Глава 29 — Два заявления

Коты агрессивно рычат друг на друга, с разных сторон вгрызаясь в оброненный Илюхой кусок чизкейка.

— Пусть доедят, — торможу я метнувшуюся убрать его Вику. — Смотри, им нравится!

— Стёп, как ты думаешь, я бы могла зарабатывать этим? Делать торты на заказ.

— Вполне! Нужно сделать рекламные паблики в соцсетях и…

Такую красивую вкуснятину будут с удовольствием заказывать.

— Наверное, мне нужно испечь несколько разных для рекламной фотосъёмки?..

— Да! — восторженно переглядываемся мы с Илюхой.

— Ты наелся? — спрашиваю его.

— Наелся.

— На кресле пакет с книжками, пазлами и конструктором. Это тебе.

Нужно же ему чем-то кроме компьютерных игр заниматься, пока он обездвижен.

— Спасибо! — скачет он, припадая на одну ногу.

Нормально уже опирается. Скоро побежит. Главное, пока не нагружать.

Усаживаю Вику к себе на колени. Ловлю её аппетитную нижнюю губку. Закрывая глаза, веду по ней языком. Задумчивая…

— Ягода…

— М…

— Подай на развод.

Вздыхает, опуская глаза.

— Нет? — начинаю накаляться я.

Ласково гладит пальцами от виска, за ухом и ниже. Уворачиваюсь от этих касаний.

— Вика? Ты не хочешь разводиться?

— Хочу. Давно хочу, — опускает глаза. — Просто мне страшно. Я не умею и не знаю ничего про это. У меня нет работы, квартиры, я ужасно несамостоятельная. Я выхожу за порог дома, и если за моей спиной не стоят Борис или отец, которым могу позвонить, я как инвалид! Я же ничего никогда не делала сама. Даже симкарты себе не купила! А развод — это остаться…

— Со мной?

— Мы почти незнакомы.

— Это не мешает нам быть счастливыми сейчас.

— А потом? Ну… бывают же неприемлемые недостатки в людях?

— Всё бывает. Давай попробуем?

— А если у меня не получится стать для тебя… Твой интерес может пройти… И мы с Ильёй останемся на улице. Поэтому мне нужно принимать решение, не учитывая тебя как свой тыл. Прости. Я рассуждаю некрасиво, да? — закусывает губу. — Я на самом деле запуталась. У меня есть намерение, но никаких инструментов по его осуществлению. И я боюсь сделать неверные шаги.

— Нормально ты рассуждаешь. Как мать. Я всё понимаю. Но вот ты была замужем за своим таким крутым Борисом. Разве это даёт тебе сейчас какую-то защиту?

— Нет. Наоборот. Я чувствую скорее опасность, чем защиту. Беспомощность перед ним.

— Он тебя кинет?

— Я не знаю. Таких ситуаций у нас не было. Я не могу его просчитать. Всё зависит от отца. Как эту ситуацию воспримет отец, так и будет вести себя в ней Борис. Это всегда так.

— А ваш дом? На кого оформлен?

— Стыдно признаться, но я даже этого не знаю. Мне казалось, наш брак настолько фундаментален, что такой вопрос никогда не встанет. Борис сам бы ни за что не развёлся.

— Ясно. Дом куплен в браке?

— Да!

— Подашь на раздел имущества.

— В это всё надо вкладывать деньги. А у меня нет своих. И до развода не будет ни копейки. Все мои деньги, что отец подарил на свадьбу, на совместном счёте. Я не могу их снять без него, а он без меня. Там не слишком много, но всё же… На пару лет нам бы хватило.

— Разберёмся. У тебя есть мои деньги.

— Не можем же мы бесконечно пользоваться твоим гостеприимством?! — нервно.

— Тесно у меня для троих, да? Мы что-нибудь придумаем. Можно сдать эту и снять побольше.

— Не в этом дело, — прижимается губами к виску.

— Ягода, только давай без всякой невнятной херни, а? Я тебя у него забирал не для того, чтобы в самостоятельное плавание отправить. Твои проблемы — это мои проблемы. Решаем вместе.

— Мне будет нужен адвокат. Потому что у Бориса будет лучший. А я не уверена, что родители помогут мне. Вернее, наоборот. У отца скоро выборы… Он будет в ярости! Ты не представляешь, под чем подписываешься!

— Будем решать по ходу возникновения проблем. Ты не их вещь. Напиши мне всё, что вам нужно сейчас. Но… давай подадим заявление прямо завтра? Два заявления, — вдыхаю запах её волос.

— Два?.. В смысле… Оу… Да мы незнакомы почти, Стеф. Ты что?

Я боялся этого момента. Когда любовники — это одно, а что-то серьёзное — уже другое. Может потому, что всегда женщин выбирал выше по статусу? И в постель мою они падали с радостью, а вот дальше…

— Знакомы, незнакомы… — морщусь я. — Прямо говори. Не хочешь со мной жить?

Не устраиваю? Не говори тогда, что любишь. Как есть, говори. Я помогать не отказываюсь.

Моё тело каменеет, убираю от неё руки.

— Ну что ж ты такой резкий? — вспыхивает её лицо. — Всё устраивает. Всё… всё… всё! — скользят её губы по моему лицу. — Не говори со мной так строго, пожалуйста. Не хочу от тебя защищаться… Я только дышать свободно с тобой начала! А когда ты рычишь, мне кажется, что завтра я останусь без тебя.

— Дыши со мной, Ягодка… — сдаюсь, лаская её в ответ. — Даже если я рычу.

— Насчёт заявления… Ты сам ещё подумай. Я же не одна. У меня сын. Зачем торопиться?

— Я тоже не один. У меня коты и дурная, выматывающая работа. Которую я не брошу. И никогда не стану тем, кем является твой муж.

— Слава Богу!!

— С момента подачи заявления у нас будет много времени для более плотного знакомства. Не завтра же нас распишут. Захотим — перенесём дату дальше. Чего ты боишься? Смотри, какой я весь из себя положительный… — целую её в нос. — Не бухаю, не таскаюсь, опекаю двух девиантных дармоедов.

Отстраняю ногой одного кота от другого, не позволяя им подраться за остатки чизкейка.

— Детский врач, на секундочку, — продолжаю перечислять свои явные достоинства. — И люблю тебя до одури! — перехожу на шёпот, увлекая её в поцелуй.

Зацеловав моё лицо, Вика снимает наконец-то свою обручалку.

— Я хочу его продать. Но как — не знаю. Это бриллиант. Этих денег должно хватить на адвоката. Только документы на бриллиант в сейфе у Бориса.

— Хм… Нужен будет твой паспорт. Отнесём его в ломбард. Илья!! Гулять поедем?

На пикник хочешь?

— Да!!!

— Собирайтесь.

— Стёпочка, у него же обуви нет.

— Тоже мне проблема.

— А у меня даже расчёски нет, — сжимает заплетённую с утра косу. — И бюстгальтера… — снижая голос. — Я же в чём была, так и побежала.

— Бюстгальтера… это… очень… многообещающе… — ныряю ладонью под футболку и сжимаю её пышную грудь.

— Стеф…

— Тсс…

— Нет… нет… — ловит мои руки.

— Сиди тихо, я немножко.

Зажмуриваясь, кусает губы, пока я играюсь с пружинящими под пальцами сосками.

— Хватит, пожалуйста, — срывается её голос.

— Почему?..

— У меня и трусиков запасных нет! Эти только высохли.

— Поедешь без них… — смеюсь я ей в шею, резко сжимая сосок и наслаждаясь стонами.

Задираю длинную футболку, сжимая её лобок. Ныряю пальцами под трусики. Её глаза пьяные, веки тяжёлые. Рисую по мокрой шёлковой плоти.

— Стёпа… — тревожно и хрипло.

Пересаживаю спиной к себе.

— Обними меня, — шепчу на ушко. — Мы быстренько…

— Прямо здесь?!

— Только ты.

— О, нет! Пожалуйста… — сжимает бёдра, мешая мне.

— Разведи ноги.

Обрисовываю пальцем её пульсирующий вход.

— Здесь сожмись… — неровно дышу в её ушко.

Толкают внутрь два пальца.

— Сопротивляйся мне…

С хриплым стоном сдаётся, закидывая голову мне на плечо.

— Умница… сильней сожми… ещё… да… вот так…

Большой палец кладу на клитор и сжимаю кисть. Чувствую, как дрожат её бедра.

— У тебя такие губки… ммм… — засовываю ей в рот два пальца. — Хочу трахнуть тебя в ротик… в горло…

Прикусываю кромку ушка и трахаю, кайфуя от того, как она беспомощно в исступлении прикусывает пальцы и хватается за мои руки. С тихим вскриком выгибается и дрожит всем телом.

— Мхм… Я же обещал, что быстренько! — возбуждённо смеюсь ей в ушко.

Отпускаю. Встаёт, взмахивая руками, словно ища равновесие.

— Боже… — блуждает её рассеянный неадекватный взгляд. — У меня ноги дрожат!

Подмигиваю.

— Держи себя в руках, Ягода. Нам ещё на шопинг ехать! — смотрю на часы. — Час-полтора у нас ещё точно есть до закрытия магазинов. Бегом…

Смывается в ванную. Закрывая глаза, тру испачканные в ней пальцы друг о друга.

Хочу… Дожить бы до вечера!

Подняв Илью на руки, Вика выходит в подъезд.

— Здравствуйте! — удивлённо здоровается с ней сосед Лёха.

— Здравствуйте… — слышу неуверенный голос Вики.

Выхожу тоже, пожимаю ему руку, пока Вика спускается вниз.

— Твоя? — беззвучно и поднимая от удивления брови.

— Моя.

— Ох, накрылся наш футбол по выходным?

Виновато развожу руками и сбегаю вниз по лестнице. Остановившись у подъезда, забираю с рук Вики Илью и усаживаю его на шею под восторженный писк.

— Чего пищим? — поднимаю я бровь.

Вика встревоженно приоткрывает рот.

— Это точно безопасно, Стёп?

— При адекватности водителя — вполне.

— Мама, я выше тебя! — хлопает в ладоши Илья. — Стеф, давай листик сорвём!

Послушно подхожу к дереву, позволяя ему побаловаться с веткой.

— Здесь жук!

Солнце низко над горизонтом и слепит глаза. Придерживая Илью одной рукой, надеваю солнцезащитные очки.

— Под ветками пригибаться, держаться вот так… — даю инструкции.

Вика, взяв меня под руку, прижимается к моей колючей челюсти виском и трётся.

Замираю в этом кайфовом островке счастья.

— Спасибо, Стёп.

— Тактильно теперь… Я словами плохо усваиваю.

Несколько раз целует в плечо. Чувствую, как улыбаются её губы.

— И прости меня.

— За что?

— Про себя я обзывала тебя наглым голубоглазым чудовищем. А ты — голубоглазое наглое чудо!

— Ну… Я, честно сказать, тоже не очень лестно отзывался о тебе, — ухмыляюсь я.

— Как?..

— Э, нет… не скажу!

— Говори немедленно!

— Выкупи!

— Поцелуем? — смеётся.

Встречаемся взглядами.

— Поцелуя мало… — прищуриваюсь я. — Илюха уснёт, я тебе подробно расскажу…

— Ох… — вспыхивает она, отводя глаза.

— Но сейчас целуй.

Бросает смущённый взгляд на Илью. Но он, видимо, серьёзно занят исследованием дерева.

На мгновение прижимается губами к моим. Прикосновение языков…

— Добрый вечер, — прерывает нас недовольный женский голос с нотками брезгливости.

Вика отлетает как ужаленная, вспыхивая от смущения.

— Добрый вечер…

Эту женщину я уже видел.

— Бабушка… — растерянно выдаёт Илья.