Глава 39
Ника
Мои глаза все еще не верят в то, что Дан вдруг решился на такие перемены в мотосалоне. Подумать только, немногим меньше месяца назад он категорично высказывался против цветов. На мою фиалку смотрел как на вражеского посланца в его холостяцкую берлогу. И сам же наотрез отказался от моего предложения подарить ему горшочек для удачи.
И тут трах-бах… растительный уголок в торговом зале, и в квартире еще пополнение. Странно. Чересчур даже странно.
– С чего это вдруг ты рассадник решил устроить? Небось, при покупке байков букеты будешь вручать. Аха-ха, – Летучая мышь реагирует на клумбы с гоготом. Везде свой нос всунет.
Бесит меня ее вульгарный вид, хриплый голос, оглушительный смех и особенно, когда трется об Дана. Вроде, и пофиг должно быть. Но я ее на дух не переношу в такие моменты. Сейчас один из них.
Только все подумала, сидя на корточках возле фиалок, и сразу же приходит еще один худший вариант. Летучая мышь приближается к среднему вазону, наклоняется… и срывает самый красивый малиновый цветок своей хищной лапой.
Ааааа! Да я за такое и крылья оборвать могу!
Раз уж мне доверили уход за фиалками, значит мне и защищать цветы от всяких дурных мышей.
– Ну-ка быстро отойди от клумб! Приближаться к цветам запрещено!
Оттесняю наглеющую брюнетку от оконных витрин, и заслоняю спиной. Лера подбегает в поддержку становясь с другой стороны, чтобы в крайний вазон не полезла.
– Дан, а сестренка у тебя такая же бешеная, как и ты, – снова трется с ним рядом.
Как ни одно так другое.
– Да, вся в меня. Понятное дело, – принимает за комплимент недобратец, радуясь непонятно чему.
Ничего я не такая! Сами они бешеные. Хватаю в руки лейку, стоящую за вазоном, и держу впереди себя. Если рыпнется еще раз, огрею запросто.
– А мне подаришь цветочки? – Летучая мышь пытается кокетничать перед Даном. Выходит, тупо. И даже смешно, если бы не речь о новом нападении.
Дана лейкой в таком случае огреть не смогу. Он здесь хозяин, сам купил, и вправе распоряжаться. Грустно оглядываюсь на Леру, ожидая, что меня сейчас подвинут.
– Ты же слышала, Ника сказала – приближаться нельзя, – удивляет сильно второй раз недобратец, – Тем более она прицелилась лейкой. А меткость у Ники отличная, тоже в меня.
Засчитываю намек на пощечину, съеживаясь под глубоким взглядом. Летучая мышь быстро теряет интерес, переводя тему на гонки. И я скорей иду домой, чтоб успокоиться во время готовки. Вечером на нее самую страшную иллюстрацию сделаю в стиле Хэллоуина. Придумывать даже особо не надо, за исключением того, что под слишком ярким макияжем видно какая хищная гонщица на самом деле красивая девушка.
В свой второй приход в мотосалон с едой для байкеров не застаю ни Дана, ни Летучую мышь. Еще при входе первым делом обратила внимание на пустующее место для лаймового коня.
– Дан уехал готовиться к гонкам, – понимая мою растерянность слишком точно, поясняет Лера.
– С Летучей мышью?
На мой вопрос Лера с байкерами пожимают неопределенно плечами. Ну и пожалуйста, и так все понятно. Раньше бы позвонила ему. Сейчас держусь, пытаюсь лечить привязанность.
Перед уходом Лера снова напоминает мне о поступке Дана. Только звучит уже совсем по-другому.
– Как ты думаешь, зачем босс фиалки притащил сюда и в квартиру?
– Так он же объяснил вроде бы. Захотел украсить, – вспоминаю его слова.
– Ника, присмотрись лучше. Подумай, – заговорщицки щурится, снижая голос до шепота, – Не стал бы он ничего делать просто так. Дан не склонный к разнообразию.
– А к чему склонный? – выпадает сам вопрос, в словах Леры есть правда.
Недобратец ценит привычную жизнь, и тяжело перестраивается. Мой приезд тому подтверждение.
– К тебе, к тебе его тянет. Понимаешь?
Ах, вот оно что. Как тут не понять… Набрасываться и потом обламывать, то еще притяжение. Всегда о таком мечтала.
– Лер, я не хочу об этом говорить. Трудно слишком, – так и есть, особенно, зная с кем Дан сейчас, – Ты лучше послушай про Генри. Там тааакое происходит…
Вот о переписке с прекрасным парнем совсем не тяжело рассказывать. Настроение прямо повышается. Еще недавно считала себя недостойной. А теперь, Генри пишет и звонит. Интересуется моими успехами, делами Дана. Переживает о брате, волнуется как справляется строгий байкер в мотосалоне, как относится ко мне. Внимания на море пикселей вдруг захлестнуло после свидания. Выныривать не хочется.
– А мне кажется, самое время доброглазого проучить. Вспомни, как он избегал тебя в городе?
Лера самый большой борец за справедливость, каких поискать, потепление Генри ко мне воспринимает прохладно.
– Еще не спросила об этом. Все никак решиться не могу, – ну не по телефону же, – Вот вы с Даном не верите, что Генри мог измениться, а я… я верю. У него голос очень ласковый. С такими голосами зло не делают.
Мои доводы не особо работают на ставшей за последние недели близкой подругой и стилистом Лере. Аня намного больше теперь понимает меня. Глядя на то, как расстроенная Лера идет на выход к своему байку, меня осеняет догадка.
– Ты просто не хочешь больше помогать из-за Дана? – подбегаю к ней, – Я думала мы одна команда и все такое… Давай, все будем хранить в секрете? Тогда тебе ничего не грозит.
– Грозит, Ника, еще как грозит, – слишком уж серьезно произносит, чаще всего веселая выдумщица идей. – Ты очень хорошая и добрая. Всегда помогу тебе, если надо. Но… только не против Дана. Прости, Ника, он для меня не просто босс, а друг, которым дорожу. Проси, что хочешь, но не для Генри.
С тяжелой головой возвращаюсь домой. Вначале Дан отвернулся и сохраняет дистанцию, теперь Лера, потом и бородачи мои пирожки есть перестанут. Надежда, что останется Аня со мной небольшая. Опять вернусь в компьютерный мир, ему на все пофиг, принимает любой.
Дома хвалюсь фиалками в переписке с Генри. Он, как и все воспринимает с приятным одобрением. Обещает завтра заехать ко мне посмотреть своими глазами. Добрыми и светлыми глазами.
Звонок по телефону меня отвлекает.
– Ника, выйди на улицу, – без всяких "можешь" или "если ты еще не спишь", поступает требование от Дана.
Поворачиваюсь к окну – темень на дворе.
– Дома нельзя остаться? – ну совсем никуда идти уже не хочется на ночь глядя.
– Быстрее выходи. Я жду!
В ухо летят гудки. Вроде не говорил на выход с вещами. Но все равно стрёмно как-то…
Если от Генри ничего дурного не жду, то от Дана все что угодно. Накидываю кофту на плечи и спускаюсь во двор.
Дан стоит, удерживая руки за спиной. Заждался. Предвижу ворчание, что собиралась на две минуты дольше.
– Подойди ближе, не бойся, – получаю вместо этого.
После слова «не бойся» становится ооочень страшно…
Медленно приближаюсь, не зная, что и думать. Фонарь тускло освещает его лицо, без намека на улыбку, напряженное. Ох, прибивать меня собрался. Прямо под окнами квартиры. Паникую. Сколько живу никогда так часто не нервничала, как рядом с Даном. Ольга, мама Дана, называла меня спокойной девочкой. Это в прошлом, благодаря вашему сыночку…
– Закрывай глаза, – новый приказ, от которого колени задрожали.
– Больно будет? – сбежать не смогу, он догонит, поэтому остается понять свою участь.
– Если не начнешь дергаться, то нормально выдержишь.
Ой, мамочки. Похоже, мне и впрямь хана.
На байке не угробил, так решил закончить начатое.
Жмурюсь. Все равно почти не видно. Чуть подрагиваю на месте, стоять смирно не получается. Значит будет больно. Настраиваюсь на адскую боль, на все худшее. Не скулю, показывая себя храброй.
Моей ладони касается нечто легкое и… шевелится.
Нервы не выдерживают…
– Ай-ай-ай! Спаси-и-ите! – ору на всю улицу.
Мне просто показалось, что руки сейчас не станет. Я же так настроилась на ужас ужасный.
Из окон раздаются крики: «Вообще сдурели?», «Можно потише!», «Не мешайте спать!».
В шоке рассматриваю ладонь. Офигеть!!!
– Как тебе мой сюрприз? Захотелось, когда увидел, принести ее тебе, – накрывает он сверху мою ладонь своей рукой.
Мое бульканье вместо ответа, Дан принимает за счастье. Довольная мина тут же озаряет его улыбчивое лицо.
Приоткрываю заново и рассматриваю теперь лучше светящуюся невероятно красивую бабочку с овальными крылышками. Впервые вижу такое чудо.
– Я видел в твоих иллюстрациях похожую, и вспомнил о тебе, когда остановился после подготовки к гонкам в зарослях кустарников.
Так и есть. Часто изображаю бабочек на иллюстрациях.
С ума сойти. Днем фиалки. Вечером бабочка. Наверное, день такой. Завтра у него пройдет приступ сюрпризной атаки.
Прошу его сфоткать бабочку, еще немного любуюсь. И мы выпускаем красоту на свободу. Домой возвращаемся почти как обычно, я даже снова болтаю обо всякой ерунде. Но как бы я ни старалась показывать, что все по-прежнему, не получается. Стоит лишь глянуть на свою дверь, мигом сбивается дыхание от слишком опаляющих воспоминаний.
* * *
С утра оказалось, что приступ у Дана затянулся…
Вхожу в столовую готовить завтрак. А недобратец уже здесь околачивается. В это время он обычно принимает душ, если успел проснуться.
– Ника, садись к столу дам тебе завтрак, – звучит не менее неожиданно, чем показать бабочку.
Только сейчас замечаю на своем месте тарелку. И не с чем-нибудь, а с овсянкой. Полную с горой. Пробую кашу ложкой – кремень.
Понимаю, старался. И обидеть не хочется, и подавиться тоже.
– Спаси-ибо… Я не голодная, спешу в академию. Просили быть пораньше.
– Ничего-ничего, успеешь, – преграждает мне путь к отступлению, – Каша – это польза, съешь обязательно. Ты же сама так говорила, когда я не хотел. Теперь твоя очередь.
Глядя на каменную кашу, приходят мысли о мести. Зря я его заставляла. Принимать свою очередь у переклинившего на сюрпризах Дана не хочется. Откажусь, снова поссоримся.
С надеждой избавиться, когда отвернется, присаживаюсь на стул. И под неморгающим темно-карим взглядом жую, давлюсь, запивая водой. Дан радуется и гордится своим кулинарным талантом, отворачиваться не собирается. С трудом справляюсь с резиновой горой и сбегаю на улицу, пока добавку есть не заставил.
Становлюсь на остановке в ожидании автобуса. Постепенно прихожу в себя. Фу-ух. После неожиданностей недобратца нужно отдышаться. Когда-то же пройдет у него. Главное, что больше не упрекает Генри. Вообще о нем ни слова. Что тоже странно.
Вдали виднеется автобус. Вместе с толпой подхожу ближе к дороге. Как вдруг, пыль столбом. Рев мотора. Возмущение людей, умывшихся со мной от лужи.
Всадник на лаймовом коне тормозит у обочины.
– Ника, сегодня я отвезу тебя в академию. Ты на прошлой неделе жаловалась, что в автобусе ногу прищемила. Дам тебе проехаться свободно!
Пипец. Может, попроситься в академии под партой переночевать? Мне уже страшно, что он вечером выдаст в сюрпризном приступе.