Глава 17

Я всё решила быстро.

Денег, которые прислал мне мой «незнакомец», хватило на то, чтобы оплатить сиделку для бабули на всё лето. А сама я за пару дней устроилась волонтёром в одну из африканских стран.

Это было легко: место не самое популярное, и рабочих рук там всегда не хватало.

Изнывать от жары и учить английскому местную ребятню – не худший план на лето. А главное, здесь не работает мой телефон, и мне не надо напряжённо ждать и, вздрагивая, бежать читать каждое сообщение.

Какие-то из этих сообщений обязательно были бы от мистера Сайлоса. Или нет?

Возможно, он не стал бы писать той, что оставляет сообщения без ответа.

А возможно, он давно уже утешился с какой-нибудь другой восторженной студенткой, и ей отвешивает шлепки по заднице, и на неё смотрит так, словно она единственная.

Слава богу, я не могу об этом узнать.

Нет, определенно уехать – это была отличная идея.

– О чём задумалась, подруга? – весело подмигнула мне Молли, моя напарница.

С ней вдвоём последний месяц мы жили в ужасно экзотической лачуге из веток и пальмовых листьев. Если бы подул ветер посильнее или начался дождь, наше жилище этого бы точно не выдержало бы. Рухнуло бы, как домик одного из трёх поросят.

Но дожди здесь – редкое явление. Куда чаще эту местность накрывает засуха.

Молли сидела на своей импровизированной лежанке и листала что-то в телефоне. Интернет тут был паршивый. Но все-таки был.

– Это же твой университет? – спросила она неожиданно. – Ты учишься в *****?

– Ну да, – лениво проговорила я. – А что?

– Да у вас там целый скандал. Вроде как застрелили преподавателя. Сумасшедшая поклонница из числа студенток.

– Застрелили? – слова «преподаватель» и «сумасшедшая поклонница» почему-то сразу слились у меня в одну общую картину.

Мистер Сайлос! Мой Дэниэл… Застрелили? Этого не может быть! Господи, пожалуйста, пусть это будет не он!

Дыхание перехватило, я не могла выдавить из себя хотя бы слово.

– Ну да, – легкомысленно продолжила Молли. – Девчонка вроде как совсем с катушек съехала. Она доставала его письмами, однажды даже разделась в его кабинете!

Теперь сомнений не оставалось. Дэниэл!

– Но он вроде бы на такие вещи не вёлся… Кремень! – продолжала зачитывать и комментировать Молли. – А девица стащила пистолет у папочки-полицейского и всадила в любимого препода три пули…

Три пули? О, нет!

Я подорвалась с места и буквально вырвала телефон из её рук. Слёзы застилали глаза, и я с трудом продиралась через строчки статьи, написанной издевательски-иронично, как это любят журналисты. В висках стучало только одно: «Всадила три пули».

Дэниэла больше нет?! Я оставила его, и теперь его нет в живых?!

А еще – он мне не лгал. Марианна – сумасшедшая идиотка. Она могла сбросить платьице и взгромоздиться ему на колени. Как раз в тот момент, когда я вошла.

Я, всхлипывая и утирая слезы, наконец добралась до конца статьи. «Преподаватель в тяжёлом состоянии поступил в госпиталь. За его жизнь ведётся отчаянная борьба. Состояние его медики по-прежнему оценивают как крайне тяжёлое».

Он жив…

Единственное, что я толком поняла из этой статьи. Он еще жив!