Глава 22 · ЕГОР

— Ну, как твоя сексуальная жизнь? — спрашивает Снежана, и её сияющие голубые глаза лукаво мерцают через стол. — Всё ещё связываешь незнакомок и называешь это искусством?

— Пошла ты, старая карга. Всё ещё соблазняешь окольцованных особей в теннисном клубе и называешь это весельем?

— Ай, как больно, — говорит она с притворным вздохом. — Я бы назвала это «взаимно».

— А я бы сказал, «больше чем любовь». Особенно между нами.

Она пожимает плечами, и от этого движения её блестящая завеса тёмных волос переливается на голых плечах. У Майи волосы так же переливаются. Но к чёрту, я здесь не с Майей; я здесь со Снежаной Хрусталёвой. У нас давно была договорённость встретиться на премьере нового спектакля, который она хотела посмотреть; билеты достал я, а она организовала вечер после. Сейчас мы сидим в этом вычурном подвальном баре для богемы, потягиваем коктейли и трёмся локтями со «звёздами». Не то чтобы это впечатляло кого-либо из нас.

Снежана училась в университете с Кириллом и родом из Новосибирска. По обеим причинам она стала и моей подругой.

— Нет, — говорит она, притворяясь убитой горем. — Мы глубоко нелюбимые люди. Но также, — она снова пожимает плечами, — глубоко желаемые. Парадокс. В любом случае, за нас.

Она поднимает свой бокал, и я чокаюсь с ней. Здорово её видеть, даже если ради этого пришлось пораньше сбежать с тимбилдинга. Хотя нет — возможно, это было даже к лучшему, что мне пришлось сбежать с тимбилдинга пораньше.

Ситуация там начала выходить из-под контроля, и я слишком активно пытался «строить команду» с одной конкретной сотрудницей. Наверное, стоило сказать Майе, что я уезжаю, но, с другой стороны, она тоже сбежала пораньше, и мы не договаривались ни о чём. Я мог бы узнать, в каком она номере, но это выглядело бы неважно — босс, слоняющийся у двери номера своей ассистентки. К тому же, был высокий риск, что в итоге я бы просто вытрахал из неё всю дурь.

— Я подозреваю, — говорит Снежана, накручивая прядь волос на палец, — что теперь, когда ты живешь в Москве, я буду видеть тебя чаще, чем когда мы жили в одном городе. Чувствую ли я ослабление твоей натуры трудоголика типа Альфа, то есть типа Засранца?

— Как ты смеешь, — прикладываю руку к груди, изображая оскорбление. — Я обижен. Я буду трудоголиком типа Альфа-Засранца до самой смерти.

— Справедливо, мой красивый друг, справедливо. Я сама такая же, хотя на свидания времени нахожу куда больше, чем ты. Разве не обидно, что мы не можем переспать друг с другом?

Она возмутительно приподнимает брови, а я качаю головой и ухмыляюсь.

— Это та часть, где ты расскажешь, как прошла экспериментальную стадию в универе и поцеловала пару парней?

— Фи, мерзость. Парни? Нет, они воняют. Но для тебя, Егор, я, пожалуй, сделала бы исключение. — Она преувеличенно хлопает ресницами и притворяется, что падает в обморок. — У тебя такие красивые губы.

Вылавливаю оливку из своего мартини и кидаю её в неё. Она забавно приземляется в её декольте, и Снежана сверлит меня взглядом.

— И правда шок, что такой джентльмен, как ты, проводит вечер пятницы со своей лучшей подругой. — Острота её слов полностью сглаживается, когда она вынимает оливку из-под груди, пожимает плечами и отправляет её в рот. — Но серьёзно, никаких движений на романтическом фронте?

— Есть кое-кто… Ситуация сложная, и это случилось всего один раз. По сути, всё закончилось, прежде чем началось. Это плохая идея для нас обоих, но…

— Ты никак не можешь избавиться от зависимости?

Примерно так. Я поступил правильно, извинившись перед Майей за своё поведение и попытавшись построить более прочный мост между нами. Но правильно ли было лапать её в подсобке и держать за руку в саду? Или смотреть ей глубоко в глаза и видеть, как она обнажает передо мной свою прекрасную душу? Наверное, нет. Я видел выражение её лица, когда поймал её после того дурацкого «прыжка веры», который она случайно совершила. То, как она смотрела на меня снизу вверх с доверием и изумлением. Она видит во мне то, чего не видит никто другой — уж точно не то, что вижу я. Теперь, вместо того чтобы просто извиниться, я открыл всевозможные двери, которые должны были оставаться наглухо закрытыми. Ради нас обоих.

— Вау, — говорит Снежана. — У тебя все плохо. Ты наркоман.

Потягиваю ворот рубашки, чувствуя внезапный жар. Снежана кладёт руку на мою руку.

— Хочешь убраться из этого места? В смысле, мне нравится смотреть, как эти ребята поют и танцуют на сцене, но в реальности они все слишком низкие, а их эго высасывает весь кислород из комнаты. — Она смеётся, и я благодарен ей за то, что она знает меня достаточно хорошо, чтобы видеть, как я начинаю скатываться в штопор, но слишком дипломатична, чтобы прямо на это указать.

— Да. Хорошо. Только один напиток, и потом мне нужно валиться в постель. Я…

— Дай угадаю, ты работаешь завтра, хотя это суббота?

— Ты меня слишком хорошо знаешь, — отвечаю, вставая и предлагая ей руку.

Мы выходим на красную дорожку, расстеленную перед входом в заведение. Вокруг несколько папарацци, что логично, ведь на вечеринке после премьеры было полно знаменитостей и профессионально красивых людей. Снежана останавливается, обнимает меня и озорно подмигивает фотографу через плечо.

— Вот, — говорит она, когда мы отходим. — Теперь ты можешь быть моим прикрытием. Теперь никто никогда не узнает о моих истинных пристрастиях.

— Кроме тех семи миллионов, с которыми ты переспала.

— Кроме них, да. Выпьем последний напиток у тебя в отеле, а потом я смогу поехать по клубам и найти себе развлечение на вечер? Если ты всё ещё живешь в отеле.

— Живу, — подтверждаю, останавливая такси, чтобы отвезти нас туда, так как Константина я отпустил домой к семье на ночь. — Подписание контрактов на мой лофт тянется вечность.

— Так ты говоришь. А я думаю, тебе просто нравится жить в отеле. Ты настолько боишься обязательств, что даже не хочешь привязывать себя к владению недвижимостью.

— Я тоже не вижу кольца на твоём пальце, Снежана.

Наша перепалка продолжается в том же духе ещё около часа. Один напиток превращается в два, но после этого я подвожу черту под этим вечером. Я устал, мне действительно нужно работать завтра, и я рассеян.

Мне нужно подняться в свой номер, чтобы предаться своему постыдному секрету и сталкерить мою секретаршу в интернете. Потому что как бы сильно я ни старался, я не могу перестать думать о Майе Ильиной, и физически больно, когда её нет рядом. Но всё это не имеет значения. Эта женщина не моя, и никогда не будет. Как Снежана сегодня верно подметила, обязательства — это не мой стиль, а Майя — женщина, которая заслуживает всего.