Глава 40

Стеша не ответила. Вернее, ответила, но…

Я пытался ей внушить, что ничего не было. Вообще ничего! Это всё Ритка. Ненавижу её за это.

Что именно она сказала Стешке? Чем вывела её из себя? Из-за чего они подрались? Эти вопросы останутся без ответа. А мне так хочется знать…

Я позвал друга. Тёмыча. Из всей нашей своры он — единственный чел, с которым я реально могу поговорить! К тому же, сам он тоже сказал, что ему нужно чем-то поделиться.

В дверь звонят. Я открываю.

— Я с пивом, — произносит Артём.

— Да у меня тоже есть, — говорю.

Впускаю его. Достаю своё потому, что оно холодное. А принесённое им ставлю в холодильник.

— Котлеты будешь? — предлагаю.

— Котлеты? — не верит Артём.

— Ну, да! От Стешкиной бабули.

— Круто! Давай.

Я достаю принесённое Стешей. Котлеты, пирожки. Торт вчера съели.

— Как там… у вас с ней? — интересуется друг.

— Да никак,— бросаю, — Молчит.

— Чё случилось-то? — недоумевает Артём.

Я вздыхаю:

— Ей стало плохо. Я отвёл её в первую попавшуюся спальню. Ну и, она вырубилась.

— И всё? — интересуется Тёмыч.

— И всё, — говорю.

Хотя, ведь не всё же? И врать другим можно. Но очень сложно конкретно ему. Итак уже заврался…

— Ну, короче…, — набираюсь я сил, — Целовались мы, да.

— С языками? — задумчиво хмурится он.

Я вздыхаю:

— Ага.

— А за грудь трогал? — спрашивает Тёмыч.

По моему взгляду видно, что да.

— А за…, — он косит глазами вниз.

Я машу головой.

— Ну, тогда не считается, — авторитетно заявляет друг.

— Ну, она так не думает! — вздыхаю я.

— Так сама же далась?

— Ну, как бы, теоретически да. Но она же была обкурена.

— Да уж, — Тёмыч согласен, что ситуация двоякая.

Его и самого что-то гложет.

— Ну, а у тя чё? — говорю.

Он тянет пиво, ныряет рукой в пакет с чипсами:

— Слушай, Дань… А у вас с Асей, подругой её, ничего? Ну, в смысле… Ты имел на неё виды какие-то?

— С Асей? — я поднимаю брови, — Да не. Это всё Стешка нас мечтала свести.

— М-м-м, — мычит он.

— Ну, колись! — толкаю друга в плечо.

— Да ну, там рассказывать нечего.

— Ага! То-то ты так покраснел?

Тёмыч смеётся:

— Ну, в общем, она домой захотела. Ну, и надо было Стешу найти. Мы решили, что если вас нет внизу, то значит вы где-то наверху. Короче, зашли в мою спальню с ней…

— Так-так, — я подаюсь вперёд, отставив пиво в сторонку.

— Ну, в общем… Тут она увидела мой гербарий.

— Твой… что?! — хохочу.

— Мой набор! Ну, там грибы всякие раньше сушил. У меня же отец грибник по жизни. Они так и висят у меня над кроватью.

— Ага, над кроватью, значит? Ну-ну!

— Ну, и я стал ей показывать. А она как возьмёт и как поцелует меня…

— Чё, прям сама?!

— Прям да! Прикинь?

— С языком?

Тёмыч смущается:

— Ну, сначала без, а потом… я тоже включился.

— Ну, колись! Сиськи мял?

Он хихикает и прячет глаза.

— А письки трогал? — вопрошаю я.

Та же реакция.

— Чё, и трусики сняли?! — хлопаю ладонью по колену.

— Ну, мы не снимая…

— Блин! Во ты даёшь, Тимон! В тихом омуте!

Я хлопаю его по спине. Очень радуюсь за него.

— Слышь, Дань, — интересуется он, — А что за стихи? Ну, о которых она говорила. Чтобы ты прочитал.

Улыбка сползает с лица. Рассказать, или нет?

Не хочу рушить дружбу. И лишь поэтому говорю:

— Да там такое… Твоим не чета! Я потому и не стал. Застремался.