18-е Туманя.
18-е Туманя
Мы ехали весь день, но лишь на середине пути я заставила себя окончательно вынырнуть из панических мыслей и сосредоточиться на своем спутнике.
– Красивая самоходка, - сказала, только заметив изящную резьбу панелей, бархатную ткань сидений и позолоченные ручки.
– Должна же быть личная польза от собственной работы, - хмыкнул Демьян.
– А на заказ ты создаешь экипажи? - спросила, вспомнив самоходку Яна. - Мне кажется, я видела похожую.
– Создаю, - согласился Вольский.
– И много желающих? - я постаралась задать вопрос небрежно, но сама уловила в своем голосе нетерпеливые нотки. Мне вдруг до ужаса захотелось узнать о Яне что-то личное. Когда-то я обещала ему, что покопаюсь в его прошлом, но обещание осталось пустой угрозой - мне бы со своей жизнью разобраться, прежде чем лезть в чужую.
– Ну, - Вольский помедлил, словно раздумывая, что мне можно рассказать, - на самом деле немного. Слишком дорогое удовольствие. Стандартная самоходка хоть и медленнее, но сильно дешевле. И по стоимости, и по количеству потребляемой энергии.
– И ты помнишь всех?
– Василиса, - кажется, граф веселился, - ты хочешь спросить про кого-то конкретного? Где ты видела похожий экипаж?
– У одного знакомого, - сдалась я. - Его зовут Ян Градский. Помнишь такого?
– Помню, - в механическом голосе из-под маски мне по-прежнему мерещилась улыбка. - Близкий знакомый?
– Средний, - уклончиво ответила я. - А ты что про него можешь рассказать?
– Боюсь, немного. То, что богат, знаешь сама, раз видела экипаж.
– У него есть титул?
Мне бы найти силы прекратить расспросы, но я не могла. Даже про вызов из дворца на время забыла.
– Не знаю, - Вольский ответил с запинкой. - Он просто заказчик. Как вы познакомились?
– В театре. Он был актером в моей последней иллюзии.
Разговор скомкался. Я попробовала задать еще несколько вопросов, но Вольский явно хотел сменить тему, и я отстала. Снова погрузилась в мысли о случившемся во дворце, а Демьян сосредоточился на дороге. До дворца мы почти не разговаривали.
Приехали затемно. Вольский сдал меня на руки встречающих и сразу уехал.
– Спасибо, что поспешили, Василиса, - Черняхов вынырнул из бокового коридора, когда я в сопровождении Богданы и двух солдат шла к своим комнатам. Надеялась привести себя в порядок после дороги, но так даже лучше. Быстрее узнаю все новости.
Расспрашивать, конечно, не стала. Да граф и не ответил бы при посторонних. Лишь с привычной дотошностью проверив мою гостиную, правая рука государя велел Богдане оставить нас на полчаса.
– Что-то случилось с государем? Великим князем? Павлом? - быстро спросила я, едва за служанкой закрылась дверь.
– Нет, государева семья в порядке, спасибо богам.
– Тогда откуда такая спешка? - растерялась я.
– Случилась беда, Василиса, - очень серьезно сказал граф, присаживаясь у обеденного столика. - Пока об этом никто не знает, но… Если Изабелла не поправится, одной войной мы не отделаемся.
– Принцесса Изабелла? Что с ней?
– Принцесса не просыпается уже сутки. Едва дышит, стонет. И случилось это после того, как она коснулась присланного вами, Василиса артефакта.
– Не может быть! - я попятилась, уперлась в кушетку и упала на узкое сиденье. - Иллюзии не могут навредить!
И замолчала, вдруг вспомнив занятие по истории и слова наставника Михайлова о том, что раньше иллюзионисты могли убивать.
– Моя иллюзия безопасна, - сказала упрямо, но глухо. - Я сделала ее предельно безвредной. Ни одной смерти, ни одной серьезной травмы. И, естественно, я не нарушала главного завета - никакой опасности дл получателя.
Этому меня научили сразу. Человек, находящийся в иллюзии, свято верит всему, что видит. Только благодаря этому те же свадебные иллюзии действительно помогают создать основу отношений между будущими супругами. Поэтому человеку, которому предназначено видение, нельзя наносить раны или как-то иначе подвергать опасности. Поверив в свое ранение, он может умереть в реальности.
– Мне нужен артефакт Изабеллы.
Черняхов тут же залез во внутренний карман и вытащил нарядную коробочку. Положил на стол.
– Поэтому ты здесь, Василиса, - граф окончательно забыл про «вы», что тоже говорило об уровне его тревоги. - Только ты можешь проверить собственное творение и помочь нам найти виновных.
– А вдруг это я? - вырвалось у меня. Я досадливо прикусила язык, но слова уже прозвучали, пришлось продолжить. - Вы не станете обвинять меня?
– Даже я не могу представить зачем бы тебе это? - устало отмахнулся Черняхов. - А уж государь тем более. Не верит даже в твою небрежность, не то что в злой умысел.
Я бы тоже не верила. Небрежность - это когда неуклюже подобраны наряды или выбраны неверные слова в диалоге. А сделать так, чтобы заказчик оказался при смерти… В общем, я даже не представляю, что нужно сделать.
– Мне необходимо время, - я поднялась, не особенно доверяя дрожащим конечностям, но ноги держали. Подошла к столу и забрала футляр с иллюзией. Посмотрела Черняхову прямо в глаза. - И уединение.
Граф не стал спорить. Спокойно выдержал мой взгляд, кивнул и вышел. А я немедля вытащила деревянную фигурку лани из коробки и начала шаг за шагом просматривать иллюзию.
Сцена знакомства, балкон. Митя говорит о том, что рад приветствовать принцессу в своей державе, а я вижу за мягкими чертами своего троюродного брата лицо человека, которого давно должна забыть. Это мешает, я отвлекаюсь и оттого злюсь.
С трудом заставляю себя переключиться, шаг за шагом продвигаясь по событиям иллюзии. Встречи, визиты, бесконечные беседы. Совместная поездка. Нападение. Стоп!
– Позовите графа Черняхова! - потребовала я у охраняющих мои двери мужчин. Видимо, им были отданы соответствующие распоряжения, потому что один из охранников немедленно сорвался с места.
В ожидании графа я металась по комнате, как раненое животное. Как? Кто? Зачем?
– Иллюзия изменена! - заявила Черняхову сразу, как тот вошел в комнату. - Не знаю кем и как! Я делала все по сценарию, там Митю ранили, совсем легко. Лишь для того, чтобы вызвать эмпатию принцессы! Но кто-то залез в мою иллюзию, и ранение досталось Изабелле!
– Принцесса думает, что ранена, - с полувопросительной интонацией произнес Черняхов.
– Да! И она может умереть от этой иллюзорной травмы, потому что верит в нее!
– Как ей помочь?
– Я смогу! - я снова заметалась по комнате, но уже не от растерянности, а от жажды деятельности. - Но мне нужно еще время! Все сделаю к утру. И объясню тоже, сейчас главное успеть.
– Хорошо. Зовите меня сразу, княгиня. Я спать не буду.
Судя по тону и обращению, к графу вернулось самообладание. И это странным образом успокаивало.
К шести часам утра моя голова звенела пустым барабаном, в котором гулко и словно с отставанием звучали редкие мысли. Но я справилась. Можно было звать Черняхова.
– Я поднял всех иллюзионистов до кого смог добраться, - сказал граф после того я объяснила то, что сделала и то, что планировала сделать. - Все твердят одно. Вмешаться в вашу иллюзию мог только очень сильный одаренный. У кого был доступ?
– Да у любого в академии, - растерялась я. - Мы не закрываем театр. Да и на кабинетах условные замки. Постойте! - тут я потрясла головой, пытаясь привести в порядок непослушные мысли. - Кому может такое понадобиться?
– Разберемся. Вы готовы идти?
Я кивнула. Мысли в порядок так и не построились, так что я отложила размышления на потом, когда уставший мозг будет к ним готов.
– Будьте готовы к скандалу, - нейтральным тоном заметил граф, когда мы шли в крыло выделенное для Изабеллы и ее сопровождающих.
– Я понимаю, - ответила рассеянно. - Все переживают за принцессу. Король Стефан, наверняка, пригрозил снять голову со всех.
– Король Стефан ничего не знает, - тем же спокойным тоном заметил Черняхов.
– Как вам удалось это скрыть? - осторожно спросила я.
– Отобрали доску, заперли в гостевом крыле, - прозвучал сухой ответ. Расспрашивать дальше я не стала.
– Вы ответите за то, что сделали с моей девочкой! - такими словами встретили нас в спальне Изабеллы. Маленькая пожилая дама с мелкими кудряшками неестественного белого цвета накинулась на Черняхова так яростно, что граф на секунду опешил. Дама говорила с чудовищным акцентом, но без ошибок.
– Графиня Руис, прекращайте истерику, - Черняхов уже пришел в себя, задрал подбородок и цедил слова, даже не глядя на старушку.
– Истерику?! - взвизгнула дама. - Мы привезли вам свое сокровище, свою принцессу, а вы угробили ее в первую же седьмицу!
– И тем не менее. Паникой делу не поможешь.
– А что мне остается делать? - графиню холодный тон Черняхова нисколько не смущал. Она подступила к нему так близко, что ей пришлось окинуть голову назад, чтобы смотреть графу в лицо. - Моя девочка умирает!
– Она поправится, - вмешалась я, устав переминаться с ноги на ногу. - Мы здесь для того, чтобы помочь.
– А это еще кто? - старушка окинула меня полным подозрительности взглядом.
– Княгиня Уварова, - тоном, которым можно было замораживать кровь, процедил Черняхов.
Взгляд старушки ни на градус не потеплел:
– Зачем она здесь? Что вы задумали?
Черняхов потерял остатки терпения. Я видела, как мужчина стиснул кулаки, собираясь разразиться в лучшем случае бранью, и шагнула ближе - то ли закрывая бесстрашную старушку собой, то ли защищая графа от резвой не по годам графини. Но я не успела вмешаться.
– Что здесь происходит? - раздался приятный в своем спокойствии и уверенности голос. - Луиза? Граф?
– Прошу меня простить, - Черняхов улыбнулся женщине, что стояла в поле к приоткрытой двери так, как не улыбался даже государыне - с настоящей приязнью. - Мы здесь чтобы помочь. Княгиня Уварова сможет спасти Изабеллу.
– Вы же понимаете, граф, - светлые волосы дамы, подсвеченные льющимся из-за ее спины светом, делали ее похожей на католическую святую. - Наши методы не совпадают. Я бы давно пригласила к девочке своих целителей, если бы…
Не услышать укора в красивым голосе мог бы только глухой. Но Черняхов им успешно притворился.
– Я исхожу из общей пользы, - заявил он. - Зачем волновать отца болезнью дочери? Скрывать мы ничего не станем, но пусть в Галлиции о происшествии станет известно после его благополучного разрешения. Разве вы не согласны, маркиза?
Представлять нас с дамой никто не торопился, но моих знаний хватило, чтобы понять, кто передо мной - Маркиза Синтия Мавье - двоюродная тетя Изабеллы по материнской линии.
– Король Стефан все равно узнает, - взвизгнула так и не отошедшая от нас старушка. - Правду не спрячешь!
– И не планирую, - отрезал Черняхов. - А сейчас мне нужно проводить княгиню Уварову к принцессе. Надеюсь, вы не станете чинить препятствий? Я все равно поступлю так, как считаю верным, но Изабелла слабеет, а мы теряем время.
– Проходите, - маркиза отступила, освобождая проход. Черняхов знаком предложил мне идти первой, я и послушно прошла мимо Синтии. Солнечный свет лился сквозь стекла высоких окон, затапливая небольшую уютную спальню. Кто-то заботливо сдвинул даже тонкий тюль, не говоря уже о плотной портере, не оставляя тени даже крошечного уголка.
И от этого беспощадно яркого света маленькая фигурка на кровати казалась особенно хрупкой и бледной.
– Она - ангел, верно? - тихо произнесла маркиза, заставив меня обернуться. Женщина смотрела мимо меня на Изабеллу, и мне стало неуютно от тоски в синих глазах.
– Да, - хрипло сказала я. - С ней все будет в порядке. Но мне нужно примерно два часа тишины.
– Мы не оставим девочку одну! - тут же завопила графиня Руис. - Правда, Синтия?!
– Луиза, - маркиза говорила со старушкой, но смотрела на меня, - у нас нет выбора.
– Но есть шанс спасти принцессу, - тут же встрял Черняхов.
Я молчала, прямо глядя на женщину. Маркиза мне интуитивно нравилась. Статная, красивая дама возраста Аглаи, но в отличие от моей мачехи, передо мной стояла женщина, способная принимать решения. И она его приняла.
– Если сударыня Василиса не сможет помочь моей племяннице, - негромко произнесла маркиза. - То вы поставите в известность Стефана. Договорились Юрий Михайлович?
Я про себя отметила, что никто мое имя не называл, а значит, женщина хорошо подготовилась к поездке. Впрочем это было видно и по ее речи - чуть замедленной, но чистой и правильной.
Через десять минут в комнате остались лишь мы с Изабеллой. Вздорную графиню пришлось едва ли не выволакивать, ее возмущенные крики еще несколько минут были слышны даже из коридора. Потом все стихло.
Я достала фигурку лани и осторожно вложила в безвольные бледные пальчики. Прикусила губу от жалости. Девочка была совсем юной - ребенок, который оказался жертвой чужого злого умысла. Очень надеюсь, что Черняхов не оставит злодеев безнаказанными.
Не выпуская рук девочки я присела рядом ней на кровать. Вспомнила свой первый выход в иллюзию вместе с наставником. То, как бережно он вел меня по созданному миру, как я восторгалась и отчаянно надеялась, что смогу творить такие видения сама.
А сейчас я также отчаянно надеюсь, что смогу спасти эту маленькую девочку.
Я потратила почти всю ночь на то, чтобы изменить свою же иллюзию. Дурная работа - менять уже готовый труд. Долго, трудно и далеко от изящности. Но только так я могла попасть в видение изнутри.
Какая же все-таки удача, что я добавила себя в иллюзию заранее. Тогда мне нужна была причина для первой детской ревности - мол, Митя уделяет внимания сестре больше, чем будущей невесте. А теперь я радуюсь, что мне пришлось поменять только часовой отрезок видения - поездку и ранение. Я убрала из кареты компаньонку (которая кстати, не была похожа ни на Луизу, ни на Синтию) и добавила себя.
– Дэми, - голос принцессы обиженно дрожит, глазенки сверкают обидой, - почему с нами не могла поехать няня?
Это и было самым сложным в изменении - ввести повествование с третьей стороны. С моей.
– Не обижайся, моя хорошая, - говорит Митя. - Лисса моя сестра, я не мог отказать ей в такой малости, как поездка.
Забавно, но я снова вижу черты Яна под личиной брата. И так явственно, что даже в этой безобидной фразе мне слышится свойственный Градскому насмешливый тон.
Все же, как этот человек так глубоко залез в мои мысли? И в какой момент?!
– Ты любишь ее больше, чем меня! - Изабелла по-взрослому поджимает губки.
– Скорее дольше, - с широкой улыбкой отвечаю девочке. В этой истории я отрицательный персонаж - катализатор, призванный заставить принцессу бороться за расположение великого князя.
Изабелла уже знает меня. Прошлая иллюзия все еще есть в ее памяти, хотя и подправленная жестокой рукой. И она не удивляется моему высказыванию. Лишь обиженно смотрит на Яна. Ну, то есть Митю.
Тот улыбается в ответ так тепло, что мне хочется прикусить костяшки пальцев, чтобы не испытывать этого странного трепета.
«Это все от того, что Тео меня не целует», - раздраженно думаю я, отворачиваясь к окну. И понимаю, что впервые за день вспомнила про своего будущего мужа.
Ян с Изабеллой продолжают тихо переговариваться. Я вполуха слежу за нитью разговора, чтобы не пропустить нападение, но больше ничего не говорю.
Иногда вижу, что девочка замирает в растерянности. Она уже проходила эту иллюзию и удивляется тому, что события повторяются. Но в сценарии нет слов, которые могла бы произнести Изабелла, поэтому все ее растерянность отражается лишь в паузах и взглядах.
Через полчаса поездки я поннимвю, что больше не вынесу. Что меня мутит то ли от недостатка сна, то ли от усталости, то ли от приторных фраз, которыми осыпают друг друга Ян и Изабелла.
Так что когда карета резко останавливается. я испытаю две эмоции - облегчение и страх. Страх перед тем, что мне предстоит сделать, тоже действует освежающе - очищает голову от ненужных мыслей, бодрит и заставляет сосредоточиться.
– Вылезайте из кареты, - кричит мужчина, который за секунду до этого рывком открыл резную дверцу. - Живо!
– Какого беса тут творится? - начинает подниматься Ян, но я не вижу продолжения - меня выдергивают из кареты первой. Секундой позже рядом оказывается Изабелла.
Яна выпрыгивает сам и сразу втягивается в драку. Принцесса кричит и бросается его защищать.
Этого не было в моей иллюзии. И сколько я не билась, не смогла убрать этот момент полностью. Мое видение отравлено, искалечено, но теперь в нем есть я.
В момент, когда принцесса оказывается на пути кинжала, я отталкиваю девочку. Кинжал, что должен был разворотить ей плечо, входит в мой бок.
Сознание схлопывается со звуком упавшей крышки деревянного сундука.