Эпилог
Сквозь сон слышу приглушённые крики петухов. Непривычно… Но всё ещё накатывающая иногда во снах тревога сразу же отпускает.
Мы у родителей…
Притягиваю спящую Вику поближе. Её упругая попка упирается мне в пах. Вдыхаю тёплый женский запах её волос, и сон сразу же развеивается. Вытягиваю медленно подушку из-под её щеки и распинаю лицом вниз. Сквозь сон что-то невнятно мурлычет.
Сползаю лицом на её поясницу. Вскрикивает, хихикая и пытаясь выкрутиться.
— Колючий! — брыкается она. — Щекотно!
— Терпи… — кусаю за ягодицу.
— Аха-ха… Ну пусти!
Позволяю ей перевернуться на спину. Целую пока ещё плоский животик в пупок и ниже.
— Мои сладкие ягодки…
— Ты уверен, что будет дочка?
— Уверен.
— А если будет сын? — приятно ведёт коготками по моей голове. — Расстроишься?
— Шутишь? Ты знаешь отцов, которые расстроились бы из-за сына?
Окно открыто. Снизу раздаются разные уютные звуки. Отец рубит дрова, мама гремит посудой. Фоном голос Илюхи.
— Как же здесь хорошо… — потягивается Вика.
— Да… круто. Один косяк, — слышу шлёпанье босых ног по лестнице к нам наверх. — Замка на двери нет!
Быстро натягиваю одеяло на Вику, пряча её голую грудь. Страдальчески постанывая, переворачиваюсь на живот.
— Мамочка? — заглядывает Илья.
— Мой пирожок, — улыбается Вика.
Забегает, запрыгивает к нам на кровать.
— О, Илюха, не скачи вхолостую. Лучше по спине потопчись.
Ложусь удобнее, ощущая, как он встаёт аккуратно на спину, держась за руку Вики.
— Мм… отлично. Ещё лет пять у меня есть личный массажист, а потом уже дочка вырастет.
— А ты чего так рано встал, пирожок? Спал бы ещё…
— Бабушка разбудила щенков кормить. А мм… Марина… вторая бабушка теперь где, что с ней будет? — настороженно.
Вчера услышал разговоры взрослых. Вика стягивает его с меня. Грустно вздыхает.
— Бабушка… Я пока не знаю, пирожок.
Вика тревожно смотрит на меня. Дотягиваюсь до телефона, смотрю сообщение от моего судьи, который взялся за дело Марины.
— Илюха, дружище, принеси стакан кефирчика для мамы, а? — выпроваживаю его. — А то её опять затошнит сейчас.
— Ла-а-адно… — тянет он. Выбегает.
— Ну что там твой судья написал? Посадят?
Читаю смс.
— Нет, не посадят. «Предварительно — принудительные работы на срок до 3-х лет с лишением права занимать определённые должности, а также заниматься определённой деятельностью на срок до 3-х лет.» Я могу сосватать её в больницу санитаркой. Там судебная система предлагает ограниченный спектр работ: уборщики, санитары, волонтёры, которые работают с бездомными…
— Ты знаешь, Стёп, я, наверное, жестокая и мстительная. Я рада! Она так далеко ушла от реальных простых людей, очерствела и окуклилась в своём мире… И сейчас, на фоне развода с отцом, быть может, вернётся в реальность благодаря этим принудительным работам.
Тесть, из последних сил пытаясь спасти репутацию и подготовить предвыборную на следующий год, оформляет экстренный развод с женой задним числом. Вернее, его юристы. Сам он до сих пор в больнице. Но вся это суета с обелением репутации — уже реанимация трупа, на мой взгляд. Скандал приобрёл широкую огласку. Марина сбила мужа одной скандальной журналистки. И та по-полной пиарится на происшествии.
Я, наверное, тоже жестокий. Меня не трогает… Главное, чтобы «условно». Не думаю, что Марина выживет в тюрьме. Для неё это слишком жестоко. Она едва пережила СИЗО.
— Мама не всегда была такой… Я помню, что в моём в детстве она была другая.
Смешливая и ласковая. А потом у отца появилось много денег… власти…
— Ну тебе это теперь не грозит — мамина судьба…
— Не нужно мне! — поспешно перебивает она.
— Но… кое-что я всё же для тебя приготовил, Ягодка.
Достаю колечко.
— В прошлый раз как-то сумбурно вышло. Исправляюсь. Смотри… пять камешков… Я, ты, Илюха… дочка и сын. Согласна?
— На всё!