Глава 22

Дед Мороз действительно приготовил мне сюрприз. В виде дядь Паши, который заявился к нам с чемоданом.

Оказалось, что дома он затеял делать ремонт. Вроде как всё ради матери. В смысле, «Веруни». Так он называет мою маму.

Нашёл каких-то трудоголиков, которые за надбавку согласились сделать всё по-быстрому. Но, как это бывает, ремонт затянулся! И сейчас у него нет ни унитаза, ни воды. И вонь от шпатлёвки стоит нестерпимая. Ну, это с его слов!

А как уж там на самом деле, я понятия не имею. Всё равно проверять не пойду.

— Ребят, я к вам всего лишь на пару деньков. Перекантуюсь. Уже пятого числа выйдут на смену мои трудоголики. Я их заставлю доделать всё в максимально короткие сроки! — увещевал дядь Паша, виновато поправляя очки на широком носу.

Звучало всё это не слишком убедительно! Но мама, так как ремонт был затеян «исключительно ради неё», не посмела выгнать бездомного путника.

Два дня я терпел, а на третий решил смыться к отцу. На все мамины возражения отвечал исключительно тем, что тот всё равно звал погостить. А им с дядь Пашей так будет удобнее.

Нет, не то, чтобы потенциальный отчим меня сильно напрягает! Просто я подумал, что убью сразу, даже не двух, а трёх зайцев.

Ну, во-первых, недавний разговор родителей, подслушанный мною, наводит на мысль. Может быть, они всё-таки всерьёз задумаются о том, чтобы обеспечить своего единственного отпрыска отдельной жилплощадью?

И своими скитаниями я только ускорю процесс.

Во-вторых, я на самом деле хочу оставить дядь Пашу с мамкой вдвоём. Мне кажется, в моём присутствии они оба стесняются выражать свои чувства. Да и есть ли чувства вообще? Пускай подумают и уже определятся.

И, наконец, в-третьих. Это если чувств нет… То я хочу заставить отца ревновать. И для этих целей у меня в запасе есть целая легенда. Главное, быть убедительным!

Так что я делаю усталое и максимально недовольное лицо, когда звоню в его дверь.

Папа не спешит открывать. Хотя свет горит. Я не позвонил заранее, просто решение было спонтанным.

Наконец, когда открывает, то я вижу удивление у него на лице.

— О! Данька? А ты чего тут? — он переводит взгляд на мой утрамбованный вещами рюкзак, — Чё такое? Мать выгнала?

В его голосе звучит усмешка. Вот бы попробовала она меня выгнать! Квартира-то, как выясняется, куплена мне…

— Да не, я сам ушёл от них! — вздыхаю.

— От кого? — хмурится папа и пропускает меня в коридор.

Я замечаю Стешкины валенки.

— Блин! Ты не один? — мучительно произношу.

— Ну… Стеша гостит, — бормочет отец, — Так что случилось-то? Кто там у вас?

— Да дядь Паша! — вытаращиваю глаза на него, — У него, короче, ремонт дома, так он к нам переехал. На время, типа.

— Ну? — переваривает отец.

— Ну и то! Не могу я с ними жить. Это ужас космический! — изображаю я полнейший кабздец.

— Чё такое? — недоумевает папа, — Он что, обижал тебя?

В его голосе на сей раз звучат совершенно другие нотки. И мне льстит, что он готов заступиться за меня.

«Ещё бы попробовал он», — про себя усмехаюсь.

— Не, не в том дело, — машу рукой, — Короче… Они с матерью! Это блин… полная хрень, па! Они там просто как с катушек слетели!

— Да о чём ты? — требует отец.

Его нетерпение достигло апогея. Могу себе представить…

Я приглушаю голос и оглядываюсь, якобы в поисках Стеши.

— О сексе, па, ну о чём же ещё? Эти двое, блин… Они уже все поверхности в доме… облагородили!

— Да ладно? — не верит отец.

Глаза его округляются, рот тоже.

— Я тебе говорю! — нажимаю, — Я уже от этих криков их любовных глохнуть начал, прикинь?

— Ты серьёзно?! — отец усмехается.

— Хотелось бы мне шутить, — мучительно качаю головой, — Вторая ночь бессонная. А у меня сессия, между прочим.

— Ну, дают! — отец смотрит в одну точку, держа руки на поясе.

— Я тебе говорю! Они как будто дорвались, — решаю добавить, — Я сам не ожидал такого. Перед соседями стыдно даже.

Папа, кажется, в полном отрубе. Не переборщил ли я?

— Во Пашка даёт! Ну, огурец, что сказать, — хмыкает он, — Не ожидал, не ожидал!

«А главное, никак не проверишь», — думаю я. Не станет же он звонить матери с проверкой? Так и представляю себе этот разговор!

— Вера, прекращайте там трахаться! Чему вы научите сына? Или хотя бы ведите себя как нормальные любовники. Тихо и прилично! Как мы со Стефанией!

Кстати, о Стешке…

Она выходит из-за угла. Я вижу, что кофта надета наизнанку, а штанины брюк перекрутились. Также замечаю, что у отца брюки спущены, а футболка как-то неаккуратно заправлена. Что на него совсем не похоже!

Кажется, сексом занимались не у меня дома, а именно здесь?

Что касается мамы с дядь Пашей, так я бы и рад был, если бы эти двое изобразили что-нибудь. А то весь их досуг сводится к тому, что просто тупо лежат на диване и смотрят новогодние киношки.

Все становятся такими скучными с возрастом?

Но я папе, конечно, огоньку под хвост добавил! Надеюсь, хоть сейчас приревнует? Если совсем не остыло?

— Привет! — улыбается мне Стешка.

Я развожу руками:

— Привет! Не хотел вам помешать, — кошусь на отца.

Тот провожает меня по коридору, бросив Стешке, чтобы поставила чайник.

— Блин, па! — говорю, — Ты тут со Стешкой, мать с дядь Пашей. Один я как третий лишний везде.

Мой намёк вполне очевиден. Па, купи мне квартиру! Хотя бы однушку, желательно в центре, а не на окраине. Чтобы устраивать вечеринки я мог, как нормальный чел, у себя на хате, а не у друга.

— Да не выдумывай! — хлопает отец по плечу, — Вон твоя комната свободная всегда. Приезжай и живи.

— Да я перекантуюсь пару дней, и обратно! — уверяю его.

А там, как пойдёт. Либо мать раньше срока прогонит дядь Пашу. Либо папа поедет с проверкой. Должно же в нём взыграть чувство ревности?

В спальне я дома. В этом маленьком закутке, где мои вещи всё ещё разбросаны так, как я их оставил. Сюда никто не заходит. Кроме меня.

Я оставляю рюкзак на полу. Вынимаю из него чистые трусы и футболку. Домашние брюки на спинке стула.

Я подхожу к окну и протираю стекло изнутри рукавом толстовки. Створка скрипит и приоткрывается. Я замечаю на ней Стешкин волос.

Да уж! Моя комната уже никогда не будет такой, как была. Ведь я никогда не забуду, как она сидела вот здесь, на полу, с намертво зацепившейся прядью. А вот и те самые ножницы, которыми я обрезал эту прядь…

А книга, в которой она хранится, лежит в моём рюкзаке.

К ужину спускаюсь после душа. Расчёсанный и в новых спортивных штанах.

— Сегодня макарошки! — объявляет Стеша.

— Макароны по-флотски, — добавляет отец, — Настоящая мужская еда. Данил в детстве обожал макароны!

— Да я и сейчас их люблю! — говорю, потирая ладони.

Волосы Стеша собрала на макушке в огромный пучок. Накинула поверх пижамы кардиган, чтобы скрыть от меня свои формы. Для отца наряжалась, не для меня же!

Но и мне кое-что перепадает…

Когда она наклоняется, чтобы поставить передо мной тарелку, полную аппетитных макарон, то я чувствую запах. Медовый! Знакомый. Дурманящий.

А ещё…

Вижу в вырезе маечки кусочек её груди. Это мимолётно! Я почти ничего не разглядел. Даже сосок не увидел. Только округлость…

Но и этого мне вполне достаточно, чтобы по телу разлился нектар…

Наверное, когда закончу этот «социальный эксперимент» со Стешкой, то начну встречаться с Бутусовой. А что? Она целочка. Очень хочется быть у кого-нибудь первым. Первопроходцем! Чтобы до тебя ничья нога не ступала. Точнее, не нога, а…

Мой взгляд падает на пальму, что стоит в уголке. Листья у неё распушились! И сейчас она так похожа на Стешу.

— Малина! — киваю на цветок.

Стеша замирает, а затем оглядывается и прыскает со смеху:

— Нолина, а не малина!

— Как скажешь, — бросаю я, и с аппетитом жую.