7. Забавная гостья

Кошечка стоила свою цену. И даже с довеском. Ухоженная, здоровая и породистая. Очень растерянная. Даже забавно. Рыженькая была привлекательной. не красавица, но милая. чуть курносый нос. пухлые губы. Едва заметные веснушки. Грудь – весьма впечатляющая. Очень тонкая талия и широкие бедра. Юбка не давала рассмотреть попку, но наверняка и там не ждало разочарование. Сочетание зрелости тела с не до конца ушедшими с лица юношескими чертами – полными губами, которые девушка облизывала, умильными веснушками на носу и растерянностью во взгляде – заводило на раз. Василиск представил, как эта кошечка будет выстанывать под ним снова и снова, как пухлые губы станут еще ярче от того, что их прикусят белыми зубами, как эти крепкие бедра сладко будет задрать повыше… Маг почувствовал, как по спине разливается слабая щекотка – признак первого возбуждения. Надо же, а ведь девчонка даже еще не разделась. Что ж, ночь обещает быть славной. Запоминающейся. Василиск чуял: она будет слушаться и получать удовольствие. Не потому, что обстоятельства, а потому, что ей понравится. Очень понравится. Так, что от нее уже веет возбуждением. И да, кажется, ее грудь выдает секреты хозяйки – вон пятнышко напряженного соска. Кошечка смущалась – на щеках проступил бледный румянец. На фарфоровой белой коже он смотрелся пикантно. И развратно. Хотелось ухватить ее за огненные волосы и ткнуть себе в пах. Чтоб стыдливо спрятала зеленый взгляд и занялась делом. Или не спрятала, так будет еще лучше. Фернан Сандорро разглядывал свою сегодняшнюю жертву и получал огромное удовольствие от ее растерянности. Игра в добычу и охотника заводила намного больше, чем просто секс. Тем более из двоих в этой комнате только Фернан представлял, как именно закончится эта ночь. Кошечки (“эльфийки”, “фейки”, “крошки”), которыми именовались работницы из борделей, в его доме были частыми гостями. Все они поначалу жались к стенкам, но потом приходили в себя и начинали трудиться. Кто-то хуже, кто-то лучше, но Фернана, боевого мага по прозвищу Василиск, устраивало. Заводить постоянную любовницу было невыгодно. Работа на Тайную Канцелярию князя не позволяла подпускать кого-то одного близко и часто. Потеряешь бдительность от чьей-то прекрасной задницы, и через сутки – половина секретной переписки у курфюрста в соседней Гаргалии, а остаток распределен между послами Купеческого союза и Островов свободы. Такую роскошь Василиск позволить себе не мог. Поэтому познавал всю прелесть случайных и платных связей. И пока они его не разочаровывали. Да и кошечка сегодня попалась особенная. Фернан приказал ей стащить сапоги, и она, помявшись, выполнила приказ, а потом снова застыла, настороженно поглядывая на него. Василиск поманил к себе. Девушка шагнул ближе, растерянно переступила с ноги на ногу, словно не понимала, что от нее требуется. Что ж, Фернану не сложно объяснить. – Покрутись. Только медленно. Девушка возмущенно на него уставилась, щуря зеленые глаза, чем крайне позабавила. Попыхтела, но передумала спорить, опустила взгляд в пол и медленно развернулась сначала спиной, а потом быстро прокрутилась в прежнее положение. – Еще раз. Медленней. Не торопись. Фернан голоса не повышал. Зачем? С такой дикой кошечкой, чтобы получить удовольствие, нужно терпение. Чужое послушание требует умений. Прежде всего – от того, кто отдает приказы. Да и не в характере Василиска было требовать криком. Силой взять – другое дело. Это он умел. И любил. Но еще слаще было, когда давали сами. Слабое возбуждение, которое появилось, когда он увидел, кого занесло к нему в башню, потихоньку разгоралось, а поведение гостьи его подстегивало, словно неопытный наездник норовистую лошадь. – Юбку сними. Кошечка стиснула зубки, потянулась к шнуровке и через несколько секунд уже осталась в корсете с выглядывающей из-под него блузой и в коротких штанах из черного атласа, которые носили кошечки с фермы. Когда она повернулась спиной, Василиск негромко скомандовал: – Стой так, – осмотрел предложенный вид сзади, а потом с удовольствием приказал: – Наклонись. Девушка замерла, давая полюбоваться напряженной фигуркой, но потом, преодолевая себя, нагнулась – чересчур быстро на вкус Фернана. Он бы предпочел понарочитей. Теперь вид стал еще лучше. Штаны у кошечки плотно облегали округлую попку, а незаметная застежка, проходящая по шву сзади, давала понять, что хозяйка “Кошачьей фермы” разбирается в своем деле и одевает работниц так, чтобы клиентам нравилось. – Выпрямись. Подойди. Фернан отдавал приказы четко и тихо, с короткой паузой, чтобы смысл слов успевал дойти до разгоряченного чужого ума. Девушка выпрямилась, повела плечами, развернулась, неловко пошатнувшись, и выполнила приказ, угрюмо поглядывая из-за упавшей на глаза рыжей челки. Фернана чужая злость позабавила. Ночь с этой дикаркой обещала быть куда более интересной. Упрямая, норовистая… тем слаще будет ее укротить, чтоб просила и скулила под ударами члена. Василиск ухмыльнулся собственным мыслям. – А теперь, – Фернан посмотрел на кошечку снизу вверх и подцепил указательным пальцем за шнуровку на груди и сразу отпустил, – раздевайся. До пояса. И сапожки сними. Рыженькая только выдохнула. Раздевалась быстро, но с грацией, вещи отбросила вроде и в сторону, но строго кучей и на одно место. Верхнюю юбку сложила излишне бережно, чем изрядно позабавила Фернана. Корсет сняла быстро, а вот с блузой замялась, но в итоге послушалась, стянула и ее и замерла, прикрыв руками грудь. А потом вздернула подбородок и уперла руки в бока. Фернан посмотрел с интересом. Грудь и вправду была хороша – округлая, высокая, с розовыми ареолами и крохотными сосками. Возбужденными. Но тут стоило смотреть и выше – искра во взгляде. Знакомая. Говорившая, что при нужном обращении кошечка даст сто очков вперед любой из тех девок, что он заказывал раньше. – Вниз. Фернан хлопнул по правому колену, указывая рыженькой ее место, а потом сделал то, чего так хотелось – мягко взял ее за волосы и уткнул носом себе в пах. Ощутил мгновенное сопротивление, сразу унявшееся, и пояснил словами: – Там шнуровка. Справляйся ртом. Что надо сказать? Кошечка глянула снизу вверх зелеными глазами так, что полунапряженный член встал окончательно, сильно натянув шнуровку на штанах и усложнив предстоящую работу. Фернан пошире расставил ноги, заметив, как напряженно следит рыженькая за его движениями. И как неосознанно облизывает нижнюю губу. В девушке было много огня. Осталось только бросить в него порох. – Я не знаю, что говорить, господин, – кошечка потупилась, изображая из себя непорочность. Только вот Василиск мог поставить на кон золотой, что девочка уже вовсю намокла. – Мастер, – поправил Фернан и улыбнулся обманчиво ласково, все это время не выпуская рыжие пряди и накручивая их на пальцы. Волосы у кошечки были густые, мягкие, приятные на ощупь и пахли ромашкой. – Надо сказать “я поняла, мастер”. – Я сделаю, мастер, – переиначила рыжая. Фернан ухмыльнулся чужому упрямству, но кивнул, разрешая продолжать. Та снова глянула снизу вверх – теперь уже нарочито, и потянулась ртом к шнуровке. Опытные шлюшки справлялись со шнуровкой минуты за три, но эта кошечка побила все рекорды: вроде и не торопилась, но настолько ловко орудовала зубами и губами, что уже через пару минут шнурок лежал отдельно на колене у Фернана, а его член оказался на свободе. Под потрясенный вздох девушки. Она сглотнула, оценив размер. И опустила взгляд. Дошло. Фернану нравилось, когда величина его члена вызывала такую реакцию. Он никогда не использовал колдовство для изменения или исправления собственного тела. Все было свое. Толстый прямой ствол, обвитый выпирающими венами, крупная головка – чуть шире ствола, тяжелые яйца, которые сейчас подобрались в ожидании удовольствия. С чем родился, никаких иллюзий. Магия не та штука, которую следует подпускать слишком близко. – Давай, рыжуля, покажи, какой у тебя ловкий язычок. Начни сверху, а потом спустись вниз, – Василиск довольно осклабился, вжал девушку щекой в напряженный ствол, а потом красноречиво похлопал головкой ей по приоткрытым губам, однозначно приказывая приступать. Внимательно и цепко наблюдая, как внутри кошечки борются гордость, жадность, и кажется, в дело начала включаться похоть. Прелестно. Давно не видел такого взрывного коктейля. Впрочем, рыжая не подвела. Решилась. – Да, мастер, – проговорила она прямо в член и на пробу провела языком по кругу. Потом еще раз и, наконец приноровившись, впустила в рот головку и сомкнула на ней губы. Рот раскрыла пошире, чтобы не поцарапать зубами, и начала медленно и неторопливо посасывать, помогая себе короткими движениями языка. В каждом из них сквозила неопытность, но училась девушка быстро. Маг замычал от удовольствия – рыжая явно была способна на многое, но пока показывала лишь частичку. Язычок-то умелый, ласковый и ловкий. Остальное предстояло еще раскрыть. Фернан намотал густые пряди на кулак и чуть толкнул бедрами, показывая, что не прочь войти поглубже. Рыжая замычала, чуть не подавилась, но понятливо пустила, ненамного, но Фернан решил пока не давить – девушка подчинялась охотно, и недалек тот час, когда она будет, захлебываясь от жадности, брать глубоко в горло и просить еще. – Теперь ниже, – Фернан потянул за пряди, чтоб не увлекалась. Девушка посмотрела на член со смесью смятения, непонимания и возбуждения, совершенно забыв, что за ней тоже могут наблюдать и что приказы Фернана нужно выполнять быстро. Василиск не стал наказывать, но показал, что слов на ветер не бросает. Легким движением прихватил за шею и притянул к своим яйцам. Ощутил кожей горячий судорожный выдох. Сместил руку чуть выше, поощрительно прошелся пятерней по волосам, словно настоящую кошку почесал, и намотал пряди на кулак. Как вожжи норовистой кобылки. – Давай, сладкая. Покажи, сколько стоишь, – подбодрил он, чувствуя, как язык несмело прошелся по яйцам, и чуть сильнее подтолкнул. Рыжая наконец отмерла и принялась неумело, но с явным желанием ласкать Фернану яйца. Сбивалась, тыкалась губами в бедро, но Фернан ее терпеливо поправлял, а потом подтянул выше – к основанию ствола. И снова к головке, которая стала куда крупнее. Рыжая с мычанием принял глубже в горло, и этот звук как тетиву спустил: – Давай, кошечка. Бери. Хочу твой сладкий жаркий рот. И заправил ей поглубже. Та чуть снова не подавилась, но в последний момент слегка сменила угол и, посмотрев снизу вверх затуманенными глазами, покорно приняла. Да, именно так. Фернан поймал ритм – медленный, тягучий, когда сначала в рот погружалась головка, потом уже быстрее скользила в горло и упиралась там коротким тычком в небо, и в этот момент ствол обнимал чужой язык. С десяток толчков, и потом снова жаркий рот короткими, неумелыми ласками работал снизу, неспешно поднимаясь все выше, потому что Фернан тянул ее обладательницу вверх за волосы, словно пойманную на месте преступления воровку. – Медленно и сильно, рыжуля. Медленно и сильно. Старайся.