Я подумаю над вашим предложением, – подвожу ее к правильному исходу встречи.

В том, что она на меня глаз положила не сомневаюсь. Мне сложнее понять логику Ники, чем резкой и четкой байкерши. Такая и голову морочить не станет. И сама ничего серьезного не захочет. Одно только беспокоит. Младший всадник не разделяет моего мнения.

– Запишите мой номер телефона на тот случай, когда передумаете, – нависает она над кассой объемным бюстом, – Согласна на личные переговоры. Только долго тянуть не стоит. Я ждать не люб-лю.

Во-от. Не отходя от кассы, получаю доступ к сексапильной байкерше.

Провожаю глазами ее резкий разворот и походку от бедра. Через оконную витрину вижу, как она запрыгивает в седло своего железного коня и взметает словно в воздух на скорости. Охренеть второй раз. Точно, как я.

– Вот это крутая байкерша заходила, – подходит Лера под впечатлением. Брюнетку у нас заметили все, ну еще бы, – Пока вы рядом стояли, она как твой клон, только женского пола мне показалась.

Ну прямо там клон… Хотя-я, что-то было такое похожее.

– Дан, тебе клон не подходит. Стремная такая, на вампира похожа. Хватит уже слюни пускать, – еще и дразнит меня угонщица, – Будете как два призрака ездить во всем черном и ни о чем кроме гонок не думать.

– Так, она и есть известная гонщица, все ее зовут Летучая мышь. Я видел ее на слете в прошлом году, – услышав наш разговор вставляет самый Высокий консультант. – Там она заняла второе место. Потому я запомнил.

Охренеть в третий раз. Звезда магистрали. Почему я ее раньше не видел?

– Ну вас всех с советами, – отмахиваюсь от них, переключаясь на вовремя подошедшего покупателя байка.

В такой суматохе и пролетает вполне успешный день для мотосалона. Крышесносная байкерша выметается на время из головы. Только вспоминаю о ней, когда перед уходом смотрю на свой верный Харлей-Дэвидсон. В ближайшие дни звонить Летучей мыши точно не буду, а дальше станет видно. Стремное в ней что-то есть, тут я с Лерой согласен.

Дома со стороны кухни ароматы напоминают о голоде. С утра ничего, кроме пиццы и сэндвичей не ел. Ника ничего не приносила. Зато на ужин мне, судя по всему, повезет.

– Ты очень вовремя, Дан, – на ее лице смущенная улыбка. Соплей и слез пока не видно. – У меня все готово. Сегодня тебя буду кормить как самого заботливого родственника.

Намеки странные. Ну да фиг с ним. Ключевое слово «кормить».

Сажусь за стол и не успеваю порадоваться плову. Тут же передо мной появляются ее фирменные пирожки. Два салата. Какое-то жаркое непонятное, но пахнет вроде приятно. Нарезка сырная. Еще и пирог фруктовый она ставит на край стола.

– У нас праздник, Ника? – озадаченно оглядываю стол, давясь слюной.

Примерно так я реагировал с бородатыми консультантами, когда она нас впервые угостила.

– Нет-нет, просто хочу, чтобы ты опять ко мне подобрел, – скромничает невинный ангелок. – Мне приятно сделать для тебя что-то хорошее.

Голод берет верх над разумом. Обрывки воспоминаний про обещанный разговор затыкаю вилкой, опустошая блюдо за блюдом.

В конце мне Ника подает кофе. Она так и не научилась пользоваться кофеваркой. Просит. Но я не показываю специально. Как у нее такой вкусный получается, фиг его знает. Вот пусть лучше таким и остается.

– Дан, помнишь, я хотела тебе о чем-то рассказать? Ну там, в мотосалоне, – мнется она, присаживаясь рядом.

Протягиваю руку и подвигаю ближе салфетки. Для соплей и слез. Куда ж без них. Еще есть вариант, сбежать в спальню. Так завтра пристанет. И уже не покормит.

– Ника, хочу, чтоб ты заранее знала – у тебя все еще впереди.

Сам себя хвалю. Да я психолог, скат меня побери.

– Если ты мне поможешь, «впереди» наступит быстрее, – оживляется Ника, глядя теперь с надеждой.

Хмм. Куда-то не туда завернули…

– Ну подумай сама, разве я могу резко поменяться, связаться обязательствами, предлагать серьезные отношения?

Черт. Надо было все-таки сбежать. Душевные беседы вообще не для меня.

– Если ты не хочешь меняться, то и не надо, – ёперный театр, она мне разрешает, – Это я! Я хочу поменяться, – тычет себя пальцем в грудь, – Девочки обещали помочь, но мне нужен еще мужской взгляд и подсказки правильно ли я себя веду. Просто есть парень, который мне очень нравится. Он такой…

– Догадываюсь, – перебиваю ее тарахтение, – Серьезный, работающий, красивый и культурный.

– Да-да, – согласно кивает, – Он такой и есть!

Стоп… Он?

– В смысле он?

Чего-то я уже не догоняю. Салфетки рядом. Соплей все еще нет. И появился Он…

– Я немного позже тебе расскажу о нем больше, – произносит она с придыханием, – Если ты меня не считаешь пустым местом, как в прошлые дни, и хоть чуточку переживаешь, то знай. Ты точно одобришь мой выбор, – пока я пытаюсь переварить главное блюдо дня в виде нового крутого поворота, Ника продолжает: – Такая как есть я никому еще не нравилась по-настоящему.

– А Яшке?

Напоминаю о козлине.

– Да он не в счет. Ему все нравятся, кто еду дает, – слишком спокойно открещивается она от прожорливого изменника.

До меня доходит две новости.

Можно расслабиться – никто своей навязчивой влюбленностью доставать меня не собирается. Сопли отменяются.

И второе – уже как-то привык к мысли о том, что Ника вздыхает обо мне. Иллюстрация. Старания мне понравиться, вопросы по поводу внешности. Нахрена это все?

– Зачем ты мне об этом всём голову забиваешь?!

Психую. Да. Раздражаюсь. О-очень. Голос повышается сам собой.

Вскакиваю из-за стола. Виски. Вот что мне надо. Еще к психиатру. Ускорить время до сентября. И ввести запрет для вечного молодожена на браки до конца его жизни.

– Я же неспроста тебе тут распинаюсь, – Ника не отступает, продолжая чего-то от меня хотеть и хотеть, – Тебе всего лишь нужно будет притворяться иногда моим парнем, чтоб я могла попробовать себя в новой роли. Честно говорить, выгляжу ли я соблазнительно. В смысле, так, чтобы меня хотелось на свидание позвать.

Виски проливаю мимо стакана…

Предложение гонщицы продать ей мой любимый байк сейчас выглядит как вопрос: «Подскажите, который час?»

Разворачиваюсь к все еще описывающей мои обязанности Нике.

– Все, я понял, чего ты хочешь. С радостью соглашусь! – останавливаю ее выставленной рукой вперед от прыжка на меня. – Найди только вначале на мне табличку:

«Обращайтесь к дебилу со всеми просьбами. Он не откажет».

Как только найдешь, так сразу и брошусь помогать.

– Так и знала, что просто так не согласишься, – хмурится зеленоглазая простушка, только такая как она могла мне сделать подобное предложение.

Поворачиваюсь к своему виски. За спиной начинаются всхлипы и шмыганья.

Вот салфеточки и пригодились…

– Да-ан, я же не буду тебя часто п-просить, – нытье набирает обороты, – Пару с-свиданий и дома спрашивать советы. За это буду готовить тебе и на весь мотосалон каждый день после учебы-ы. Честно-честно отработаю, вот уви-идишь. Только не выгоня-яй меня на вокзал.

Стакан виски мне точно не поможет…

Беру со стола салфетки и вытираю бедную страдалицу. Ника жмется ко мне доверчиво. Просит хотя бы подумать или не запрещать взять бородачей в эксперты.

У меня нет проблем с отказами. Да и послать могу раз плюнуть хоть кого. Но сейчас, я чувствую, как никогда ненавистную слабость, от которой так долго избавлялся. Ника умудряется меня выводить из себя и одновременно задевать надежно спрятанные струны. Внутри. Глубоко. Встряхивая жалость наизнанку своими припухшими от слез глазами, с таким чистым беззащитным светом.

Убираю мокрую салфетку. Сейчас откажу, она до утра будет рыдать.

– Опять бородатым байкерам будут пирожки, а мне каша?

– С утра только овсянка, – хлюпает мне в футболку, – Потом все, что захочешь.

– Только заноси ко мне в кабинет мою порцию. А то я не успеваю за ними, – бурчу, ругаю себя за слабость и даю ей немного успокоиться, утыкаясь мокрым носом в мою футболку.

Мне сложно представить, каким образом Ника видит мою помощь. Возможно, я опять преувеличиваю проблему. Ну чем могут грозить разыгрываемые свидания?

Перед тем как отстранить ее от себя, опускаю голову втягивая носом ставший таким привычным для меня цитрусовый аромат ее волос. Хотелось бы мне поскорей узнать, за кем так страдает Ника. В его интересах оказаться достойным моей маленькой зеленоглазой простушки.