Глава 19

Следующие несколько дней я провела как в бреду.

Конечно же, он не хочет меня видеть. Он говорил правду, я даже не захотела его слушать.

Марианна, чёртова Марианна! Всё дело в ней! Она и вправду сходила с ума по мистеру Сайлосу. Неужели писала ему письма? Чёрт возьми, это же так глупо!

И тогда, услышав нелепую сплетню, для которой мы же с Дэниэлом и дали повод, она решила, что можно попытать счастья…

И попытала! А я приняла всё за чистую монету. Почему, ну почему я тогда его не выслушала? Почему не приехала на встречу? Почему позволила рухнуть своему единственному настоящему счастью? Почему позволила себе потерять его?

За окном бушевало лето, радуя зеленью и пением птиц. Из кафе на улице лилась музыка, раздавался веселый и беззаботный смех. Но разве это волновало меня сейчас?

Я сидела дома рядом с бабулей, развлекая её разговорами.  Наверное, сидела слишком долго… Так что даже бабушка спросила, почему я не иду гулять в такую прекрасную погоду.

Только мне не было дела до того, что происходит снаружи. Единственная связь с миром, которая меня теперь интересовала, – это раз в день позвонить в госпиталь и убедиться в том, что мистеру Сайлосу лучше.

Что ж. Он жив и идет на поправку. Пусть даже я его потеряла – это были хорошие новости.

Откровенно говоря, я уже даже стала подумывать о том, чтобы вернуться. В Африку, к своим босоногим ученикам, которым я, по крайней мере, точно нужна. Во всяком случае, некоторые из них даже плакали, когда я уезжала. И уж точно никому не пришло бы в голову послать меня к чертям, если бы я решила навестить их в больнице!

Да, я злилась на себя за допущенную ошибку. Но ничуть не меньше я злилась на Сайлоса, который не давал мне шанса эту ошибку исправить.

Я уже почти было решилась уехать, когда мне на телефон пришло сообщение:

«Будь по этому адресу сегодня в 22:00».

Я перечитывала эти слова снова и снова и на глазах наворачивались слёзы. Что это значит? Что ждёт меня там? Он хочет со мной встретиться и выяснить все, или это будет прощальная встреча? Может быть, того, что он отправил меня в больнице, ему мало, и он хочет сказать это мне лично?

Такси остановилось возле особняка с высоким забором. Я сразу догадалась: это дом Брайана Дэниэла Сайлоса. Тот самый дом, в который мы должны были поехать в тот роковой день. Тот самый дом, в который не поехали…

Я зашла за ворота и позвонила в дверь, стараясь придать себе независимый вид. Я не позволю ему прочитать по моему лицу, сколько слёз было пролито за эти пару недель, и уж тем более сколько их было пролито за всё это время.

Я вообще не стану больше плакать о нём.

Двери открыли.

Он встретил меня на пороге, осунувшийся, похудевший, но всё такой же уверенный в себе. Жёсткая линия губ, упрямый подбородок и лёд в глазах.

– Здравствуйте, – пробормотала я, не зная, как теперь к нему обращаться.

Кто сейчас стоит передо мной? Мой страстный любовник или неприступный преподаватель?

Он задержал меня в дверях, словно ощупывая взглядом: лицо, руки, плечи. И мне не было плохо или неуютно – наоборот, я бы хотела, чтобы этот мужчина смотрел на меня всегда. До самого моего последнего вздоха.

– Я задолжал тебе ужин, – сказал он ровно и бесстрастно.

И я снова никак не смогла бы угадать, что на самом деле это значит: что он хочет меня видеть, или что действительно решил расплатиться по счетам прежде, чем расстаться?

– Это вовсе необязательно, – пробормотала я. – Если вам это неприятно… я с радостью прощу вам этот долг.

– Но зачем-то ты прилетела сюда из Африки? – усмехнулся он.

– Я узнала, что случилось…

– И твоё сердце исполнилось жалости? – его улыбка стала злой и ледяной.

Конечно, этому сильному и волевому мужчине не хотелось, чтобы его жалели. И тем не менее чужой жалости за последние дни он получил с избытком.

– Нет… да… то есть, – я запнулась, но, собравшись с мыслями, продолжила, – я поняла, что ошиблась. У вас ничего не было с той девушкой. И я хотела извиниться. Простите.

– И как же ты это поняла? Прочитала в газетах?

Это было не совсем так, хотя, по большому счёту, он прав. Я промолчала, ничего не ответив.

– То есть, газетам ты веришь больше, чем мне? – сделал он неутешительный для меня вывод.

– Простите… – снова пробормотала я. – Поэтому вы не захотели видеть меня в больнице?

И в ту же секунду оказываюсь прижата к холодной стене.

– Я не хотел тебя видеть? – переспрашивает мистер Сайлос, окидывая меня потемневшим взглядом. – Боюсь, тот день, когда я не захочу тебя видеть, наступит нескоро. Если вообще наступит.

Сердце начинает стучать так часто и отчаянно, словно наше короткое, но страстное прошлое сделало шаг в настоящее и теперь подбадривает меня, намекая, что еще не все потеряно, что еще есть шанс все исправить.

Действительно есть или мне только кажется?

Так страшно поверить…

Страшно разбиться, если я ошибусь.

Но еще страшнее, если я упущу этот призрачный шанс, если спасую сейчас.

Прикусываю губу, любуясь любимым мужчиной, а потом поднимаю руку и прикасаюсь к его лицу. Очерчиваю скулы, скольжу жадно пальцами по подбородку, но то и дело соскальзываю к губам…

– Энни… – тихое предупреждение.

И я мгновенно расслабляю свои губы, и сама чуть-чуть расслабляюсь, вспомнив его указание. Значит, он по-прежнему считает, что мои губы может кусать только он.

Я согласна на все.

На то, чтобы он их кусал. На то, чтобы вогнал в мой рот член. Согласна, если захочет, чтобы я его облизала.

Дэниэл страстно сжимает меня, смотрит испепеляющим взглядом, словно я принадлежу ему без остатка. А я и не хочу ничего другого, кроме как принадлежать ему. Так, как он мне позволит.

– Тогда почему же? – всё-таки выдавливаю из себя. – Почему вы сказали, чтобы я ушла?

– Я не хотел, чтобы ты видела меня, – поясняет, поморщившись. – В этих дурацких повязках и трубках.

– Это не имеет значения, ничего не имеет значения, – очерчиваю пальцами его губы, не могу успокоиться, так хочется прикоснуться к ним, так хочется вновь ощутить его вкус. – Только ты.

– Ты права, – неожиданно соглашается он, и также неожиданно повторяет: – Имеешь значение только ты.

А в следующее мгновенье приподнимает меня, и вот я уже сижу на его бедрах. А его рука, скользнув по моей ноге, уверенно ложится мне между ног, и…

– Отвыкла, – слышу недовольный голос своего «незнакомца», когда он натыкается на неожиданную преграду из моих трусиков.

Но вскоре его пальцы понимают, что стринги – совсем не преграда, и проникают в меня. Сразу два. О, господи, как я соскучилась… Я даже не сразу понимаю, что тихий скулеж, который доносится сквозь грохот моего сердца – это я.

У него просто волшебные пальцы, потому что хватает всего пары резких движений, чтобы я потеряла связь с реальностью и напрочь забыла все дни, что была без своего строгого преподавателя. Он вбивается в меня ими так интенсивно, словно хочет показать, чего я была лишена из-за своего недоверия, а теперь…

– Еще… – бормочу я бессвязно, ерзая на его бедрах. – Пожалуйста, Дэниэл…

– Конечно, милая, – соглашается он.

Но вместо того, чтобы продолжить, убирает свои пальцы. А взамен целует меня. Целует жарко, сминая мои губы и окончательно стирая из памяти дни нашей разлуки.

А я хнычу в его руках, прижимаюсь к нему, не понимая, почему он медлит, почему не войдет в меня, тяну его за волосы, чтобы ближе ко мне, чтобы еще неразрывней. Теряюсь в этом чувственном круговороте, теряю себя окончательно, но не страшно…

Уже не страшно, потому что он рядом.

Стону разочарованно, когда он неожиданно отстраняется, а в следующее мгновенье оказываюсь распластанной на огромной кровати. И он надо мной нависает.

Нет времени осмотреться, неважно, как выглядит комната. Его комната, потому что она пропитана запахом моря и цитруса, которого мне так не хватало. Да и он не дает этого – покрывает мое лицо поцелуями, горячими, быстрыми, жадными, поднимает вверх мои руки, и вдевает их в путы, которое уже ждали меня.

Веревки.

Он говорил, что предпочитает веревки.

Но почему они длинные, я даже могу свободно двигать руками. Могу обнять его, притянуть к себе, могу…

– Ты была плохой девочкой, – отстраняется от меня мистер Сайлос.

Поднимается с кровати, отходит на пару шагов, и, видя, что я слежу за ним, начинает снимать с себя всю одежду. Неторопливо. Наслаждаясь моим нетерпением. И тем, что я свожу вместе колени, когда вижу его возбужденный член, но не могу дотянуться.

– Моей плохой девочкой, – говорит он, возвращаясь ко мне.

И я умираю от одной этой фразы.

Если он просто нажмет пальцем на клитор, я кончу.

Но вместо этого он переворачивает меня животом на кровать, и да, теперь я понимаю, почему веревки такие длинные. Чтобы он мог делать так, как ему нравится, чтобы он снова мог все контролировать.

Но этот мимолетный анализ разлетается вдребезги, когда он задирает мое платье, и застывает, рассматривая мою попку. Полоска стрингов ничего не скрывает, поэтому я слышу его длинный выдох. И все равно он избавляет меня от этой преграды. Слышу звук разрываемой фольги, как всегда за секунду до…

– Моя девочка… – поглаживает мои полушария, а потом проникает между ними и начинает кружить… там, прямо там…

О, боже… он ведь не собирается…

– Дэниэл… – испуганно бормочу, догадавшись, что он собирается сделать.

Но он склоняется, прикусывает мою шею и обдает жарким шепотом, располагаясь на мне.

– Не бойся… – уговаривает меня. – Главное – не бойся, и у тебя все получится. Постарайся довериться мне.

И да, эта фраза срабатывает.

Я верю ему.

Верю беспрекословно. И так сильно хочу, чтобы ему было хорошо, что могу чуть-чуть потерпеть.

– Не сжимайся, милая, – напутствует он, водя горячим возбужденным членом между моих половинок. – Расслабься, просто расслабься… Я не сделаю ничего, что тебе не понравится.

И это опять подкупает.

Стараюсь расслабиться, стараюсь не бояться, когда его член не просто скользит, а начинает немного надавливать… там.

– Моя девочка… – обжигающий шепот настолько приятен, что я легко игнорирую первый дискомфорт, когда он надавливает головкой на тугой вход сильнее.

И совершенно теряю себя, когда его шепот пронизывает признанием:

– Люблю тебя…

Нет времени что-то ответить.

Нет времени осознать.

Потому что Дэниэл, прижав меня к кровати, приподнимает мою попку и начинает в нее погружаться.

Медленно, и все равно больно и дискомфортно. Хватаюсь за простыни, делаю глубокие вдохи, как он мне велит, медленно выдыхаю, как он мне приказывает.

И стараюсь расслабиться, как он говорит, проникая глубже в меня. С каждым моим выдохом глубже и глубже.

Непривычные ощущения.

Не могу разобрать, чего хочется больше – умолять его прекратить или попробовать прогуляться по новой грани, которую он открывает.

Его шепот, его приказы, его напутствия, его медленные, но уверенные движения склоняют меня к тому, чтобы выбрать второе.

И я стараюсь привыкнуть, стараюсь понять, что в этом такого, а когда он погружается полностью, дышу так тяжело, как будто пробежала марафон за минуту.

И это ведь только начало.

Потому что, дав мне время привыкнуть к этому уровню, Дэниэл начинает вбиваться в меня. По нарастающей. Заставляя всхлипывать и замечать за болью и удовольствие. Заставляя снова желать его, еще сильнее, чем раньше. И заставляя невольно подмахивать, когда он отстраняется.

Меня раскачивает на этой тонкой грани порока и удовольствия. Не разбираю, где я, кто я, что делаю. Все прячется за мутной дымкой, которая опутывает меня все сильнее от каждого толчка моего любовника, от каждого его слова и от нежных пальцев, которые гладят меня по лицу.

Кружусь в каком-то водовороте, куда-то несусь, не разбирая дороги, и не могу понять, чего не хватает, что я ищу. Дискомфорт остается, но открывается новое удовольствие, и я уже слышу, как комната наполняется моими жадными стонами, раз за разом, когда в меня проникает член.

– Дэниэл… – хнычу беспомощно, таю в его руках, совершенно послушная, полностью доверяя, вот только… – Дэниэл…

Не знаю, о чем умоляю его.

А он понимает.

Легкие касания клитора, нежные поглаживание подушечкой пальца, и я разлетаюсь на сотни осколков прямо в его руках. Кончаю мощно и жестко. Как никогда ранее.

На секунду даже теряюсь от той волны чувств, что окутывает меня, практически разрывая на части.

Но когда через пару движений со стоном ко мне присоединяется Дэниэл, страх растворяется.

Не пугает и то, что я не могу двигаться, не могу шевелиться, просто дышу через раз. Потому что меня обнимает он, мой «незнакомец», мой строгий преподаватель, мой первый мужчина, которому я задолжала.

– Люблю тебя, – выдыхаю, едва снова могу говорить.

Я ожидаю чего угодно. Того, что он использует мое запоздалое признание, как повод снова меня «наказать». Того, что он усмехнется, потому что заполучил меня так быстро и всю, без остатка.

Но он прижимается ко мне, освобождает от пут, и, переместив меня на себя, заставляет услышать, как бьется его сердце с моим в унисон. Отводит от лица мои разметавшиеся влажные волосы и облегченно выдыхает, глядя в мои глаза:

– Наконец-то. Наконец-то ты попалась, моя маленькая лиса.

А мне хорошо.

Так хорошо, что я распластываюсь на нем, закрываю глаза и с удовольствием остаюсь в этом жарком плену.

Потому что сердце Дэниэла, с каждым ударом, который я чувствую своим сердцем, передает мне послание: «Мы вместе… Мы вместе в этом плену…»