Глава 32. Непростое решение

Генри Коксфорт выглядел дряхлым стариком, впрочем, он таким и являлся.

Я бы никогда не представила себя его женой (особенно в интимном плане), но он и не намекал. О, возраст такому делу не помеха! Пара капель специальной настойки и столетний мужчина вполне способен стать жеребцом на одну ночь. А Коксфорт, казалось, вовсе не желал подобного. Он был неизменно вежлив и обходителен. Иногда я замечала, с какой грустью он смотрел на меня, словно не на молодую и привлекательную невесту, а на нечто давно ему чуждое.

Одним словом, Коксфорт оказался вполне «удобным» женихом.

Его голову украшала шляпа, из-под которой виднелись редкие седые волосы. В руках дрожала неизменная тросточка, а в петлице сюртука щегольски алел зачарованный на вечную свежесть цветок. Мода на такое украшение прошла лет пятьдесят назад, но Коксфорт не желал менять привычки.

— Разве в моде счастье? — вопрошал он, когда мы сели в карету. — Счастье в спокойствии. А мне спокойно, когда бутоньерка на месте.

— Она вам очень идет, — сдержанно улыбнулась я.

Коксфорт засиял.

— Знал, что вам понравится. Вы, Арабелла, как мне кажется, очень хорошо понимаете души других людей.

«Увы, вот только собственную душу понять не могу», — подумала я и завела незатейливый разговор о погоде.

Коксорфт устроил настоящее свидание, совсем как в его молодости: тихо и прилично. Мы гуляли в парке, осматривали природу и кормили уток. Старичок был отечески заботлив и постоянно интересовался, все ли нормально? Не заскучала ли я? Не замерзла? Не желаю ли сменить парк на более шумные места, которые так любит местная молодежь? Я отказывалась и убеждала, что все замечательно. А тишина здешних мест ложится сладкой патокой на истерзанное сердце.

Коксофрт кивал и успокаивающе похлопывал по руке. Понимаю, мол, дорогая Арабелла, что тебя терзает. Понимаю, но помочь не могу.

Из него, наверное, получился бы чудесный дедушка.

— У вас есть семья? — спросила я, когда мы присели на резную скамеечку в тени раскидистой вербы.

— Была. Двадцать лет назад я потерял жену, а шесть лет назад сына с невесткой и внучкой.

— Ох…

— Неудачное заклятье убило их одним махом, — Коксфорт вздохнул. — Никогда не думал, что переживу собственного ребенка. А знаете, какая у меня была внучка? Веселая, смешная, чем-то похожая на вас. А как она пела… Вы умеете петь?

— К сожалению, нет, — я смутилась.

— Это не страшно. Я тоже отвратительный певец. Да и внучка не обладала сильным голосом. Вытягивала чисто всего две ноты, но зато какие! — он улыбнулся. — За душу брала, за самое нутро. Для чистого сердца отсутствие слуха не помеха.

— Боюсь, мне ничего не поможет.

— Не зарекайтесь, — Коксфорт вытащил из петлицы цветок и подал его мне. — Давайте как-нибудь проверим? Мои пальцы уже не такие ловкие, чтобы попадать по клавишам, но Альере вполне сносно играет на рояле.

— Нет, спасибо! — поспешно сказала я, понимая, что при свахе петь, тем более, не буду. — Я далека от музыки. Абсолютно далека. Мои таланты заканчиваются на танцах.

— Это тоже неплохо. А ну-ка, идемте.

Он встал со скамейки и протянул руку. На указательном пальце блестел родовой перстень, запястье обвивали часы с магическим зарядом, которые останавливались только со смертью владельца. Длинный рукав добротного сюртука скрывал старческую дряхлость, шею обхватывал ворот белоснежной рубашки, подчеркивающей седину волос … Коксфорт был весь соткан из старого доброго времени. Он являлся человеком прошедшей эпохи, когда мужчины относились к женщинам совсем иначе. В его лице, с чуть крупноватым носом, с белыми бровями и россыпью морщин вокруг глаз, сквозило жизнелюбие. Он стоял с раскрытой ладонью, ожидая когда я подам руку и, уверена, готов был так стоять долго. Он проявлял уважение в каждом движении, в каждом шаге, в каждом слове. Он не относился ко мне, как Иллинктон и не требовал невозможного, как Бишоп.

Он был просто стариком с тростью и шляпой набекрень… Я грустно усмехнулась.

— Куда вы зовете?

— Недалеко есть чудный трактир. Идемте-идемте, там постоянно играют музыку, подарите мне танец. А то, знаете ли, я уже и подзабыл, что это такое.

***

Мы, действительно, танцевали! Немного неуклюже, старомодно, но вполне достойно. Завсегдатаи трактира хлопали в такт и добродушно улыбались, глядя на столь необычную пару. А я сравнивала Коксфорта с Альере, который совсем недавно точно так же вел меня в танце.

— О чем задумались? — спросил старик, когда музыка кончилась.

— О жизни.

— Странное время для философских размышлений, — хохотнул он.

— Действительно. Прочь лишние мысли! Вы хорошо танцуете, господин Коксфорт.

— С такой партнершей грех оставаться старой развалиной.

Мы вернулись к столику. Коксфорт аккуратно придвинул мне стул.

— Чай или сок?

— Лучше сок, — благодарно улыбнулась я.

Повинуясь щелчку, к нам подскочила бойкая девица и выслушав пожелания, уверила, что сок принесет наисвежайший.

— Хороший трактир, — прокомментировал ее расторопность Коксофорт. — Я тут частенько бываю. После смерти супруги начал захаживать. Вы не подумайте плохого! Кроме чая ничего не пью. Просто тяжело дома одному, а тут хоть люди, — он обвел взглядом посетителей. — Вы же, наверняка, думаете, зачем такому старому пню, как я, молодая жена? Знали бы, как страшно помирать в одиночестве… Как жутко понимать, что во всем мире нет ни одного родственного человека. Вот помру и что? Кто похоронит? Считаете, прислуга обеспокоится? Да они сбегут в этот же день, прихватив из комода последние деньги! Думал, что сын да внучка позаботятся, а оно, видите, как вышло…

— Но вы же понимаете, что из меня невеста… — я запнулась не найдя подходящих слов.

Что сказать? Что не люблю? Так он и сам это понимает. Что не представляю себя в одной постели? Так он и не просит.

— Хорошая вы невеста. И женой станете достойной, — голос Коксфорта звучал серьезно. — Поймите, Арабелла, я не жду нежностей и маленьких детишек. Всегда был верен первой супруге и надеюсь хранить ей верность до самой смерти. Все, что от вас требуется — это скрасить последние месяцы старого человека. Мне все равно где вы воспитывались, какой магией обладаете, я даже закрою глаза, если вы заведете молодого и крепкого любовника.

— Что вы…

— Не перебивайте, дайте договорить, — он вздохнул. — Я ведь все прекрасно понимаю. Но и вы поймите. Мне осталось недолго, а пустой дом действует слишком угнетающе.

— Но вы меня совсем не знаете.

— У вас доброе сердце, я это чувствую, — Коксфорт похлопал себя по бокам, будто проверял карманы, а потом достал из одного из них коробочку с кольцом. — Я делаю вам официальное предложение, госпожа Крэт, выходите за меня замуж. Вы будете мне дочерью, внучкой, близким человеком. Будете жить в теплом и большом доме. У вас есть увлечения? Может любите преподавать? У меня найдутся средства, чтобы открыть школу. Или любите шить? Откроем мастерскую. А еще в доме есть чудесная библиотека и прекрасный сад. Библиотеку собирала покойная супруга, там должно быть много женских романов, вам бы они понравились. Соглашайтесь, Арабелла. Я не буду запирать вас дома, не буду требовать невозможного. Мы можем стать хорошими друзьями. И вы останетесь единственной наследницей большого состояния.

— Господин Коксфорт, это довольно неожиданно… А как же… — я смутилась. — А как же консумация?

— Не думаю, что вы жаждете провести со мной брачную ночь, — он улыбнулся.

— Но вдруг кто-то проверит.

— Кто? Пока я жив никто посторонний проверять не полезет, а после моей смерти, тем более. Родственников у меня нет, делить наследство вы не с кем не придется. Развестись с вами я вряд ли захочу, а коли развод будет инициирован с вашей стороны, отсутствие брачной ночи пойдет лишь во благо. Мне нужна жена, а вы самое чистое и искреннее создание, что я встречал в последнее время. Я не тороплю с ответом, просто пообещайте подумать.

— Обещаю.

И я, действительно, думала. Всю дорогу обратно домой и весь оставшийся вечер я думала, думала, думала… Казалось бы о чем думать? Либо проявить себя расчетливой особой и быстро соглашаться на брак, либо гордо отказать, аргументировав, что выходить замуж за старика — отвратительно. Но я уже не была ни той, ни другой. Мое положение не давало возможности ответить твердое «нет», а сердце не позволяло сказать «да».

Ведь Коксфорт — не Альере… И дело не в молодости. Просто у Коксфорта не было столь притягательного взгляда, столь бархатного голоса, столь яркой улыбки. Альере сказала бы «да» не раздумывая.

Ох, я бы с удовольствием отказалась от брака, если бы кто-нибудь взял на работу незамужнюю девушку. Проклятые правила! Женщине и так тяжело устроиться в жизни, еще это извечное «ваше место дома, у плиты». Да я бы с удовольствием стояла у плиты, если бы за это платили деньги!

Будучи замужем, можно получить многое. Например, уважение в обществе. Разве холостую красотку будут уважать? Никогда. Без супруга ты никто. Увы, в этом заключалась правда нашего мира.

Но стоят ли все эти плюсы брачного союза с Генри Коксфортом?

Я поднялась со стула и прошла к окну. Кажется, начинался дождь, небо было серым и темным, идеально подходящим к настроению.

— Госпожа Крэт? — матушка постучалась и тут же заглянула в комнату. — Как насчет чашечки чая? Я испекла печенье.

— Благодарю, не хочется.

— Напрасно, печенье очень вкусное. У вас в городе нет такой муки, она производится только в ковене, — заметила она, прежде чем удалиться.

За окном начали падать первые капли, а из гостиной слышался голос Альере.

Он что-то эмоционально рассказывал и я волей-неволей прислушалась. Уверена, пару раз мелькнуло имя «Фелина».

Я взглянула в зеркало и, поправив прическу, направилась к ним.

— … она сильно изменилась, — мужчина сидел спиной и я пожалела, что не видела его лица. — Сегодня, пока мы разговаривали, я явственно ощутил, что…

— Госпожа Крэт! — воскликнула матушка, прерывая сына. — Вы все-таки решили попробовать печенье?

Сваха обернулся.

Его взгляд был тяжелым и пронзительным. Он проникал сквозь кожу и оставлял глубокие борозды в душе. Альере считал меня продажной сторонницей Иллинктона.

— Белла, — холодно произнес он. — Присаживайтесь. Я уже ухожу.

Матушка взяла его за рукав.

— Подожди чуток, мне понадобится твоя помощь.

— Как скажешь.

Она налила мне чай, поставила на середину стола поднос с печеньями и повернулась к сыну.

— Магические свечи иссохлись, надо напитать. Я месяц назад просила соседа подсобить, но от него толку… сам знаешь.

Альере пообещал сделать все возможное и матушка принесла из кладовки четыре толстых, витых свечи.

Я сидела за столом и следила за мужскими пальцами. Магия всегда завораживает, а когда эта магия исходит от дорогого тебе человека, тем более. Я так увлекалась зрелищем, что едва не пропустила фразу, вскользь брошенную матушкой.

— Рада, что вы с Фелиной помирились, — с добродушной улыбкой сказала она. — Значит, скоро стоит ждать свадьбу?

Сердце тут же защемило.

Проклятье… Он все-таки выбрал ее? Я так сильно сжала печенье, что оно рассыпалось крошкой и попало в чай. Последние надежды рухнули в бездну.

— Проклятье, — повторила едва слышно. — Проклятье…

— Вы что-то сказали, госпожа Крэт? — матушка, все еще улыбаясь, повернулась ко мне.

Альере тоже бросил взгляд. Хмурый, совершенно не улыбчивый.

— Я… да, — я посмотрела на темноволосого красавца, на моего прекрасного принца и решительно сказала: — Я решила принять предложение Генри Коксфорта. Я выйду за него замуж.